Зарисовки без смысла

Поставив будильник пораньше — часа на два, — Бин проскользнул в кровать под бок к читающему Соквону. Вдохнув мускатный запах вперемешку с мылом, он получил поцелуй в макушку. Под тихое перелистывание страниц и мерное дыхание Соквона уснул.

Продрав глаза от орущего звона будильника, словно слепой котёнок, Хёнбин начал рыскать по кровати в поисках источника этого шума, чтобы наконец выключить бьющий по ушам звон. Спустя, наверное, секунд тридцать он его всё-таки нашёл, но, только дотронувшись, уронил на пол. Послышался не только звук падающего телефона, но и стон с другой стороны кровати — Соквон, прикрыв уши подушкой, простонал в простыню от раздражающего звука. Приподнявшись и сев на кровати, Хёнбин наконец поднял телефон и выключил будильник. Протерев лицо руками, он вздохнул и с рывком встал, направившись в ванную на утренние процедуры. Сделав всё необходимое, он принялся выбирать одежду. Открыв шкаф, он остановился на самом презентабельном — костюме. Затем выбрал чёрный галстук. Встав перед зеркалом, он накинул галстук на шею и только начал его завязывать, как тут же за спиной появился Соквон. Подкравшись, он обнял Бина, положил руки ему на талию и промурчал на ухо: — Помочь?

Бин никогда бы не мог себе представить, что у него, замухрышки, офисного клерка, появится такой… такой — прекрасный, классный, красивый, интересный, да ещё и с юмором молодой человек. Такой… такой любимый.

— Если тебе не трудно… — ответил Бин, опираясь спиной на грудь стоящего позади парня. Соквон провёл руками вверх вдоль живота, поднимаясь к ключицам, щекоча дыханием нежную кожу шеи. Услышав прерывистый вдох, он хмыкнул, наклонился чуть ниже и начал завязывать узел на галстуке, при этом взглянув в зеркало — прямо в глаза Хёнбина. Бин, смутившись, покраснел, особенно ушами, и перевёл взгляд на галстук. Залипнув на руки Соквона, он приоткрыл губы и облизнулся. Неровно дыша, Бин вспоминал, какое удовольствие могут доставить эти руки… эти длинные пальцы… Почувствовав приятное тепло в районе солнечного сплетения от своих мыслей, он сглотнул. В этот момент Соквон как раз закончил мучить галстук: — Я закончил~ Проморгавшись и взглянув в зеркало, Бин увидел блестящие от возбуждения глаза, ярко-розовые щёки и прикушенную губу. — Спасибо, Соквон-хён, а— Учуяв запах гари, Бин нахмурился: — У нас что-то горит…? — Чёрт, омлет! В тот же миг он увидел в зеркале сверкающие пятки своего хёна. Последовав за ним на кухню, Бин увидел, как его парень схватил горячую сковороду голыми руками, вскрикнул: «Айщ!» — и уронил её на пол. Быстро подбежав, Хёнбин схватил его за запястье и, отведя к раковине, включил холодную воду, подставив обожжённую руку под струю. Задержав взгляд на том, как вода стекает по ладони, он глубоко вдохнул. — Хён, ты бестолочь! Кто берёт горячую сковороду голыми руками?! Прихватки для кого созда— Его тираду прервал поцелуй. Соквон мягко провёл языком по нёбу, потом по зубам, прикусил слегка язык — так он утихомиривал своего парня. Разорвав поцелуй, он посмотрел в лицо Бина: — Успокоился...? Надувшись, как хомяк, Хёнбин снова хотел продолжить: — Хён, ты— Но его опять прервали поцелуем — на этот раз более настойчивым. Обхватив затылок Бина здоровой рукой, Соквон углубил поцелуй. В ответ он услышал стон и почувствовал, как Бин прижался ближе. Тот встал на носочки, провёл руками по плечам, поднял выше и сцепил пальцы за шеей хёна. Парни увлеклись друг другом минут на десять, с перерывами на вдох.

Наконец, оторвавшись друг от друга: — А теперь ты спокоен? — спросил Соквон. Стрельнув в него хмурым взглядом и сжав губы, Хёнбин разорвал замок своих рук за шеей Соквона. Взяв его за запястье здоровой руки, обошёл сковороду и усадил его на стул. Найдя прихватки, Бин поднял сожжённую сковороду и выкинул её в мусорку. Открыв нижний шкафчик, он достал всё необходимое, сел на корточки перед Соквоном и начал колдовать над его рукой, хмуря брови и бубня себе под нос, какой у него дурной хён. Соквон же только улыбался. Когда первая помощь была оказана, Бин, надув губы, спросил: — Сильно болит? — Конечно да. — Может, в больницу? — Лучше, если ты просто останешься дома. Всё равно уже опоздал. — Хаа… Нет, хён, мне надо на работу. — Ай-я-яй… — вскрикнул Соквон, хватаясь за запястье. Потом посмотрев на Бина, он увидел перед собой воплощённую серьёзность: — Хён, ты, конечно, хороший актёр, но на мне это не сработает. Вздохнув, Соквон пошёл другим путём: состроил мордочку кота из Шрека, набрал воздуха в лёгкие — «Хён, нет» — и тут же закашлялся. Смотря снизу вверх грустными глазками и выпятив губу, он канючил, давя на совесть Бина: — У тебя тут пострадавший парень, а ты на работу торопишься! А что, если я ещё что-нибудь себе сломаю? Или вообще помру от голода? Ты же видел, как я жарю омлет… — Ну остааанься… Наблюдая эту мини-сценку, Бин стоял, сложив руки на груди и нахмурившись, но в итоге расслабился. Опустив руки вдоль тела, он сказал: — Ладно, ладно. В ответ — медвежьи объятия и айканье. Потирушки о живот и поцелуй в районе пупка. Держа руку на шее своего парня, а второй гладя его по голове, Бин размышлял: «Наверное, не стоит говорить ему, что сегодня выходной…»