Под Лондонским ливнем

Он всегда появлялся в одно и то же время. Без исключений. Эндрю не следил за ним, так сложились обстоятельства — как только солнце пряталось за горизонт, а люди забывали о существовании антикварной лавки, предпочитая уютные квартиры вековым вещам, Миньярд выходил, чтобы провести время наедине со своим горячо любимым другом — сигаретой. Это привычное действие вскоре крепко-накрепко переплелось с ещё одним — тихим наблюдением за одним и тем же человеком, проходившим мимо магазинчика. Эндрю никак это не комментировал: на самом деле ему было глубоко плевать. Скорее всего он бы и не запомнил его тёмно-рыжие волосы и простое чёрное пальто, полностью закрывающее ноги, если бы не шрамы на щеках. Они были заметны даже при поглощающей темени. Всё бы на этом и закончилось. Миньярд не видел смысла что-то предпринимать, однако в какой-то из похожих друг на друга вечеров он нарушил собственное правило. В тот день пачка сигарет почти закончилась. Он помнил, как достал последнюю сигарету и выкинул упаковку куда-то в сторону, та вылетела из-под навеса и быстро стала жертвой дождя. Безлюдная улица ответила на это молчанием, однако совсем скоро молчание нарушила чужая фигура. Знакомая фигура. Парень, как всегда, не заметил присутвия зрителя. Блондин давно выучил сценарий: человек медленно пройдёт по улице и исчезнет за следующим углом, а Эндрю выкурит сигарету и вернётся в магазинчик досиживать смену. Но потом всё пошло не так. Одно лишнее движение. Хриплый голос, подпевающий строчки песни. Нелепые попытки танцевать. И тихий смех. Парень вёл себя так, будто был не из мира сего. Беззаботное выражение лица было тем, что Эндрю видел в этой жизни крайне редко. Казалось, галлюцинация обрела новые формы. Абсолютно нелепо. Может, именно поэтому не удалось оторвать взгляд. Может, именно из-за слишком пристального взгляда в тот день его и заметили. Эндрю не удивился, когда артист балета сбежал. Он наблюдал за ним достаточно вечеров, чтобы отметить, как тот всегда пытался выглядеть более незаметным. Честно говоря, у парня плохо получалось.

***

На неделю он исчез, однако в мыслях Эндрю стал главным гостем. Неужели это действительно была своеобразная галлюцинация, которая посещала его продолжительное время? Довольно забавно. Ещё забавнее было увидеть его снова. Незнакомец не танцевал, выглядел более настороженным. Обычно Миньярд не страдал от глупых идей — во всяком случае до того дня, когда он нашёл ту самую песню. Строчки, которые напевал парень, врезались в память (спасибо эйдетической памяти) — и теперь он включил её на телефоне на полной громкости. Звук до человека дошёл быстрее, чем осознание, но вскоре замеревшее тело подало признаки жизни и повернуло голову в его сторону. Выглядело это странно, но Эндрю не изменился в лице, докуривая сигарету и наблюдая за дальнейшими действиями. Действий не последовало. Незнакомец встал каменным изваянием, но в позе его отчётливо читался вызов. Никакого бега. В глубине души зажёгся огонек слабого любопытсва. Неважно, что оно появилось ещё после того, как Эндрю увидел длинные шрамы на щеках. Его было легко игнорировать, но сейчас этого делать не хотелось. Эндрю принял вызов.

***

Глупые мысли стали посещать его голову чаще, как только Нил стал посещать его антикварную лавку. Всё чаще и чаще. Колючие перепалки. Долгие взгляды, пока другой не замечает. Странное напряжение. Обмен правдой. И глупые мысли. На специальном стеллаже хранились винтажные украшения: кольца, серьги, колье, браслеты. Одно из украшений запомнилось больше всего. Кольцо из белого золота имело несимметричные затейливые завитки и сложный орнамент благодаря изящным изгибам и тяжёлым гирляндам дорогих камней. Аквамаринов. Камни сияли ярко-голубым, как только на них попадали лучи солнца, а отполированные на аквамарине фацеты создавали игру света. Голубые глаза Нила были такими же яркими. Правда, одно отличие имелось — камни были полупрозрачные и неживые, тогда как глаза Нила казались льдистыми безднами с блестящими крапинками. Эндрю не признает, что думал об этом.

***

Нил так и не купил ничего из антикварного магазинчика, а Эндрю не счёл нужным напоминать о своих словах. Особенно, когда голубые глаза смотрели на него так. Так внимательно. Так, будто он ответ на все вопросы. Он не был.

***

В один день они закрыли магазин на ночь вместе. Они шли бок о бок в тишине, дыша сигаретным дымом на двоих, и, казалось, не нужно было говорить, чтобы понимать. Понимать, что всё зашло дальше, чем они думали. Глупые мысли снова накрыли Эндрю с головой. Какой уже раз он потакает им? Ему? Но это не казалось неправильным. Глаза — предатели — бесконтрольно опустились вниз. На губы. Потрескавшиеся и говорившие столько истин, которые Нил доверил Эндрю. Говорившие столько глупостей. Блондин не смог сопротивляться, особенно после повисшего между ними «Да». Губы стремительно потянулись друг к другу, и это было единственное спасение для них обоих. Эндрю целовал так, словно отвоёвывал жизнь. В губах Нила начинался и заканчивался весь мир, и он тут же положил сильную руку на чужой затылок, запуская пальцы в медные кудри, чтобы чувствовать себя живым ещё немного. Они не ушли далеко, когда всё утихло. Ветер больше не казался холодным. Не тогда, когда лбы соприкоснулись, даря опору. Не тогда, когда Нил смотрел на него с таким теплом. Оно согревало лучше мягкого пледа в утеплённом доме. И, возможно, когда-нибудь его дом станет таким же тёплым. Благодаря Нилу. Когда-нибудь.