Пока ты гладил монстра

— Ты уверен? — спрашивает Ким, хотя это была его идея с самого начала. Кента глубоко и дрожащим дыханием вдыхает воздух и кивает. Он нервничает, конечно. Чрезвычайно нервничает. Но Ким был прав. Лучше, безопаснее для Кенты разобраться с этим сейчас, чем рисковать несчастным случаем, если он потеряет контроль. — А что если это произойдет, когда ты за рулем? Или когда будешь дома один? Я просто хочу знать, что с тобой всё будет в порядке. — Я уверен. Просто мне нужно немного уединения, — говорит Кента. — Ладно, — говорит Ким, сжимая руки Кенты успокаивающе. — Просто помни: что бы ни случилось я рядом. Я буду прямо за дверью. — Я знаю. — И это правда — Кента действительно это знает. Ким направляется в гостиную, но прежде чем закрыть дверь, он дарит Кенте последнюю улыбку. — Всё будет хорошо, — говорит он. Дверь остаётся приоткрытой на щель, и Кента остаётся один. Кента устраивается в центре кровати Кима. У них обоих нет особого инстинкта гнездования, но они постарались создать видимость гнезда, оставив на кровати беспорядочную кучу одежды. В основном вещи Кима, так как Кента держит здесь лишь несколько смен одежды. Он закрывает глаза и глубоко дышит. Он позволяет себе чувствовать себя в безопасности, окружённым их смешанными запахами. И затем он меняется. В другой комнате Ким сидит на краю дивана, закрыв глаза, концентрируясь и погружаясь в медитативное состояние. Он не позволит своему тревожному запаху сбить Кенту с толку. Вместо этого он излучает спокойствие по всей квартире. Тем не менее, после нескольких долгих минут без признаков Кенты, он подходит к двери спальни, чтобы проверить своего парня. — Кента? — зовёт он. Он слышит тихое фырканье изнутри комнаты, поэтому с тревогой толкает дверь, но он не готов к тому виду, который открывается перед ним. Кента — в привычной форме большой чёрной собаки с острыми ушами — зарывает морду в одну из курток Кима, обнюхивая её, как гончая на следу. Ким расслабляется и опирается на дверной проём, скрестив руки, улыбаясь с теплотой. — Кента, — зовёт он более строго. Кента поднимает взгляд, внезапно осознав, как он потерялся в запахе Кима. Его усиленное обоняние ударило, как грузовой поезд — гнездо помогало сохранять спокойствие, но он тут же отвлекся, забыв, что должен был дать знать Киму, сработала ли трансформация. Его уши смещаются назад от смущения, и Ким сдерживает смех. Он забыл, насколько легко читать Кенту в этой форме. Кента выглядит очаровательно — конечно, так оно и есть — но Ким так же привязан к человеческой форме Кенты. И он прекрасно понимает неуверенность Кенты, что людям больше нравится он в виде собаки, чем он сам. Более пугающей для Кенты, чем мысль о застревании снова, была возможность, что обратная трансформация откроет какую-то жестокую и скрытую правду. — Иди сюда, — мягко говорит Ким, приседая. Кента спрыгивает с кровати и подходит, садясь перед Кимом послушно. — Всё в порядке? — спрашивает Ким, протягивая руки. Кента кладёт правую лапу в руку Кима. Да. Это был сигнал, который они согласовали для базовой коммуникации. — Да? — подтверждает Ким. — Хорошо. — Он прижимает лоб к лбу Кенты, слегка сжимая заднюю часть шеи. — Готов попробовать снова? — спрашивает он. Кента на мгновение обдумывает вопрос. Его тревоги всё ещё есть, но они отодвинуты в маленький уголок сердца Кенты. Вместо этого его наполняет запах спокойной уверенности Кима, и он позволяет этому заземлить себя в моменте. Он снова кладёт правую лапу в руку Кима. Да. Он может попробовать. — Ладно, — говорит Ким. Он встаёт, чтобы снова уйти, но Кента лапой касается его левой стороны. Нет, думает он. Ким останавливается и с любопытством наблюдает, как Кента идёт к кровати, оглядываясь на него с грустью. — Хочешь, чтобы я остался? — угадывает он. — Ладно. Они залезают в кровать вместе, и Ким обвивает Кенту руками. — Я не буду смотреть, — обещает он, закрывая глаза и прижимая голову к спине Кенты. Долгое время ничего не происходит, и Ким просто медленно и глубоко дышит, слушая сердцебиение Кенты. А затем что-то меняется. Это происходит быстрее, чем ожидал Ким. Он ощущает, как шёрстка Кенты движется и его мышцы меняются, и через долю секунды в его руках уже человек вместо собаки. Кента смотрит на свои руки, затем поворачивается к Киму, и его глаза широко раскрыты от удивления. — Ты сделал это, — говорит Ким, запыхавшись от гордости. — Я сделал это, — повторяет Кента почти оцепенело. На этот раз он всё ещё полностью одет. Всё сработало так, как и должно было. Он прикладывает руку к шее, ощущая тонкий кожаный ошейник, который лежит над ключицей. К его облегчению, он всё ещё на месте. Это была идея Кима — чтобы у Кенты было что-то более незаметное и удобное для носки в публичных местах, чем массивный ошейник, который они использовали для игр. Тот ошейник лежал на комоде Кима, рядом с ошейником Кенты для стаи. Кента неохотно носил бы ни один из них во время трансформации. Они были слишком ценны, чтобы рисковать потерять их, если бы трансформация прошла неправильно. Но всё прошло хорошо. Его дневной ошейник всё ещё здесь. Он сработал. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Ким, отбрасывая чёлку Кенты. Кента вздыхает и прислоняется к Киму. — Облегчение, — говорит он. С плеч спало то бремя, о котором он даже не осознавал, что несёт: страх неизвестного, страх потерять контроль над своей способностью навсегда. И страх, что Ким будет рад видеть Кену снова. Что он захочет, чтобы Кента оставался таким чуть дольше. — Ты молодец, — шепчет Ким, медленно массируя спину Кенты круговыми движениями. — Я так горжусь тобой. — Он целует Кенту в висок. — Мой хороший мальчик. Несмотря на все заверения Кима, страх всё ещё давил на Кенту: что быть собакой лучше, чем быть человеком. Но сейчас, свернувшись в объятиях Кима, этот страх исчез. В конце концов, он всё ещё Кима. Будь он человеком или собакой — он всё равно щенок Кима.

***

Кента никогда не забывал день рождения Пита. В последний раз он праздновал его, когда Питу исполнилось восемнадцать. Кента тогда только начал получать небольшое вознаграждение за свои миссии и копил месяцы, чтобы купить Питу новый бадминтонный ракетку. Пит казался так счастлив, хотя настаивал, что Кенте не нужно было ничего покупать. Всего через несколько недель Пит окончательно покинул дом Тони, оставив ракетку — и всё остальное, что ему было не нужно для выживания. Если Кента честен с собой, это до сих пор больная тема. Он не уверен, способен ли он действительно давать людям то, что им нужно или хочется. Это, конечно, полностью неверно — Кента принёс много хорошего в жизнь своей стаи. Но иногда он этого не видит. Тем не менее, даже тогда он старается. Он очень хочет быть хорошим. Так что с помощью Кима, Соника и Норта он устраивает день рождения Пита. Они проводят его в квартире Пита, и хотя Соник и Норт настаивают, чтобы это было сюрпризом, Кента отказывается. Он не хочет, чтобы Пит почувствовал себя застигнутым в собственном доме. Он не хочет, чтобы день рождения Пита был испорчен плохими воспоминаниями о том, как Кента нападал на него в темноте. Тем не менее, двое блогеров настаивают на украшении места до мельчайших деталей. Они развешивают синие и белые гирлянды по полкам и над кухонным островом. Норт надувает так много шаров, что у него кружится голова, и Ким приходится заставлять его остановиться и сделать паузу. Соник отвлекается, когда находит фотографии детей, развешанные в коридоре. В резком контрасте с фотографиями, которые Тони выставлял себя с каждым ребёнком, эти фотографии показывают детей с их собственными семьями, наконец воссоединившихся. Это не все дети — только те, кто всё ещё жил с Тони, и несколько, которых им удалось спасти с тех пор. Люк и Пэт имеют свои рамки ближе к концу стены. Кента трогает каждую из них каждое утро. Он ещё не навещал их — он не знает, будут ли их родители когда-либо по-настоящему комфортны с этим, и Кента понимает это. Но Пит говорит, что они всё ещё спрашивают о нём, и поэтому Кента пишет. Он пишет так часто, как может. Он не знает, пересылают ли родители каждое письмо, но иногда получает ответ. Эти дни тяжёлые. Пит часто приходит домой и видит Кенту, ждущего у двери его спальни с поджатым хвостом. Пит не просит его ничего говорить — они просто сворачиваются вместе на диване, пока Ким не придёт и не отнесёт Кенту в кровать. Дело не в том, что Кента не хочет слышать от детей. Просто каждый раз, когда они рассказывают о чём-то новом, что сделали — Люк учится играть на барабанах или Пэт ходит на пляж с отцом — это открывает новые пути горя в сердце Кенты. Это делает всё реальным в его сознании — всё, что он забрал у стольких детей: счастливые воспоминания, возможности, годы, которые навсегда потеряны. Он не упоминает об этом, когда Соник спрашивает о фотографиях. — Пит хотел напоминание, — говорит он. — О хорошем, что сделано. О том, к чему мы стремимся. Алан, Джефф, Чарли и Бэйб приходят на праздник парами, и вся команда собирается к тому времени, как Пит возвращается с работы. Хотя он и знал о вечеринке, он всё равно выглядит удивлённым, как будто не ожидал, что это действительно произойдёт. Прошли годы с тех пор, как кто-либо праздновал день рождения Пита более чем открыткой на работе. Вечеринка проходит тихо и интимно, насколько это возможно для встреч X-Hunter. Ребята заполняют квартиру Пита так, как они не заполняли дом Алана, гараж или бар-кафе. Нет криков и громкой музыки, только звон бокалов и уютный гул множества разговоров одновременно. — Спасибо, Кен, — говорит Пит, когда они остаются вдвоём на кухне, прислонившись к задней стойке. — Я ещё даже не подарил тебе свой подарок, — говорит Кента с иронией, делая глоток из своего стакана. — Ты подарил мне подарок? — спрашивает Пит, его лицо озаряется радостным удивлением. Это сразу делает Кенту нервным. — Ничего особенного, — пробормотал он. Но всё же идёт за коробкой в свою комнату. — Она тяжёлая, — замечает Пит, когда Кента возвращается через несколько минут и вручает ему коробку. — Ничего особенного, — повторяет Кента, вертя стакан в руках. Он даже не стал оборачивать подарок в упаковочную бумагу. Не хотел выглядеть так, будто потратил много сил и внимания на выбор, хотя на самом деле потратил. Ким настаивал, что это хороший подарок, но Кента всё ещё сомневался. Пит открывает крышку и достаёт пару предметов, завернутых в упаковочную пену. Аккуратно снимает пену и видит два гладких металлических держателя для книг. Кента хотел подарить что-то функциональное, полезное, что Питу не придётся выбрасывать. Но всё равно он не мог отделиться от сентиментальности. Каждый держатель опирается на чёрное металлическое кольцо, выгравированное в форме знакомого футбольного мяча. Он задерживает дыхание, ожидая реакции Пита. Пит некоторое время молчит, просто проводя пальцами по мячу, погружённый в давние воспоминания. Когда он смотрит на Кенту, на лице у него меланхоличная улыбка. — Спасибо, Кен, — тихо говорит он. — Если тебе не нравится, — начинает Кента, — в коробке есть чек... Пит обнимает его, прерывая. — Всё идеально. Кента расслабляется, утопая в объятиях Пита. — Пожалуйста, — тихо говорит он — Ким и Пит уже стараются научить его принимать благодарность, а не отмахиваться от неё. — Рад, что смогу иметь здесь кусочек тебя, — говорит Пит, отстраняясь. Кента смотрит на него с недоверием. — Ты и так имеешь меня здесь. Пит поднимает бровь, и в его глазах появляется искорка, которая почему-то раздражает Кенту. — Разве ты не собираешься переехать к Киму? Кента чуть не подавился напитком. — Мы не... Это не... Мы ничего не планировали, — слабо протестует он. Они даже толком не обсуждали это с тех пор, как Ким купил квартиру. — Ты же знаешь, что он только ждёт, когда ты будешь готов, да? — говорит Пит. "Нет", — думает Кента. — Не все умеют читать мысли, — проборматывает он. Но казалось, что Ким всё равно умеет читать мысли Кенты — потому что он не был готов переехать. Он не может избавиться от ощущения, что Пит снова исчезнет, если Кента не будет рядом. Но, может, это уже не так — по крайней мере теперь. Оказывается, Кента не единственный, кто подарил Питу подарок. Энигма открывает дистанционно управляемую гоночную машинку от Чарли и пару ароматических свечей от Норта. Соник нарисовал для него абстрактное полотно с глубокими синими оттенками и блестящим золотом. От Алана он получает рамку с фотографией команды с последней гонки — на которую Кима всё-таки уговорил Пита пойти. Пита умудрились поставить в центр фото, рядом с Аланом — капитаном и спонсором команды. Альфа стаи и энигма стаи. Пит бережно обращается с каждым подарком, искренне благодаря каждого. Ким сжимает локоть Кенты — действие вызывает лёгкую дрожь удовольствия по руке Кенты — и шепчет ему на ухо: — Молодец. Кента старается не расплыться в улыбке от похвалы. Он же никого не просил приносить подарки Питу, так что это не его заслуга. Но всё же ему приятно, что вечеринка удалась. Видеть Пита среди стаи успокаивает Кенту, как крем на старый шрам. Это резко контрастирует с воспоминанием о Пите, сидящем у дома Тони после аукциона, с одеялом на плечах, совершенно один. Дело не в том, что Пит всё ещё иногда держит дистанцию. И не в том, что он не скучает по Вэю — даже если редко говорит об этом, Кента всё равно видит. Когда они были детьми, Пит пытался представить, какая семья его усыновит — понравятся ли они ему, позволят ли ходить в настоящую школу. Это было до того, как его способности развились настолько, чтобы он понял, что Тони никогда не давал Кенте надежды на усыновление. После этого Пит перестал говорить об этом. А затем он понял, что его и вовсе не должны были усыновить. И всё же, в конце концов, они оба нашли семью — вместе. Если Кента сможет принять, что это правда для Пита, он думает, что сможет принять это и для себя. Он переплетает пальцы с пальцами Кима, пока Ким не берёт его руку в свою и нежно сжимает.

***

Одна из вещей, которая изначально привлекла Кима в его квартиру, — это довольно большая ванна в главной ванной комнате. Он представлял, как будет делить с Кентой ночные купания, но всё было так занято, что они ещё ни разу её не использовали. Так что сегодня вечером он решает набрать горячую ванну, наполнить её пузырьками и ароматическим маслом, и тянет Кенту за запястья в комнату. — Купайся со мной, — говорит он. — По какому случаю? — спрашивает Кента, приподняв бровь, с улыбкой одновременно насмешливой и тёплой. — Повод в том, что я хочу купаться с тобой, — говорит Ким. Он тянет Кенту за рубашку, выдергивая её из пояса брюк. — Вверх, — говорит он, и Кента послушно поднимает руки, позволяя Киму полностью снять с него рубашку. Он чувствует себя розово, распущенно и избалованно, когда Ким раздевает его так. Пальцы Кима скользят по поясу брюк Кенты, ногти касаются чувствительной кожи, заставляя Кенту дрожать и тянуться к нему. Он прижимается боком к голове Кима, вдыхая его запах, пока Ким расстёгивает молнию на его штанах. Когда Кента остаётся только в ошейнике, они стоят так некоторое время, Ким скользит руками по его бокам. Ким снимает с себя одежду эффективно, позволяя Кенте снимать с него каждую вещь и откладывать в сторону. Рука об руку они помогают друг другу встать в ванну. Кента с облегчением вздыхает, когда горячая вода проникает в его мышцы. Ким стонет от удовольствия, и глубокий звук возбуждает Кенту. Желая снять напряжение с шеи и плеч, Кента пытается опуститься по самые уши в воду, но Ким быстро останавливает его. — А-ах, — увещевает он, и вода всплескивает о бортик ванны, когда он наклоняется вперёд. Кента жалобно визжит и отступает, когда Ким тянется, чтобы снять с него ошейник. — Кента, — предупреждает Ким взглядом. Кента отворачивается, капризно выставляя шею на показ. Он ненавидит ощущение оголённой шеи. — Хочешь, чтобы он испортился в ванне? — упрекает Ким, расстёгивая ошейник. Кента лишь выдыхает. Ким откладывает ошейник и берёт Кенту за подбородок, поворачивая лицо к себе. — Ты купался с ним на шее? — спрашивает он с недоверием. Кента не может встретиться глазами с Кимом, и его молчание достаточно красноречиво. Ким вздыхает и отстраняется, проводя рукой по волосам. — У тебя появится сыпь, если продолжишь так, — говорит он, беря с полки мочалку и погружая её в воду. — Всё нормально, — пробормотал Кента, когда Ким начинает тереть его шею. Ким хватает его за челюсть и резко притягивает лицо к себе. — Не нормально, — говорит он. — Ты важен для меня, Кента. Ты должен заботиться о себе. Кента смотрит на него, разрываясь между чувством вины за то, что разочаровал Кима, и тронутым вниманием. Ким вздыхает, заканчивая мытьё шеи Кенты. — Так плохо провести всего несколько минут без него? — Просто… мне нравится, — говорит Кента. Ему лучше, когда он на шее. Ким откладывает мочалку и внимательно смотрит на Кенту. Он обводит мокрым пальцем шею Кенты. — Тогда я дам тебе ещё одно напоминание, — говорит он, — что ты мой, — затем он ставит руки по обе стороны головы Кенты, наклоняется и прикасается ртом к его шее. Кента резко стонет, когда зубы Кима скользят по его железе запаха, а бёдра дергаются вперёд так сильно, что ему приходится хвататься за бортик ванны, чтобы не скользнуть в воду. На мгновение ему кажется, что Ким собирается отметить его, и Кента бы не отказался — он принял бы всё, что Ким ему даст, — но вместо этого Ким сосёт твёрдую метку на этом месте, заставляя Кенту задыхаться от удовольствия. Он ведёт губами по ключице Кенты до впадины у основания его горла и оставляет там ещё один след. Затем он прикусывает кожу между зубами, заставляя Кенту вскрикнуть от боли. — Мой, — рычит он в кожу Кенты, и тот дрожит от тона его голоса. Затем Ким отстраняется и прислоняется к своей стороне ванны, расправляя руки по краю и облизывая губы. — Лучше? — спрашивает он с приподнятой бровью. Кента задыхаясь кивает. Глаза Кима смягчаются. — Иди сюда, — говорит он. — Дай мне помыть твою спину. Кента удивлённо поднимает брови, но повинуется, переворачиваясь в ванне, чтобы повернуться спиной к Киму. Ванная тихая, пока Ким аккуратно моет спину Кенты. Он ведёт мочалкой длинными движениями по коже, внимательно наблюдая, как мышцы плеч дергаются в ответ. — Такой чувствительный щенок, — бормочет он. Глаза Кенты медленно закрываются, и он позволяет себе раствориться в тепле момента. — Как это было, когда я раньше купал тебя? — спрашивает Ким. — Вот так, — отвечает Кента. Тепло и счастливо. Исполнено заботы и избалованности. Ким внезапно останавливается и наклоняется, положив голову между лопатками Кенты. Он обвивает его руками за талию и выдыхает с дрожью. — Ким…? — тихо спрашивает Кента. — Прости, — говорит Ким, крепко сжимая Кенту. — За то, что у тебя это было и ты потерял это. — Он вспоминает взгляд Кенты в тот день, как у него подкашивались ноги, как он так беспомощно рыдал. Он не может представить, чтобы этот момент, здесь и сейчас, был разбит на куски. Кента проводит пальцами по руке Кима. Он не мастер утешения, но всё же старается. Он хочет, чтобы Ким знал, что он чувствует. — Я думал… думал, что ты уйдёшь навсегда, — говорит он. — Я думал, что ты больше не захочешь меня видеть. Ким прижимается плотнее к его спине. — Но... ты всё ещё здесь, — неуклюже говорит Кента. — Я не потерял тебя. Так что всё в порядке. Ким вздыхает, позволяя напряжению уйти. Он кладёт подбородок на плечо Кенты и откидывается назад, подтягивая его к себе. Они перемещаются, пока Кента не устроится удобно в руках Кима. Под насыщенным ароматом масла для ванны Ким всё ещё чувствует едва уловимый, землистый запах Кенты. Он размышляет, как бы всё могло сложиться иначе, если бы он никогда не привёл Кенту домой. Если бы Кента не провёл те месяцы в ловушке, будучи собакой. Стал бы Ким всё равно узнавать его? Увидел бы он Кенту снова после аукциона, или тот исчез бы навсегда? Ему неловко благодарить за то, что всё сложилось так, когда он знает, что Кента страдал гораздо больше. Но всё же... — Я рад, что это был ты, — тихо говорит он. И Кента позволяет себе слушать. Позволяет себе слышать, что говорит Ким. Он кладёт руку на отметку на шее, нажимая, пока не чувствует её жжение. Это ощущается как принятие, как принадлежность. Даже если Ким изначально не знал, что это Кента… Ким рад, что в итоге это был он. После паузы Кента говорит: — Я тоже рад, что это был ты. Ким улыбается и трёт носом волосы Кенты. В тишине, что наступает, Кента чувствует растущую тяжесть на сердце, пытаясь набраться смелости и сказать то, что у него на уме. — Пит... — начинает он, а затем замолкает, кусая губу от неуверенности. Но Ким проводит успокаивающей рукой по его влажным волосам, царапая ногтями кожу головы Кенты, и тот продолжает. — Пит сказал, что ты ждёшь меня, — говорит он. — Чтобы я был готов. Ким не отвечает, ожидая продолжения, и Кента понимает, что его слова звучат сбивчиво. — Чтобы, эээ, поговорить, — уточняет он. — О переезде. Ким внезапно садится, сдвигая Кенту с себя, и на мгновение Кента думает, что его отталкивают — отвергают — пока не видит улыбку на лице Кима. — Хочешь переехать ко мне? — спрашивает Ким, и сердце Кенты пропускает удар от счастья в его голосе. Он кивает, бросая Киму робкий взгляд с глазами щенка. На самом деле он хотел этого с того дня, как покинул дом Алана. Ким наклоняется вперёд, обхватывает рукой затылок Кенты и прижимает лбы друг к другу. — Да, — отвечает он на вопрос, который Кента не мог задать. — Останься со мной. Останься. Кента закрывает глаза и прижимается к нему, крепко обхватывая руки Кима. Ему кажется, что сердце вот-вот разорвётся. Он думал, что уже знал счастье. Что удовлетворение, которое он чувствовал как Кен, было наибольшим из возможного. Он не знал, что счастье может так расти. Дело не только в том, чтобы быть с Кимом или даже с паком. Дело в том, что они принимают его таким, какой он есть. Он не застрял в одной роли — убийцы, охранника, собаки. Он может просто быть собой, Кентой, даже если не всегда понимает, кто такой Кента. Именно здесь, когда они держатся друг за друга, наша история заканчивается. Она заканчивается так же, как и началась — с Кенты в ванне, голого и промокшего. Она заканчивается тем, что Кента в безопасности, тепло и любим так, как он всегда мечтал. Она заканчивается тем, что Кента находится в месте, которое он может назвать домом. И это самое счастливое окончание, о котором он мог только мечтать.

Заметка от автора:

Эта история претерпела много изменений по сравнению с ее первоначальной формой, когда Ким встретил Кенту на улице, исключив весь аспект недопонимания, который стал центральным элементом истории (если бы Кента знал, что Ким не знал, что это был он). Кента также изначально обратился обратно, когда Кима не было дома, что немного усложнило для Кима принятие того, кем был Кен все это время. Это был сценарий "как вы сюда попали и что вы сделали с моей собакой", но я думаю, что сцена с обнаженной ванной была немного веселее и в целом прошла лучше. Питу изначально отводилась не такая уж большая роль, поскольку отсутствие его в кадре на протяжении всего первого тайма было ключом к сохранению недопонимания. Я думаю, достаточно одного прикосновения, и он бы узнал, кто такой Кен. Но мне трудно писать о Кенте, не затрагивая каким-либо образом Пита, поскольку Пит очень важен для того, кем является Кента. В результате отношения между Питом и Ким возникли очень естественно. И, изолируя Пита от X-Hunter, имело смысл немного разобраться в его одиночестве. Я вышла из этого с гораздо более печальными чувствами к Питу, чем ожидала. Как и в "Несказанной правде", я написала здесь, что Ким начинал с определенного уровня недоверия к Кенте, хотя на этот раз я пошел гораздо более обходным путем, чтобы помочь ему преодолеть это недоверие, и Пит сыграл ключевую роль, помогая Киму начать разбираться в этих чувствах еще до того, как произошло важное открытие. Я хочу поблагодарить всех, кто дочитал до этого момента. 43 тысячь слов — это много для меня, и последние несколько глав вымотали меня морально, но поддержка и ободрение, которые я получил, действительно помогли мне добраться до финиша. У меня никогда раньше не было такого бурного отклика на фик, и я не думаю, что до сих пор мне удавалось заставить кого-то плакать, и, похоже, на этот раз я заставил плакать нескольких человек. Обращаясь ко всем, кто начал это после того, как все было закончено, я надеюсь, что вам понравится, независимо от того, когда это застанет вас врасплох. Я действительно довольна тем, как все получилось. Думаю, мне удалось передать историю, которую я хотела рассказать. Я постаралась, чтобы во второй половине истории было много моментов, которые напоминают моменты из первой, так что, надеюсь, ее стоит перечитать. Что касается того, что будет дальше, то, конечно, в моей голове по-прежнему крутится множество идей о КимКента, но на данный момент у меня есть несколько ориентированных ваншотов для юбилейного мероприятия Pit Babe.

Заметка от переводчика:

Всем здравствуйте! Рада приветствовать всех, кто дочитал до этого прекрасного момента, ведь наконец-то я закончила переводить работу, несмотря на занятость из-за колледжа, работы, личных проблем, других не менее прекрасных работ и так далее. Я очень рада всем вам, кто читал данную работу в онгоинге. Вы могли погрузиться в оригинал, зайдя на ао3 и прочитать работу через гугл переводчик, но вы выбрали дождаться данного перевода, что не может меня не радовать. Не буду отрицать того факта, что достаточно долго переводила (напомню, фик начал выходить в конце августа), но благодаря вашей поддержке я не бросила перевод (а забросить работу я могу) и закончила данную работу. Может это последняя работа по пит бейбу, а может — нет, не будем загадывать. Хочу сказать по поводу комментария: "У вас паре стоит Кента/Ким/Пит — хотела спросить они будут вместе?" Даже дойдя до конца, а мы увидели что они втроем не остались вместе, то почему такой пейринг появился: Самое простое и банальное, автор сама поставила изначально этот пейринг, поэтому он на моей шапке фф красуется. Скорее всего уберу его, чтобы не путать людей, которые хотят прочитать работу из-за такого пейринга. Но самое главное: хочу сказать спасибо, что всё равно были тут со мной до самого конца. Благодарствую за всю активность, а именно, что исправляли ошибки в публичной бете, ставили лайки, звездочки, писали комменты и в принципе читали работу!