Метод

– Вам на почту должны были прийти материалы от отдела предварительного следствия. – если кто-то пришёл в отдел негласных лично, значит дело серьёзное. Стелла кликает по письму и постукивает кончиками пальцев по столу в ожидании, пока файлы загрузятся. В соседнем – выключенном – мониторе отражается неловкая фигурка посыльной, она замечает это и пытается расправить смятую под грудью форму. Стелла молчаливо радуется, что компьютерам все равно, в каком виде она сама перед ними сидит.  – Это реклама клуба садоводов?  На ее памяти в агентстве никогда не случалось ошибок – шутить так себе тоже никто не позволял, хотя общая дисциплина у отдельных агентов сильно хромала. Посыльная Шарлотт – Стелла обернулась к ней с вопросом и разглядела бейдж, прищурившись – открыла рот, но сказать ничего не смогла. Стелла снова уставилась в экран, чтобы не смущать ее. Нужно сходить в оптику, но Стелла не хочет знать, сколько могут стоить новые очки. “Если вы всегда мечтали вырастить из арбузной косточки собственный арбуз, если ваши комнатные растения вянут и гниют, если вы хотите найти отличную компанию садоводов-энтузиастов – мы ждём вас в клубе “Пятнистая Хризантема”! Воплотите свои самые безумные ботанические мечты в реальность!” “07.04.ХХХХ (16:25 по местному времени) в отделение скорой помощи по Х-ному району с симптомами острого отравления обратились две семьи. Основываясь на показаниях родителей, двое взрослых и трое детей, посетили встречу в клубе “Пятнистая Хризантема” независимо друг от друга – однако дети играли вместе. Симптомы (головокружение, жжение во рту, кашель, тошнота, замедленный пульс) проявились в течение часа, после чего руководство клуба приняло решение остановить мероприятие – гости высаживали растения на клумбы вокруг недавно отстроенного особняка по адресу Финита Стрит, 22С. В результате проведенных оперативной группой мероприятий было обнаружено, что на клумбе рядом с колокольчиком садовым высажен один экземпляр наперстянки пурпурной. Предположительно, дети вдохнули пыльцу, что и вызвало выше перечисленные симптомы; также, вероятно, яд мог попасть в организм через микро порезы на руках самого младшего из детей”. “11.04.ХХХХ (15:11 по местному времени) в отделение скорой помощи по Y-ному району с отравлением поступили двое молодых людей (двадцать пять и двадцать семь лет). Молодожены позавтракали вареными изделиями из теста с мясом (пельмени “Супермясные”), спустя час проявились симптомы пищевого отравления – они предположили, что мясо было несвежим, хотя срок годности не истек. Мужчина принял абсорбент, его состояние стабилизировалось до приезда медиков; девушка страдала аритмией и приняла таблетку противорвотного, что ускорило всасывание токсинов – на 13.04 находится в реанимации в тяжёлом состоянии. Экспертиза выявила наличие олеандрина в бульоне, опергруппа обнаружила вскрытую упаковку лаврового листа, 28% оставшихся листьев являются листьями олеандра”. В файле перечислено также несколько других случаев – букеты из сертифицированных цветочных и падающие в обморок невесты, массовые отравления на кулинарных курсах. Стелла решает не читать описание каждого из них сейчас.  – Я впервые побывала на следственных мероприятиях… Все выглядит таким обычным, а потом… А потом вам присылают отчёт, и оказывается, что далеко не все отравились из-за собственной неосторожности. – Шарлотт не выдерживает. Стелла понимает – стажерам всегда нелегко первое время. – Кто-то намеренно добавляет в партии для цветочных магазинов, садовых ведомств и на пищевом производстве ядовитые растения? Это ваше предположение? – спрашивает она, пялясь в буквы на экране. – Я готова поверить в то, что обычные люди не перепроверили, что едят, даже когда бульон на вкус оказался горьким, но в оранжереях и цветочных работают дилетанты без образования и малейшего понимания того, с чем они имеют дело? Шарлотт пожимает плечами, хватаясь за рукава формы, и это выглядит слишком неловко, чтобы Стелла не попыталась сдержать усталый вздох. Не ей учить стажерку, не ей ругать опергруппу – за то, что к подробным описаниям инцидентов не приложили даже крошечного комментария, который бы прояснил, в чем, в конце концов, заключается задача отдела негласных? Не нанималась она и выслушивать проблемы оперативников – но почему-то уже третий год по большей части занимается именно этим. Гораздо более неформальная структура отдела негласных расследований манит оперативников как мух. Впрочем, наверное, только Стеллу такое положение дел не устраивает – потому что она не успела выстроить границы прежде чем остальные отделы повадились отлынивать от работы в их полуподвальных, темных офисах. – Шарлотт, душка, а какое отношение к делу имеем мы? У вас есть какие-то зацепки? Наводка будет?  – Ой, да, конечно! – Шарлотт вскидывает широко распахнутые глаза, они похожи на двух лягушек, выглядывающих из стоячей озёрной воды. Стеллу стебут всем отделом, когда она не удерживает свою поэтичность внутри, поэтому она глотает комплимент. – Я спросила у Сэма, объяснил он все в письме или нет, но не была уверена, что ему можно в этом доверять, поэтому запомнила, что говорили на совещании. Стелла благодарна ей уже за это. Тяжело работать под началом Сэма, то ли из лени, то ли из плохо выверенного желания выкинуть стажёров из зоны комфорта как можно быстрее, подстраивающего для них неожиданные ситуации. Шарлотт заслуживает похвалы, раз так быстро поняла, кому в агентстве не стоит верить во всем. Впрочем, Сэм не дурачится на выездах, но это уже не проблема Стеллы, дела оперативников ее касаются лишь косвенно. – Алисия сказала, что и у клуба садоводов, и у цветочных, и у производителя специй есть официальные сайты.  – Стоп, стоп, стоп. – перебивает Стелла, приземляя ладонь с зажатой между пальцами ручкой на колено. Она по-прежнему выбирает не смотреть на стажерку, но уже из соображений собственной безопасности – она не хочет, чтобы большие глаза Шарлотт разжалобили ее. – Даже если посещаемость не слишком высокая, вы представляете себе, сколько трафика предстоит перелопатить, чтобы найти айпи адрес, с которого посещали все эти сайты? Плюс, нет никакой гарантии, что связанный с поставщиками человек в принципе посещает их! Криминальные элементы обычно не настолько глупы. Шарлотт растерянно моргает – Стелла против собственной воли подглядывает в монитор напротив.  – Я… Это не… Я не… – Нет, знаешь, ты, пожалуй, иди. – стажерка даже не представляет, сколько сил Стелла приложила, чтобы смягчить тон. – Я разберусь. Не беспокойся, тебя никто ругать не будет. Это проблема некомпетентности ответственных лиц, а не посыльного стажёра. Стелла начинает думать, что Шарлотт отправили в качестве ходячей, нервной напоминалки “Проверь почту!”, чтобы познакомить ее с великолепной возможностью присесть на уши главной слушательнице отдела. Те, кто занимаются слежкой, естественно, склонны к молчаливости, но работа работой, а терпение не безгранично. Только дверь за Шарлотт закрывается, Стелла роняет голову на стол. Усталость, бессилие, раздражение накатывают волнами, и она позволяет им затопить себя на какое-то время. Две минуты кажутся достаточной передышкой, после которой она наконец включается в работу. С этого места ей уже не нужны доклады Сэма и Алисии, чтобы выстроить план действий. Открыв чат внутренней сети, она печатает инструкции для Юноны: собрать базу сайтов, связанных с инцидентами; запросить у оперативников данные о поставках; делегировать обязанности по сортировке айпи адресов между стажерами. Юнона отправляет эмоджи поднятого большого пальца. По крайней мере, на Юнону всегда можно положиться.  Получив базу сайтов, Стелла принимается за анализ запрошенной у каждого из них сводки посещений. Сейчас важно знать, каким образом люди переходили на сайты: натыкались в поисковых системах, переходили по рекламным ссылкам на других сайтах или в социальных сетях. Она не надеется обнаружить что-то конкретное, обнаружить хоть что-то, весь отдел неделю помечает любые находки как несущественные. По вечерам Стелла начинает выходить из такси за пару кварталов до дома, а на выходных делает растяжку на полчаса дольше, потому что многочасовая работа за монитором сказывается на состоянии спины. Не то чтобы она раньше не страдала от болей в пояснице и лопатках, а рабочие часы были короче – просто случаи отравлений в самых разных точках города и провинции продолжаются, и отследить источник становится делом первостепенной важности. Они не обязаны работать сверхурочно – тем более ценой своего здоровья, но Стелле все равно больше нечем заняться. За годы работы в агентстве единственное хобби, которое у нее осталось, это прогулки по интернету – блоги незнакомцев, посвященные созданию кукол-оберегов сайты, стоковые фотографии, инди исполнители. Стелла чувствует себя такой пустой, что отблески чужой креативности плещутся в ней как в широком, полом сосуде. Буря в стакане. Ей, в целом, наплевать. – Скорее всего, дело в том, что проверка каждого растения затрачивает слишком много времени, поэтому работники пренебрегают ей. Проблема заключается в другом: отследить источник, вмешивающийся в поставки, на данный момент все еще невозможно. – Юнона заглядывает к ней в офис в один прекрасный майский день – который Стелле не видно из-за завешенных жалюзи окон, но который прилетел к ней запахом цветущих деревьев, осевшим на пушистых волосах Юноны. Стелла кивает и не делится своей находкой – час назад она обнаружила один общий источник, из которого в разное время переходили на практически каждый сайт из базы. Ей нужно только получить отчёт от стажёров, чтобы убедиться в возможности пересечения. Когда Юнона уходит, она, едва попадая пальцами по клавиатуре телефона, вводит в поисковую строку: “фабрика сообщество писателей”. Платформа организована весьма неудобно, и знакомая с самыми разными способами оформления сайтов Стелла не может не удивиться тому, какую допотопную навигацию избрали создатели.  Но какая может быть связь между писательским сообществом и массовыми отравлениями?  Определённо, какая-то связь есть, поскольку “Фабрика” предлагает рассортированные по категориям списки сайтов, с помощью которых “начинающие и опытные писатели могут найти образцы, достойные отражения в текстах”, и эти списки в категориях “растениеводство” и “кулинария” выглядят так будто компьютерщики агентства базу данных скопировали прямо оттуда.  Стелла не слишком знакома с писательским делом, но продвигаемая фабрикой концепция “творчества как производства” определённо не выглядит как что-то, что отвечает восприятию большинства – вероятно, из-за небольшого интереса пишущей братии создатели не стремятся улучшить дизайн и навигацию. Стелле потребовалось полтора часа, чтобы добраться до списков, но оно того стоило. Стелла изучает только что полученную базу айпи адресов, переключаясь на разные мониторы, чтобы видеть несколько дат, и выделяет один, который отсылает Юноне.

“Можешь начинать танцевать, с этого айпи адреса час назад заказывали доставку продуктов на дом. Я запрошу данные у сервиса доставки, и потом можем передать адрес оперативникам”.

Стелла, прищурившись, перечитывает сообщение несколько раз и, в конце концов, просит Юнону ничего не предпринимать.  – Моя дорогая, ты же понимаешь, что чем больше мы медлим, тем больше люди паникуют. – она не нуждается в поучениях от Сэма, потому что прекрасно знает, что проще прижать кого-то без доказательств, чем потратить время и усилия на проверку и цивилизованный разговор с подозреваемым. Но Стелле мерзко от такого отношения к людям. Она не хочет быть частью чего-то настолько бездушного – она хотела защищать, помогать, и работа в отделе, занимающемся слежкой определенно не добавила уверенности в том, что она поступает правильно. Когда Стелла позволяет себе задуматься о том, где работает, она не чувствует ничего кроме ненависти к себе. Да, ее отдел уже поучаствовал в предотвращении нескольких преступлений, но каждый раз она способна найти миллиард “но”. И потом, разве зарплата не одна из причин, почему она все ещё здесь? “Стелла, ты хочешь утопию. Так не бывает”. – Я хочу напомнить, что отдел негласных занимается слежкой не только онлайн.  – Ты? Это ты мне сейчас говоришь об этом? – Сэм противно округляет глаза. Шарлотт делает это так очаровательно, что Стелле хочется спрятать ее от всех странных искривлений человеческой сущности, которые отражаются на ее лице чистым, детским шоком. А Сэм в принципе неприятный тип.  – Да, я. Я не хочу ничего слышать об этом, тем более от тебя. Лучше так, чем по-вашему. Сэм качает головой. – У тебя от увиденного за три года мораль извратилась. – Спасибо, что переживаешь за мои принципы вместо меня. Я оценила. – она выплёвывает эти слова ему в лицо. Он боится, что ее сломает система, но ей такая забота не нужна, потому что уже поздно. И потому что она не переносит жизненные уроки, которыми все так любят делиться. У нее на рабочем столе есть все, что только можно было собрать на владелицу того самого айпи адреса, но она не может решиться. Ее раздирает изнутри чувство ответственности за каждую минуту промедления, грудную клетку скребёт отвращение к нарушению частной жизни. Но ведь она уже в нее влезла, когда узнала место жительства, уровень образования, опыт работы. При необходимости она может получить даже доступ к устройствам этой девушки и проверить все, что нужно.  В очередную пятницу эта моральная дилемма становится поперек горла, и Стелла решает протолкнуть ком в желудок – и пусть он там расщепится на мириады частиц и всосется в кровь, превращая ее в дилемму во плоти. Она бредёт по улицам, не сверяясь с картами и отворачиваясь от табличек с названиями улиц, пока перед ней не появляется котокафе. – Добрый вечер! Мы скоро закрываемся, но у вас все ещё есть как минимум полчаса, чтобы пообщаться с нашими котиками. – девушка поднимается с пуфа, у нее на руках мурчит огромный, рыжий кот. Стелла не задумывалась о том, что в котокафе могут быть мейнкуны. Она моргает, и девушка внезапно оказывается в шаге от нее. – Хотите погладить? Стелла повинуется, но быстро приходит в себя и теряется – она не знает, зачем сюда зашла, и ей совсем не хочется искать успокоения.  – Извините, я… пойду. Девушка нагоняет ее на углу, заставляя Стеллу испуганно уставиться в двери котокафе вниз по улице. – Не волнуйтесь, я там не работаю, забежала к подруге, а она отошла в подсобку. Сейчас вернулась, а я… Вы показались мне очень расстроенной.  У Стеллы куда-то уплывает сознание, она поздно осознает, что это так возвращаются панические атаки. Девушка ведёт ее к лавочке, сует в руки бутылку с водой. Стелла постепенно приходит в себя, но совершенно упускает момент, когда начала выливать на незнакомку свои горести. – Не уверена, что поняла всю ситуацию, но то, что вы об этом думаете и доводите себя до полуобморочного состояния, как мне кажется, говорит о том, что плохим человеком вас назвать нельзя. Стелла не могла поделиться всем – легко оттолкнуть, да и запрещено. Она весь вечер неосознанно искала утешения, пока пыталась убедить себя в том, что обязана вынести всё без него.  Девушка на прощание называет свое имя – Луция.

***

– Между людьми как будто нет доверия. В глобальном масштабе. И я понимаю, почему, но… – у Стеллы красиво вьются волосы, они спадают локонами с плеч один за другим, потому что она склонилась, сгорбилась.  – Ты считаешь, что доверять миру, какой он есть сейчас, глупо? – спрашивает Луция, затаив дыхание. Стелла не появляется уже больше недели, когда Луция наконец обо всём узнает. Просто одним июньским утром во всех СМИ начинают трубить о том, что сестры Аллены выращивали ядовитые растения в своих оранжереях, а потом распространяли их в самых разных количествах и направлениях – оттого и массовые отравления. Их двоюродная сестра – создательница “Фабрики”, с которой Луция однажды познакомилась на писательских курсах, где катастрофически провалились только они. Но не это поражает ее. Аллены устроили эксперимент: любой может отыскать в интернете яд, симптомы отравления им и противоядие, так же и с оружием, наркотиками и далее по списку. Писатели любят шутить, что они по ошибке находятся на карандаше у спецслужб, потому что изучают опасные темы – “моя история поиска выглядит так, будто я планирую убийство!” – так что мешает использовать это? Эксперимент оказался успешным во всех смыслах. Не только никто не мог долгое время обнаружить преступниц, но и писательница попала под наблюдение агентства безопасности. Конечно, журналисты всегда найдут сенсацию. Возможно, только такая слава Луции и доступна – разве она написала что-то стоящее, чтобы удостоиться этого звания? Однажды Стелла проговорилась, что связана с расследованием этих инцидентов. Она выглядела так нервно, как не выглядела в первую их встречу. Луция тогда настояла на том, чтобы обменяться номерами, а потом Стелла снова попалась ей на пути – на этот раз Луция шла в университет. Она не хотела быть аспиранткой, но хотела писать. Художественный текст никогда не давался ей так, как хотелось, так что она пыталась восполнить эту жгучую потерю сухим языком науки. Если не быть ей известной авторкой романов, то пусть ее знают хотя бы как перспективную учёную.  Стелла постепенно стала рассказывать, как всегда хотела быть чем-то, и эти ее слова болезненно и приятно отзывались внутри – Луция была рада найти единомышленницу. А потом Стелла стала ее избегать. И Луция хочет её здесь, с ответами. В любом случае, этим же утром, чтобы опередить наверняка пущенных по следам агентов, она отправляется на рынок, сверившись с адресом, указанным на сайте. У улыбчивой хозяйки магазинчика она покупает три упаковки сушеных ягод и пакет свежих. Мука и яйца дома всегда есть, ей нужно только молоко. Воздух свежий, и дышится легко – как никогда. Замешивая тесто, Луция думает о том, что поступает нечестно по отношению к себе. Она не хочет, чтобы вот так. Заваривая чай с сушеными ягодами, она держит травяной сбор в воде на минуту дольше – чтобы наверняка. Но сидя над кусочком пирога, покрытого ягодной россыпью, она позволяет себе заплакать и отставить кружку с чаем. Все равно – если ягоды сладкие – будет доедать их прямо из пакета. – Если ты не знаешь, что я делала все утро и что собираюсь сделать сейчас, то я просто недотёпа и ты была права. Аллены плохо постарались в этот раз – Луция может сразу отличить чернику от белладонны, даже в высушенном виде.