13. Переезд к другу
15 июля 2025 г., 14:50
15 ноября, пятница, 9:50
Джон вышел из самолета и глубоко вдохнул свежий воздух. Токио встретил его густым маревом влажности, смешанным с запахом цветущей сакуры. Это был мир, разительно отличающийся от его привычной, упорядоченной жизни. Эта командировка была оплачена щедрым грантом на изучение новейших методов пересадки органов. "Идеальное алиби", — подумал он, окидывая взглядом толпу японцев. Вдалеке от грязных делишек, но в то же время, как никогда, контролируя процесс. Выдающийся хирург на международной конференции — кто бы смог заподозрить его в криминале?
Впрочем, долго расслабляться не пришлось. Едва разместившись в роскошном номере отеля с видом на сверкающий город, Джон переоделся и отправился в клинику. Он прибыл в Международный Медицинский Центр, передовой комплекс, напичканный самым современным оборудованием и заполненный суетливыми врачами и медсёстрами. Удивительно, насколько же страна восходящего солнца опережает весь мир своим прогрессом.
В приёмной его встретил доктор Танака, крепкий мужчина с проницательным взглядом и безукоризненным английским. После короткого обмена любезностями, Джон был представлен команде хирургов, с которыми ему предстояло работать. Он был великолепен в своей роли талантливого, увлечённого врача.
Первый день был посвящён знакомству с оборудованием и методами, применяемыми в клинике. Джон был впечатлён уровнем технической оснащенности и профессионализмом персонала. Он с интересом слушал лекции и с энтузиазмом участвовал в обсуждениях. Всегда приятно пообщаться с коллегами. Интересно, а тут тоже есть врачи-убийцы?
Вечером Танака-сан пригласил доктора Харриса на традиционный японский ужин в тихом ресторане с видом на живописный сад. Джон попробовал множество экзотических блюд и был доволен. Доктор Танака оказался интересным собеседником. Джон вежливо слушал рассказы о японской культуре и философии, параллельно обдумывая последние доклады от своих "глаз и ушей" в Штатах.
Ведь пока он находился в Токио, его мысли были далеко, с Лололошкой. Он получал регулярные отчёты о каждом шаге парня: вот он выходит из кофейни, вот разговаривает с Диланом, вот курит на улице, выглядит измученным. Странно, и когда Лололошка начал курить? Этот программист его надоумил?
Инструкции были просты: мелкие пакости, ненавязчивые знаки внимания, поддерживающие паранойю на нужном уровне. Запугивания письмами по почте, странный тип в кофейне, сломанная вещь — всё это небольшие щелчки, каждый из которых приближает его к намеченной цели. Нужно же и на расстоянии держать бариста в тонусе, а то вдруг храбрости наберётся? Хотя, это будет даже лучше : видеть, как всё, за что ты боролся, вмиг исчезает, а следом — подчиняется владыке его судьбы.
После ужина Джон вернулся в отель. Невыносимо хотелось спать, но пока что рано. Ёбанный джетлаг. Так и режим можно себе похерить, вернувшись обратно. Мужчина прошёл к мини-бару, взяв банку пива. Что же, стоит попробовать. Сакэ на ужине было таким крепким, но Джон пил из уважения к Танаке-сану. Не стоит обижать иностранного коллегу.
Он открыл банку и сделал глоток, выходя на балкон. Токийский воздух был таким свежим, таким прохладным и спокойным. Джон подошёл к перилам и долго смотрел на мерцающий город. В голове вертелись медицинские термины, новые приблуды и образы Лололошки. Огоньки Токио напоминали ему лампочки гирлянд : такие же яркие и красочные. Харрис на секунду погрузился в воспоминания :
"...Она смеётся, дёргая меня за рукав. Мы на ярмарке, толпа народу, всюду огни и музыка. Она только что выиграла мне огромного плюшевого медведя в тире, хотя я и отнекивался, говорил, что мне не нужно. Я люблю её смех, такой чистый и звонкий. Она смотрит на меня снизу вверх своими огромными глазами, и я понимаю, что должен защищать её любой ценой. "Я верю, ты будешь самым лучшим врачом, Джон!", — говорит она, обнимая меня за шею. Я улыбаюсь и треплю её волосы. Пока она рядом, у меня всё получится..."
Харрис делает ещё несколько глотков, пытаясь вырваться из хватки воспоминаний, повторяя раз за разом: "Хватит, хватит уже!". Это преследовало его постоянно. Истязало, выворачивало наизнанку, заставляя снова и снова переживать ту роковую ночь. Он думал, что со временем станет легче, но боль не утихала, а лишь становилась острее, словно рана, посыпанная солью.
Ярость нахлынула внезапно. Он с силой сжал банку, смяв её в руке. Сволочи! Они отняли у него её, отняли его жизнь, превратили его в то, чем он стал. И теперь… Теперь они должны заплатить за это. Должны почувствовать ту же боль, ту же потерю.
Перед глазами всплыло лицо Лололошки, искажённое страхом. Ох, как же приятно представлять его заплаканное личико, запачканное кровью. Возбуждающе зрелище.
Он выпил всё содержимое и выкинул смятую банку в мусор, снова глядя на город. Огни Токио больше не манили, не завораживали. Они насмехались над его бессилием, над его поломанной душой.
Ему захотелось связаться со своими людьми, отдать приказ. Заставить Ло содрогнуться от ужаса, почувствовать его присутствие, его власть. Но он сдержался. Пока что хватит с него, пусть отдохнёт немного.
Вздохнув, Джон закрыл глаза. Он чувствовал себя опустошённым, будто кто-то вырвал из него кусок души. Ему хотелось лишь одного — забыться, уснуть и больше никогда не просыпаться. Но он знал, что не может. Не имеет права. Пока не отомстит.
И с этой мыслью он развернулся и вошёл обратно в номер. Лёг на кровать и погрузился в глубокий сон.
***
16 ноября, суббота, 11:20 Рабочая смена выдалась на редкость нервной. Лололошка дёргался от каждого шороха, то и дело поглядывая на дверь. Даже привычный запах кофе не мог заглушить липкий страх, поселившийся в его душе. — Ло, нам нужно поговорить, — вдруг прервал его раздумья Дилан, протирая стойку. Лололошка вздрогнул. — Что-то случилось? Ди серьёзно посмотрел на него. — Я тут подумал… Тебе нужно переехать ко мне. Ло закашлялся, подавившись воздухом. — Чего? Дилан, ты чего? Зачем? — Зачем? Ты серьёзно? — Дилан прищурился, скрещивая руки на груди. — Ты хоть спишь по ночам? Ешь нормально? Или ты забыл про Харриса? Один ты не справишься, Ло. Я не могу спокойно работать, зная, что с тобой может что-то случиться. У меня, хоть и не дворец, но безопаснее, чем у тебя. И места немного больше. — Ди, это слишком. Я не хочу тебя напрягать, да и… — начал было Лололошка, но Дилан его перебил. — Никаких "но", Ло. Я уже всё решил. Тем более, я хорошо шарю в технике, могу поставить нормальную защиту. Лололошка опустил голову, понимая, что Дилан прав. Ему было страшно, одиноко, и предложение друга звучало как спасение. Но он не хотел обременять Дилана. Это только его проблемы, и нечего впутывать других. Внезапно перед Ло появился образ Винса : тот улыбался, вдыхая очередную дорожку со стола. В голове эхом раздавались его слова, пропитанные цинизмом и равнодушием : — Лололошка, я тебе ничем не помогу. У всех свои проблемы, не одному тебе тяжело жить. Смирись с этим. Забей, кайфуй. — Но Винс, пожалуйста, помоги.. Мне очень страшно, мне нужна твоя поддержка.. Ты ведь мой друг.. — Дружище, такое бывает. Люди умирают, и не зацикливайся на этом. Ну, сдохла твоя мать, и что? Нюни распускать удумал? На, лучше занюхни, сразу станет легче. Чёртов Кавински. Чёртов призрак не такого давнего прошлого. Когда у Лололошки погибла мать в автокатастрофе и он искал хоть какую-то поддержку от друга, тот в очередной раз отключался с порошком под носом, совсем не слушая своего товарища. А больше у Ло никого не было. Даже на похороны он пришёл один единственный, никто даже из родственников не пришёл почтить память. И совсем неважно, что в свои 16 лет Лололошка остался сиротой : родственникам не было дела до их семьи. Они были только рады избавиться от обузы и отдать подростка в руки чужих людей. Ло часто пребывал у разных семей и никогда не старался к ним привязываться. Всё равно, его никто не хотел усыновлять, да и сам он не горел желанием становиться камнем предкновения в отношениях пар с детьми. Так, когда парню исполнилось 18 лет, он снял себе квартиру. Зарплаты официанта кое-как хватило, чтобы снять однокомнатную квартиру и даже с хорошим ремонтом. Вот это удача! — Эй. Эй, Ло, ты здесь? — Дилан вмиг прервал поток мрачных воспоминаний. Его голос звучал обеспокоенно. — А, д-да, я здесь, ты что-то говорил? — Ло вздрогнул, словно его окатили ледяной водой. Лололошка и не заметил, как его ладони затряслись. Дрожь сковала всё тело парня, а сердце сжалось от боли и безысходности. Всё это было слишком свежо в памяти. Ди всё это видел, и безо всяких слов помог приятелю сесть за столик, принёс стакан воды, даже сам напоил, чтобы тот не разбил стеклянный стакан из-за тремора рук. — Прости, у всех свои проблемы, ты не обязан мне помогать. Программист нахмурился, поднимая взгляд синих глаз на Ло. На этот раз они не были похожи на лёд, скорее на бескрайнее море, такое спокойное и красивое. — Кто тебе это сказал? Да, у всех есть свои трудности, но зачем всё тянуть в одиночку, если у тебя есть на кого положиться? — бариста накрыл дрожащую руку Лошки своей, немного поднимая уголки губ. — Ло, ты не тяготишь меня, мне просто тревожно за тебя. Я не могу себе позволить сидеть сложа руки. Лололошка просто кивнул, стараясь сдержать слёзы. И, улыбнувшись, аккуратно убрал свою руку из-под ладони Дилана. Пора возвращаться к работе. — Можно я подумаю, хорошо?***
Оставшаяся часть смены прошла в напряжённом молчании. Ло старался избегать взгляда Дилана, чувствуя, как вина и страх разрывают его изнутри. В обед, как обычно, на огонёк заглянул Ричард. Он шумно уселся за столик и, как всегда, начал травить свои универские байки. Однако, заметив напряжённую атмосферу, он замолчал и обеспокоенно посмотрел на друзей. — Что тут у вас происходит? — спросил он. — Что-то случилось? Ди вздохнул и рассказал инженеру о своём предложении и о колебаниях Лололошки. Ричард внимательно выслушал его, а потом обратился к Лололошке. — Слушай, Ло, — начал Труман, — Дилан прав. Сейчас не время для гордости. Если есть возможность повысить свою безопасность, то нужно ей воспользоваться. И потом, Дилан так переживает, что места себе не находит, не спит, ест через силу. Так что, переезжай к нему, сделай одолжение другу. Ричард весело подмигнул, а программист сверлил его взглядом, выражая : "Какого хуя, Труман?!" Они стали часто переписываться в "Пейджере", и Дилан неоднократно говорил, как переживает за Ло, но не говорил ему, как это влияет на него самого. А этот инженер за секунду выдал всю подноготную, вот урод. Ло закрыл лицо ладонями. Вина вмиг окутала колючей проволокой его тело, не давая свободы вдохнуть. Он не должен был впутывать в это друзей. Верно, ты их обрекаешь на смерть. Не думал, что когда-нибудь Джон всё-таки доберётся до тебя, или, того хуже, до Дилана или Ричарда? Или же до обоих? А в их смертях будешь виноват только ты один. Блять, только не это! Недавно паранойя обрела голос и стучала во все комнаты сознания Лололошки, выбивая из него всё больше слёз и нервов. Почему таблетки не помогают? Потому что это не транквилизаторы, а обычные седативные. Почему это со мной происходит? Потому что ты слабый, никудышный трус! Потому что ты не смог защитить свою мать, не смог помочь выбраться из наркотической зависимости Винсу, и теперь не можешь защитить даже себя. Ты бесполезен, ты обречён! Парень с трудом унял голос в голове, возвращаясь в реальность. Он вытер рукавом пот со лба, выравнивая дыхание. — Хорошо, — сказал Ло, — я перееду к тебе. На лице Дилана расплылась улыбка. Он облегчённо выдохнул. — Спасибо, Ло, — сказал Дилан, — ты не пожалеешь. Ричард тоже обрадовался. — Вот и отлично! — воскликнул он. — Тогда давайте отметим это событие! Кто за пиццу? Ло слабо улыбнулся. Пицца сейчас была последним, о чём он думал. Но он был благодарен Дилану и Ричарду за их поддержку. После того, как Ричард ушёл, Дилан облегчённо вздохнул. Теперь, когда дело было сделано, с души как будто камень свалился. — Надо будет тебе помочь собрать вещи, — проговорил парень и мило улыбнулся. — Только учти, что вещей у меня немало, — проворчал Ло, стараясь скрыть благодарность. Он подошёл к окну и посмотрел на улицу: снег уже вовсю окружал весь город, засыпая его белоснежным ковром, словно пытаясь скрыть тот ужас и смерти, что были повсюду в этом городе. Забавно. — Ну вот и замечательно. Всё будет хорошо, — в ответ заверил Дилан и принялся наводить порядок в кофейне.***
Лололошка и так жил в состоянии постоянной тревоги. Но в последние дни, его существование стало невыносимым : страх стал его верным спутником, проникая в каждый уголок его жизни. Это не было открытой агрессией, не было угроз в лицо или вандализма. Всё было гораздо тоньше, изощреннее, отчего паранойя лишь усиливалась. Хотя, казалось, куда хуже? Всегда есть куда расти. Люди Харриса действовали из тени, точно призраки, оставляя лишь намёки на своё присутствие. Откуда он узнал, что это именно шестёрки Джона? А вот почему. Однажды, возвращаясь домой, Ло обнаружил, что кто-то переставил вещи в его квартире. Ничего не пропало, ничего не было сломано, но вещи лежали не на своих местах. Будто кто-то просто хотел показать, что он здесь был, что он контролирует его жизнь. В другой раз, проходя по улице, Ло услышал, как кто-то шепчет ему вслед: "Ты следующий". Он обернулся, но никого не увидел. Только прохожие, занятые своими делами. На работе тоже происходили странные вещи. То кто-то испортит его любимую чашку, то подложит записку с текстом " не бойся, зверёк", то просто пристально посмотрит ему в глаза, говоря мол: "Мы знаем, кто ты такой". Ло старался не обращать на это внимания, делать вид, что ничего не происходит. Но с каждым новым инцидентом его страх рос. Он понимал, что Харрис играет с ним в какую-то игру. И что ставки в этой игре — его жизнь. Все эти события заставляли его думать о скорейшем переезде к Дилану. С каждым днём его желание перебраться в безопасное место становилось всё сильнее. Ему нужна была защита, нужна была поддержка. Он больше не мог выносить эту постоянную тревогу. Когда Дилан снова заговорил о переезде, Ло не стал сопротивляться. Он просто кивнул и тихо сказал: — Дилан, я перееду к тебе. Я больше не могу так.***
18 ноября, понедельник, 19:00 Лололошка взял несколько дней выходных, чтобы перевезти все вещи в квартиру Дилана. Ло собирал свои вещи, упаковывал их в коробки и перевозил. Это оказалось непростым делом, но Дилан и Ричард помогали ему во всём, подбадривали шутками и не давали впасть в уныние. Вскоре всё было закончено, квартира Ло опустела. Он был даже немного рад, что больше не придётся жить в этом ужасном месте. Программист же ходил на работу и пахал за двоих. Правда, работать одному, без друга — было грустно. Он даже был рад видеть инженера, который сбегал с пар, чтобы обсудить дальнейшие их действия, но они всегда не могли никак повлиять на ситуацию. Квартира Дилана, хоть и находилась дальше от кофейни, чем квартира Лошки, оказалась гораздо более уютной и безопасной. Но самое главное — она была защищена. Дилан установил новые замки на двери, проверил окна, поставил камеру видеонаблюдения, а также настроил систему оповещения на телефон, если кто-то попытается взломать его защиту. Он сделал всё возможное, чтобы Ло чувствовал себя в безопасности, и, кажется, ему это удалось. Она была отражением внутреннего мира программиста : минималистичная, функциональная и немного мрачная. Преобладали тёмные тона: серые стены, чёрная мебель, стальные элементы декора. На окнах висели плотные шторы, не пропускающие солнечный свет. В квартире царил полумрак, который не нарушали даже немногочисленные лампы с холодным белым светом. Мебель была простой и удобной: диван, кресло, стол, книжный шкаф. На стенах висели несколько постеров с компьютерными играми и научно-фантастическими фильмами. В углу стоял мощный компьютер, окружённый множеством мониторов и проводов. Это было святилище Дилана, его мир. В ней было чисто и аккуратно, но не было уюта. Не было ничего личного, ничего, что говорило бы о том, что здесь живёт человек. Словно это был временный приют, а не дом. Но всё изменилось с переездом Лололошки. Дилан понимал, что его мрачная берлога может угнетать и без того напуганного друга. И он решил немного преобразить своё жилище. Сначала он заменил плотные шторы на более лёгкие, полупрозрачные. Это позволило солнечному свету проникать в квартиру, делая её более светлой и жизнерадостной. Затем Дилан купил несколько комнатных растений. Зелень оживила интерьер, добавила в него свежести и красок. Он также заменил несколько ламп с холодным белым светом на лампы с тёплым желтым светом. Это создало более уютную и расслабляющую атмосферу. На стенах появились несколько коллажей из фотографий Лололошки, Ди и Ричи. Дилан помог другу выбрать несколько новых предметов декора: яркие подушки на диван, пушистый коврик под ноги, небольшие плюшевые игрушки. Как бы Ди ни называл их "пылесборниками", видеть улыбку друга и то, как он тискает всех этих гусей, уток, — было невероятно приятно. Все эти мелочи сделали квартиру более уютной и обжитой. Конечно, обитель всё ещё оставалась в основном в тёмных тонах. Но теперь в ней было больше света, больше жизни, больше тепла. Она больше не была просто местом, где можно переночевать. Она стала настоящим домом, где можно было чувствовать себя в безопасности, комфортно и уютно. Дилан даже стал немного иначе относиться к своей берлоге. Ему нравилось, как она преобразилась, как стала более светлой и гостеприимной. Он понял, что уют — это не просто набор предметов интерьера, а состояние души. Сначала Лололошке было немного неловко в новом месте. Он чувствовал себя гостем, боялся нарушить порядок, но постепенно он привык. А ещё понял, как много у Дилана чёрных вещей в гардеробе. Будто тот готовится к похоронам. Жить вместе с Диланом оказалось не так уж и плохо. Он был заботливым и внимательным, всегда готовым прийти на помощь. Ди стал намного разговорчивее, чем раньше. Раньше приходилось клещами слова вытягивать, а теперь рассказывает о своих делах, как прошёл день, делится новостями из мира кибербезопасности и даже иногда шутит. Ло стал чувствовать себя не просто гостем, а частью его семьи. Вечерами они вместе смотрели фильмы, играли в компьютерные игры или просто разговаривали. Лололошка больше не чувствовал себя одиноким. Дилан был рядом, готовый поддержать и защитить. Программист, в свою очередь, тоже чувствовал себя лучше. Ему нравилось заботиться о Лошке, видеть его улыбку, слышать его смех. Это давало ему силы бороться дальше.***
21 ноября, четверг, 17:00 Небо за окном окрасилось в глубокие синие тона, предвещая скорый вечер. Ло сидел на диване, укутавшись в уютный плюшевый плед. Напряжение постепенно отступало, хотя тревожные мысли всё ещё кружились в голове, как снежинки за окном. Дилан на удивление пришёл пораньше. Босс сказал, что расписание их смен поменялось, из-за того что стало раньше темнеть, и он переживал за жизни своих работников. Ди возился на кухне, тихо звеня посудой. Обычно он предпочитал заказывать еду, но сегодня решил приготовить что-нибудь сам – незамысловатую пасту с томатным соусом и базиликом. Что-то простое, тёплое и домашнее. Работы сегодня было невпроворот, но несмотря на усталость ему так хотелось порадовать новоиспечённого соседа домашней стряпнёй. Вскоре по квартире разнёсся аппетитный аромат. Дилан выключил плиту и, накрыв стол, пригласил Ло к ужину. — Надеюсь, ты не слишком голоден, — сказал тот, ставя перед Ло тарелку с дымящейся пастой. — Я не шеф-повар, но вроде получилось неплохо. Вообще, я редко готовлю, но сегодня в "ТикТаке" попался этот рецепт. Лололошка слабо улыбнулся. — Спасибо, Ди, я уверен, что это самое вкусное блюдо! Программист смутился, отворачивая голову от приятеля, в поисках того, на что можно поглазеть. Надо же, какая интересная у него на кухне плита стоит! Индукционная, из закалённого стекла, даже с духовкой! И как он раньше этого не замечал? — Приятель, ты покраснел, — хихикнул Лошка, думая про себя : " когда он стесняется, он ещё милее". Они ели молча, наслаждаясь едой и тишиной. Снег за окном падал всё сильнее, создавая завораживающий вид. Ло заметил, что Дилан постоянно поглядывает на него, боясь, что с ним что-то случится. Закончив ужин, Дилан предложил посмотреть какой-нибудь фильм. Ло согласился, но попросил выбрать что-нибудь лёгкое и позитивное. Никаких триллеров, никаких драм, только что-то, что поможет им отвлечься от проблем. Дилан выбрал мультфильм. Они устроились на диване, укрывшись одним пледом. Сначала Ло смотрел рассеянно, но постепенно увлёкся сюжетом. Он начал смеяться, шутить, постоянно говоря — нужно купить игрушку этого персонажа! Программист был рад видеть, как Лололошка постепенно обретает привычный оптимизм. Понимал, что ему нужно время, чтобы прийти в себя после всего, что произошло и будет происходить, к сожалению. После просмотра, Дилан предложил сыграть в какую-нибудь игру на приставке. Они выбрали гонки, и Ло с энтузиазмом включился в процесс. Они играли до поздней ночи, соревнуясь друг с другом, смеясь и подкалывая. Они просто наслаждались компанией друг друга, радуясь простым вещам. Перед сном Ди предложил Ло горячий чай с мёдом. Они выпили чай на кухне, глядя в окно на ночной город, заметаемый снегом. За окном был настоящий зимний пейзаж, будто бы сошедший с рождественской открытки. — Спасибо, Ди, — сказал Ло, — за всё. Мне очень повезло, что ты у меня есть. Дилан улыбнулся, потрепав друга по волосам. — Не говори глупостей, Ло. Мы же друзья. Лололошка улыбнулся и зевнул. — Я, пожалуй, пойду спать. — Хорошо, я тебе постелю на диване. Программист проводил Ло до дивана и укрыл его тёплым одеялом. — Спокойной ночи, Ло, — прошептал Дилан. — Спокойной ночи, Ди, — ответил Лошка, закрывая глаза. Засыпая, парень чувствовал себя спокойно и умиротворённо. Снег за окном убаюкивал, нашёптывая сказки. Впервые за долгое время он заснул без страха. Дилан ещё долго не мог заснуть. Он сидел за компьютером, проверяя систему безопасности и просматривая новости. В итоге и его срубило, что парень уснул прямо перед монитором, не дойдя буквально пару шагов до тёплой удобной кровати.***
Джон, казалось, растворился в суете Токио, идеально вписавшись в роль образцового хирурга. Дни пролетали в конференц-залах, операционных и бесконечных обсуждениях с японскими коллегами. Он увлечённо участвовал в дискуссиях о новых методах трансплантации, демонстрируя свои знания и опыт. Его ценили и уважали. По утрам он обычно посещал один из буддийских храмов, расположенных неподалеку от отеля. Он долго стоял в тишине, наблюдая за молящимися. Его завораживал этот контраст: тишина и умиротворение храма и хаос, который он сеял в жизнях ни в чем не повинных людей. После полудня его ждали операции, на которых Джон проявлял чудеса хирургического мастерства. Он был собран, точен, хладнокровен. Его руки творили чудеса, спасая жизни, даруя надежду. Вечерами Джон, как правило, посещал один из традиционных японских ресторанов, где наслаждался изысканной кухней и обществом доктора Танаки. Они обсуждали науку, искусство, культуру. Но даже за этими светскими беседами Джон не забывал о своей главной цели. Каждый вечер он получал отчёты от своих людей в Штатах. Он знал, что Ло переехал к Дилану, что они вместе пытаются бороться со своим страхом. Это забавляло его. Чем сильнее они сопротивлялись, тем интереснее становилось играть. Он отдавал новые приказы, корректировал стратегию, добавлял новые элементы в свою игру. По ночам Джон часто не мог заснуть. Ему снились кошмары, в которых он видел лицо ...., залитое кровью. Он просыпался в холодном поту, с сердцем, бешено колотящимся в груди. Тогда он выходил на балкон и долго смотрел на мерцающий город. Он несколько раз чуть не сорвался на гостеприимных японцев, желая забрать с собой экземпляр из другой страны, а ведь они такие же люди. Наверняка у кого-то есть любящие семьи и кто-то ждёт их дома. Нет, не нужно. Он должен сдержаться. Он дал себе слово, что на тринадцатом экземпляре он собирается остановиться. Джон глубоко вдыхает дым сигареты. А сможет ли он остановиться? Или жажда крови, жажда власти над жизнью и смертью, поглотит его целиком? Только если сам сдохнет. Либо он остановит это, либо кто-то остановит его. Выбора нет. И в этот момент, глядя на ночной Токио, он думал только об одном: как сделать так, чтобы Лололошка почувствовал ту же боль, которую чувствовал он. Как заставить его страдать так же, как страдал он? Убийца потёр лицо руками, пытаясь собраться с мыслями. Ему нужно было отвлечься, развеяться. Он решил прогуляться по ночному Токио. Выйдя на улицу, он почувствовал прилив энергии. Город жил своей жизнью, сиял огнями, манил запахами. Джон шёл по улицам, не зная, куда направляется. Он просто хотел забыться, заглушить свой внутренний голос, который твердил ему, что он чудовище. Джон брёл по неоновым джунглям города, пока не наткнулся на небольшой бар, спрятанный в одной из узких улочек. Красные фонари и приглушённая музыка создавали атмосферу уюта и уединения. То, что нужно. Он зашёл внутрь. Бар был почти пуст. За стойкой стоял пожилой японец с приветливой улыбкой. Джон сел за стойку и жестом попросил саке. Первая рюмка прошла легко, обжигая горло и согревая изнутри. Джон опустошил вторую, потом третью. Алкоголь начал действовать, расслабляя и притупляя остроту мыслей. Харрис заказал ещё саке. И ещё. Он пил, не останавливаясь, пытаясь утопить в алкоголе свои кошмары, свою вину, свою жажду крови. Вскоре он был пьян. Его речь стала невнятной, движения — неуверенными. Он начал бормотать что-то себе под нос, вспоминая свою жизнь до того, как всё рухнуло. — Всё было так хорошо… — прошептал он в пьяном бреду, роняя слезу. — Почему это случилось со мной? Бармен внимательно наблюдал за иностранцем, боялся, что тот начнёт дебоширить после очередной рюмки. Джон пил, пока не перестал что-либо соображать. Мир вокруг него расплывался, звуки стихали. Ему казалось, что он падает в бездну. Внезапно он почувствовал, как кто-то трясёт его за плечо. Мужчина нехотя открыл глаза и увидел перед собой бармена. — Хватит пить, — сказал тот на ломанном английском, — вы слишком пьяны. Харрис попытался что-то ответить, но не смог, просто рухнул на стойку, потеряв сознание. Бармен тяжело вздохнул и вызвал такси. Он помог ему добраться до машины и сказал водителю адрес его отеля. Ещё когда клиент был трезвый, проницательный мужчина сразу выведал его адрес, понимая, что человек перед ним пришёл забыться, а торчать здесь до утра, пока пьяное тело не придёт в чувства — он уж точно не хотел. Всю дорогу Джон спал, как убитый. Проснулся только утром, в своей постели. Голова раскалывалась, во рту пересохло, всё тело болело. Жуткое похмелье. Мужчина кое-как как сел на кровати и огляделся. Он не помнил, как добрался до отеля, не помнил ничего, что произошло вчера вечером. Джон вздохнул и закрыл глаза. Он знает, что должен прекратить это. Не может позволить себе утонуть в алкоголе и забыть о своей цели. Он должен помнить о Лололошке и его дружках. Ему не терпелось вернуться домой.
