Серая душа под пристальным взглядом

      Последствия пьяной ночи в дешёвом токийском баре, словно удар холодной воды, вернули Джона к реальности. Он осознал, что алкоголь — лишь иллюзия избавления, путь в никуда, который лишь усугубит его положение. Забвение — не выход. Единственный путь — это хладнокровное планирование и неуклонное следование намеченной цели. Иначе всё рухнет, как карточный домик.       Оставшиеся четыре дня японской командировки превратились в чётко выверенный калейдоскоп из профессиональных дискуссий и сложных операций. Днём — безупречный хирург, восхищающий коллег своим мастерством и глубиной знаний, спасающий жизни. Вечером — хладнокровный стратег, плетущий тонкую, но смертоносную паутину вокруг своих жертв. Джон, казалось, сросся с обеими ролями, научившись виртуозно переключаться между светом и тьмой.       Новые знакомства завязывались легко, медсёстры были покорены харизмой и отточенным мастерством иностранного врача. Доктор Танака, ключевая фигура в Международном Медицинском Центре, оказался не только выдающимся врачом, но и человеком широких взглядов и богатого внутреннего мира. Разговоры о медицинских инновациях и последних достижениях в области трансплантологии плавно перетекали в обсуждение сложных философских концепций и тонкостей японской культуры, создавая между ними некие доверительные отношения.       Вечерние отчёты от "глаз и ушей" в Штатах стали неотъемлемой частью распорядка, своеобразным ритуалом, позволяющим держать руку на пульсе событий. Информация о каждом шаге Лололошки, о каждом его слове и жесте тщательно анализировалась, каждая деталь могла стать ключом к его слабости. Переезд к Дилану, жалкие попытки обратиться за помощью к полиции… Всё это лишь вызывало презрительную усмешку и укрепляло уверенность в скорой победе. Он играл в свою игру, используя куда более изощрённые методы.       Впрочем, пристальное внимание к Лололошке не затмило бдительности Джона. Интуиция подсказывала, что недооценивать противника — верный путь к поражению. Именно поэтому за Ричардом Труманом началась слежка. Именно потому, что инженер не так часто виделся с Лололошкой, было проще простого поссорить их и убрать парня из жизни его драгоценного зверька.       Чувство нарастающей угрозы со стороны Трумана подкреплялось сведениями его людей. Он стал часто заявляться домой к Дилану и Лололошке. Интуиция хирурга, безошибочно определяющего очаг болезни даже на самых ранних стадиях, подсказывала, что именно Ричард может стать слабым звеном в тщательно выстроенной схеме, а значит, именно на него стоит обратить особое внимание.

***

      Ричард жил в пентхаусе, утопающем в роскоши и комфорте. Панорамные окна обрамляли захватывающий вид на город. Однако вместо золотых унитазов и картин в массивных рамах стены украшали полки, уставленные книгами, музыкальными инструментами и ретро-приставками. Это было жилище человека, ценящего прежде всего свободу и творчество.       Родители, конечно, щедро осыпали его деньгами, но Ричард никогда не позволял богатству определять его личность. Никаких яхт, вечеринок до утра и прочей мишуры, свойственной "золотой молодёжи". Он искренне ценил дружбу, был открыт к новым знакомствам и всегда готов протянуть руку помощи тем, кто в ней нуждался. Возможно, именно эта простота, искренность и неподдельная доброта помогли ему так быстро найти общий язык с Лололошкой и Диланом.       Ричард зарабатывал себе на жизнь сам, занимаясь веб-дизайном и фрилансом в свободное от универа время. Талант и увлеченность позволяли ему выбирать интересные проекты, а не гнаться за прибылью, реализовывать свои идеи, не беспокоясь о финансовой стороне вопроса. Деньги родителей давали ему свободу творчества, возможность заниматься тем, что действительно приносит удовольствие. Профессию инженера он получает только из-за прихоти его матери, хотя ему нравится там учиться.       Каждое утро парень начинал с пробежки в парке, пытаясь держать тело в тонусе и очистить голову от лишних мыслей. Зарядка, контрастный душ, чашка крепкого кофе и в университет на пары. Так проходили его дни, наполненные нудными предметами, универскими разборками и ощущением тревожности.       Всё началось с ощущения чужого взгляда, с навязчивого чувства, что кто-то постоянно наблюдает за ним, изучает его, выискивая слабые места. Сначала он отмахивался, списывая всё на паранойю, на разыгравшееся воображение.       Но "случайности" повторялись с пугающей регулярностью, становясь всё более навязчивыми и тревожными. Машина, подозрительно долго стоявшая у его дома, незнакомец, мелькавший в парке во время пробежки, странный тип, пристально рассматривающий его в кафе. Всё это складывалось в тревожную картину, не оставляющую сомнений в том, что за ним следят.       Кульминацией стал тот вечер, когда Ричард возвращался домой из кино. В зеркале заднего вида возникли навязчивые фары незнакомой машины. Сначала Ричард решил, что ему просто по пути, но когда он свернул на свою улицу, преследователь бесцеремонно последовал за ним.       Адреналин взметнулся вверх, будто гейзер. Ричард резко ударил по тормозам и выскочил из машины, готовый достать травмат из-под сидения. Из преследовавшего его автомобиля появились двое молчаливых мужчин в тёмных очках. Они не нападали, не угрожали, не произнесли ни слова. Лишь окинули его тяжёлым, оценивающим взглядом, словно сканируя на наличие угрозы.       А затем, как ни в чём не бывало, сели обратно в машину и растворились в ночи.       Ричард был напуган до чёртиков. Всё происходящее казалось сюжетом из плохого триллера. Кому он мог понадобиться? Кто эти безмолвные фигуры? Чего они добиваются? Не в силах справиться с растущей тревогой в одиночку, Ричард принял решение рассказать обо всём Дилану и Ло. Он знал, что в его окружении больше нет людей, которым он мог бы доверять так, как этим двоим.       23 ноября, суббота, 12:00       На следующий день, за чашкой дымящегося кофе в уютной кофейне, Ричард выложил всё как на духу. Голос его дрожал, а пальцы нервно теребили край салфетки, но он старался рассказать обо всём как можно детальнее. О преследовании, о странной машине, о молчаливых мужчинах в тёмных очках, от которых исходил немой холод.       — Я совершенно не понимаю, что происходит, — закончил Ричард, глядя на друзей глазами, полными отчаяния, — Но я уверен, что это как-то связано с вами, ребята. Не может быть, чтобы это было просто совпадение. Может быть, Харрис пытается добраться до меня, чтобы надавить на вас? Или же он сперва хочет избавиться от меня?       Дилан и Лошка переглянулись, обмениваясь полными тревоги взглядами. История Ричарда будто оглушительное предупреждение, что их худшие опасения подтверждаются.       Игра Харриса перешла на новый, куда более опасный уровень. И теперь под прицелом оказался не только Ло, но и его друзья.       — Мы что-нибудь придумаем, Ричард, — заверил Дилан, и в его голосе зазвучала непривычная сталь, — Мы не позволим этому безумному подонку к тебе прикоснуться. Я тебе это обещаю.       Наблюдая за Ричардом, за его измученным лицом и дрожащими руками, Лололошка почувствовал, как ледяной комок ужаса сжимается в его груди. Его собственные страхи, с таким трудом подавленные в безопасной квартире Дилана, с новой силой вырвались на свободу, парализуя волю. Значит, Харрис не отступил, он по-прежнему где-то рядом.       Программист, как всегда, старался сохранять внешнее спокойствие, но Ло заметил, как напряглись его скулы и как потемнели его и без того тёмные синие глаза.       — Так, тихо, спокойно, — проговорил Ди, обращаясь к Ричарду, но Ло прекрасно понимал, что эти слова предназначены и для него самого, — Расскажи всё по порядку. Что ты видел, что слышал, что чувствовал? Не упускай ни малейшей детали. Любая мелочь может оказаться важной.       Труман начал рассказ, пытаясь вспомнить все детали той жуткой ночи. Голос его предательски дрожал, выдавая его страх, но он старался говорить чётко и связно, не пропуская ничего, что могло бы помочь друзьям понять происходящее.       Лололошка слушал, затаив дыхание, в голове беспорядочно прокручивая все возможные варианты развития событий и пытаясь найти хоть какой-то выход из этого кошмара.       По мере того, как Ричард продолжал свой рассказ, Ло с ужасом осознавал, что это уже не просто преследование, не просто запугивание. Это была спланированная акция, тщательно подготовленная и направленная на то, чтобы сломить их волю, лишить их надежды, заставить сдаться. Харрис играл с ними, как кошка с мышкой, наслаждаясь их страхом и отчаянием, и он получал от этого дьявольское удовольствие.       В рассказе Ричарда была одна деталь, которая особенно сильно насторожила Дилана. Это молчаливые мужчины в тёмных очках. Профессиональные исполнители, не задающие вопросов, действующие чётко и слаженно по чьему-то приказу. Это означало, что у Харриса есть не только деньги, но и связи, и ресурсы, позволяющие ему нанимать таких людей. А это делало ситуацию ещё более опасной и непредсказуемой.       — Знаете, мне говорил мой приятель из даркнета, что он очень влиятельный. — Программист отпил из стаканчика горячий латте, глядя в блокнот, где он сейчас записывал все слова Ричарда.       В кофейне воцарилась гнетущая тишина. Лололошка ощущал на себе взгляды Ди и Ричи, полные беспокойства и какой-то обречённой надежды.       Вина тяжелым грузом легла на плечи Ло, раздавливая его своей тяжестью. Он знал, что именно из-за него Ричард оказался в смертельной опасности. Если бы только он не впутал своих друзей в эти разборки с Харрисом, ничего бы этого не случилось.       Вот видишь, ты обрёк Ричарда на преследование убийцы. Самому не стыдно? Может, он вообще не хотел тебе помогать? Почему бы не пойти к Харрису и позволить себя убить? Тогда это закончится!       Чёртова паранойя снова оглушительно била по ушам, окутывая густым туманом разум.       НЕТ!       А если он не остановится после этого? А я уверен, что он точно не остановится! Он просто убьёт и Дилана и Ричарда!       Голос разума внимал к себе и Лололошка его послушался, стараясь отогнать эту тему, заколотить прочными брусьями эти отвратительные мысли гигантскими гвоздями.       — Я… я не знаю, что делать, — прошептал Ло, чувствуя, как предательские слезы катятся по его щекам.       Дилан подошёл к нему и крепко обнял, прижимая к себе. — Не вини себя, Ло, — прошептал он на ухо, — Это не твоя вина. Харрис — это настоящее чудовище.       Программист глубоко вздохнув, перевёл взгляд с Лошки на Трумана, затем снова на Ло. В его глазах горел огонь решимости, не оставляющий места для сомнений.       — Нам пора пойти в полицию, — твёрдо заявил Дилан, — Нужно рассказать им абсолютно всё, что нам известно. Может быть, они поверят нам.       Решение было принято, но от этого тревога не только не отступила, а лишь усилилась, сковав душу ледяными тисками. Она обрела конкретные очертания, сменив туманную неопределённость на холодное осознание грядущего столкновения с бездушной, неповоротливой системой, в которой они — всего лишь песчинки.       Лололошка знал, что полиция отнесется к их рассказу скептически, как к бреду сумасшедшего. Без весомых улик, без материальных доказательств, лишь одни субъективные подозрения, обусловленные паранойей и страхом. Но другого выхода просто не было. Нужно было хоть что-то предпринять, чтобы не остаться один на один с надвигающимся ужасом.       Дилан, будто опытный полководец, взял на себя роль лидера. Он был спокоен и уверен в себе, как и всегда в критических ситуациях, когда нужно действовать быстро и решительно. Именно он позвонил в участок, сдержанным тоном договорился о встрече с детективом, продумал, что именно они будут говорить, стараясь предусмотреть все возможные вопросы и возражения.       Ричи, несмотря на пережитый ужас и нарастающую тревогу, держался молодцом. Пытался шутить, разряжать обстановку, подбадривать их, но в его глазах все равно читалась неприкрытая тревога. Ло чувствовал себя самым слабым звеном в этой непрочной цепи. Он боялся, что не сможет сдержать нахлынувшие эмоции, что его страх выдаст их всех, разрушив хрупкую надежду на помощь.       Они решили поехать в участок вместе, словно идя на казнь. Дилан заказал каршеринг и сел за руль, Ричард сидел на переднем сиденье, пытаясь скрыть волнение за непринуждённой болтовней, а Лошка сжался на заднем, как загнанный зверь, готовый в любой момент сорваться с места и бежать, куда глаза глядят. Всю дорогу они молчали, каждый погружённый в свои мрачные мысли, предчувствуя неминуемую опасность.       Подойдя к зданию полицейского участка, Лололошка почувствовал, как его охватывает леденящая душу паника. Ему казалось, что все вокруг смотрят на них с подозрением, как будто они преступники, а не жертвы. Что они уже знают, кто они такие и зачем пришли, и что их попытка тщетна.       Дилан остановил машину и обернулся к Ло. — Всё будет хорошо, — сказал он, стараясь придать ему уверенности, — Просто скажем правду. Расскажем им всё, что знаем, не утаивая ни единой детали.       Ло кивнул в ответ, но слова застряли у него в горле, парализованные страхом. Он ощущал себя беспомощным ребенком, заблудившимся в темном лесу.       Они вышли из машины и направились к неприветливому входу в участок. У дверей их встретил дежурный офицер, угрюмый мужчина с тяжёлым взглядом и надменным выражением лица.       — Вы к кому? — спросил он, глядя на них свысока, оценивая их с головы до ног.       — У нас назначена встреча с детективом Мёрфи, — ответил Дилан, стараясь сохранять спокойствие в голосе.       Офицер посмотрел на них с явным недоверием и буркнул что-то себе под нос, сомневаясь в их словах. Потом, после долгой паузы, он, наконец, пропустил их в здание и небрежным жестом указал на кабинет детектива.       Ожидание показалось ребятам вечностью, наполненной тревогой и нарастающим отчаянием. Они сидели в унылой приёмной с обшарпанными стенами и скрипучими стульями. Дилан и Ричард с тревогой смотрели на Ло.       Наконец, дверь кабинета открылась со скрипом, и из неё вышел детектив Мёрфи. Это был мужчина средних лет с уставшим, измученным лицом. На нём отпечатались все грехи этого мира. Но его взгляд был проницательным и оценивающим, будто он видел их насквозь.       — Мистер Лололошка Дейвисон, мистер Дилан Рид и мистер Ричард Труман? — спросил он, окидывая их взглядом. — Проходите, жду вас.       Они вошли в кабинет и неуверенно сели за стол напротив детектива. Мёрфи внимательно осмотрел каждого из них и сказал: — Итак, что у вас за дело, господа? Что привело вас в мой участок?       Дилан откашлялся, собираясь с мыслями, и начал свой рассказ. Он говорил спокойно и уверенно, стараясь не упустить ни одной важной детали, излагая факты чётко и последовательно. Ло и Ричи молча поддерживали его, понимая, что от каждого их слова зависит исход этой встречи.       Мёрфи слушал их внимательно, не перебивая, лишь изредка задавал уточняющие вопросы и просил повторить некоторые моменты. Лошка чувствовал, что детектив им не верит, но хочет выслушать до конца ради приличия.       Когда Дилан закончил свой рассказ, Мёрфи замолчал на несколько долгих минут, погрузившись в раздумья. Потом он посмотрел прямо в глаза Ло и спросил: — Мистер Дейвисон, вы уверены в том, что говорите? Вы понимаете, насколько серьёзны ваши обвинения?       Лололошка кивнул, стараясь сдержать дрожь в голосе. — Да, — ответил он, — Я знаю, что это звучит безумно, невероятно, но я говорю чистую правду.       Мёрфи вздохнул, не зная, что сказать. Он потёр переносицу, затем достал из кармана пачку сигарет. — Хорошо, — сказал он, — Я вас услышал. Я приму вашу информацию к сведению и проверю её. Но я не обещаю, что мы сможем что-то сделать. Без конкретных доказательств, без материальных улик это будет крайне сложно.       Дилан кивнул, понимая его правоту. — Мы понимаем, — сказал он. — Но мы просим вас хотя бы попытаться. Мы боимся за свою жизнь, за жизнь наших близких.       Детектив посмотрел на них с каким-то странным, трудно объяснимым выражением лица. — Я сделаю всё, что в моих силах, — сказал он, — Но вам тоже нужно быть осторожными. Не рискуйте без необходимости. И если что-то произойдет, сразу же звоните мне.       Они поблагодарили детектива за внимание и вышли из кабинета. В унылой приёмной они облегчённо вздохнули, словно сбросили с плеч тяжелый груз. Первый, очень важный, шаг был сделан. Теперь оставалось только ждать и надеяться на лучшее.       Детектив Мёрфи смотрел вслед уходящей троице с едва заметной усмешкой, игравшей на его губах. Дейвисон, Рид и Труман… Как же предсказуемо и наивно. Как же удобно. Паранойя довела их прямо к нему в руки, как по заказу.       Вернувшись в кабинет, Мёрфи даже не открыл папку с показаниями. Зачем тратить время на то, что и так прекрасно известно? Всю эту историю с преследованиями, угрозами и маньяком ему подробно рассказал сам Джон. Сценарий был тщательно продуман и выверен до мельчайших деталей.       Достав из ящика стола старенький мобильный телефон, мужчина набрал единственный номер, записанный в памяти. Несколько томительных гудков, и в трубке раздался ровный, уверенный голос, от которого по коже пробежали мурашки.       — Харрис слушает, — прозвучал ровный, лишенный каких-либо эмоций голос.       — Это Мёрфи, — откликнулся детектив, даже не посчитав нужным здороваться. — Дело сделано. Все трое явились. Выложили всё, как на духу.       — Отлично, — в голосе Джона проскользнула едва уловимая нотка удовлетворения. — Подробности? Не упускайте ничего.       Детектив вкратце пересказал содержание их визита, добавив от себя несколько правдоподобных деталей, приправленных толикой сочувствия и профессионального скепсиса. Он хорошо знал своё дело, умел убеждать, манипулировать и создавать видимость искренней заинтересованности.       — Я заверил их, что приму дело к рассмотрению, — закончил детектив свой отчёт. — Пообещал проверить информацию. Они поверили.       В трубке на несколько секунд повисла тишина, нарушаемая лишь слабым статическим треском.       — Хорошо, — наконец произнёс Джон. — Ты отлично справляешься, как всегда. Продолжай держать меня в курсе любых изменений.       — Есть ещё кое-что, — добавил Мёрфи, с едва заметной заминкой в голосе. — Труман… Этот богатый сынок кажется более осведомлённым, чем остальные. Он определённо не так прост, как кажется на первый взгляд. Стоит обратить на него особое внимание.       В ответ на это Харрис лишь усмехнулся.       — Не беспокойся, Мёрфи, я держу всё под контролем. Просто продолжай выполнять свою работу.       — Как всегда, — автоматически ответил детектив. — Сколько в этот раз?       — Как и договаривались, — последовал лаконичный ответ. — Деньги будут у тебя завтра. На тот же счёт.       — Буду ждать, — бросил Мёрфи и тут же повесил трубку, боясь услышать что-то ещё.       Детектив откинулся на спинку кресла, закрыв глаза рукой. Он знал, что погряз в этой грязной игре по самые уши, что предал свою совесть и продал душу дьяволу. Но что ему оставалось делать? У него были свои причины, свои обстоятельства. Долги, больная мать, безысходность.       Деньги Харриса давали ему возможность выживать, позволяли поддерживать хоть какое-то подобие нормальной жизни, на которую он, казалось, навсегда потерял право. И он был готов на всё, чтобы сохранить этот хрупкий баланс, даже ценой предательства тех, кто искренне нуждался в его помощи и защите.

***

      После посещения полицейского участка тревога не только не рассеялась, а сгустилась, превратившись в тяжёлый, липкий осадок, осевший на самое дно души. Вся эта история с Харрисом начинала напоминать кошмарный сон, из которого невозможно проснуться, будто они застряли в бесконечном цикле ужаса.       Лошка свернулся калачиком на диване, уставившись в одну точку невидящим взглядом. Его лицо выражало такую безысходность, что Ричарду становилось не по себе. Ричард пытался подбодрить его, говорить ободряющие слова, но его фразы звучали фальшиво и пусто, как звон погремушки на похоронах.       Дилан же молчал, погружённый в свои мысли. Он сидел в кресле, скрестив руки на груди, и задумчиво смотрел в затянутое дымкой окно. В отличие от Ло и Ричарда, он не испытывал ни малейшего облегчения или ложной надежды. Напротив, в его душе росло смутное беспокойство, которое он никак не мог объяснить, какое-то иррациональное чувство, что всё идёт не так, как должно быть.       Интуиция твердила ему, что что-то здесь нечисто, что-то ускользает от его внимания. — Что-то не так? — спросил Труман, нарушив тягостную тишину, которая давила на нервы.       Дилан медленно повернул голову и посмотрел на него. — Мне не нравится этот Мёрфи, — ответил он, и в его голосе прозвучали привычные нотки подозрения, — Что-то в нём есть… Фальшивое. Он будто играет какую-то заранее заготовленную роль.       — Ты о чём? — спросил Лололошка, поднимая голову и с нескрываемой надеждой глядя на Дилана.       — Не знаю, — ответил Дилан, пожав плечами, — Просто не доверяю ему. Он слушал нас слишком внимательно, запоминал каждую деталь, задавал слишком правильные вопросы. Он блять, будто знал что мы скажем!       — Да ладно тебе, Дилан, — попытался успокоить его инженер, пытаясь сгладить неловкую ситуацию, — Он просто профессионал и делает свою работу. Может быть, он просто хороший детектив, который знает своё дело.       — Может быть, — ответил Дилан, — Но я всё равно не могу отделаться от ощущения, что он что-то скрывает. Что он что-то недоговаривает, что он не до конца честен с нами.       — Ты хочешь сказать, что думаешь, что он работает на Харриса? — спросил Лололошка и замер. Вот оно. Он же только недавно говорил о том, что возможно Джон подмял под себя полицию. Парень резко вскочил с дивана и начал нервно расхаживать по комнате.       Дилан снова пожал плечами. — Не знаю, — ответил он, — Но я бы не стал исключать такую возможность. В этом мире, Ло, возможно абсолютно всё.       — Что же нам тогда делать? — спросил он, — Если Мёрфи действительно работает на Харриса, то мы в еще большей опасности, чем раньше. Это будет означать, что у Харриса есть свои люди в полиции, что он может контролировать ситуацию и знать о каждом нашем шаге.       — Успокойся, — сказал Дилан, стараясь сохранять самообладание, — Мы должны сохранять предельную осторожность, но это вовсе не значит, что мы должны поддаваться панике и совершать необдуманные поступки. Мы просто должны быть готовы к любому развитию событий, и думать на несколько шагов вперед, чем они.       — Но как мы узнаем, кому мы можем доверять? — спросил Ричард, и в его голосе впервые прозвучало отчаяние, — Как нам отличить союзника от врага, если даже полиция может оказаться подкупленной?       Ди посмотрел на него с серьёзным выражением лица, в котором не было ни капли сомнения. — Мы можем доверять только друг другу, — ответил он. — И мы должны быть готовы к тому, что нам придется действовать в одиночку, потому что, возможно, больше не на кого рассчитывать.       В комнате снова воцарилась гнетущая тишина. Ло чувствовал, как его захлестывает отчаяние, и понимал, что они втянуты в опасную игру, где правила устанавливает невидимый, но могущественный Харрис. И он совершенно не представлял, как им выбраться из этой смертельной ловушки.       Но Дилан не собирался сдаваться, несмотря на нарастающую тревогу и неуверенность. Он был полон решимости защитить своих друзей любой ценой. И он был готов пойти на всё, чтобы остановить безумного Харриса, чего бы это ни стоило.       — Я не верю этому Мёрфи, — снова повторил Дилан, вынося окончательный приговор, — И поэтому мы будем действовать так, будто он работает на Харриса. Поэтому никаких необдуманных шагов, никаких откровений на публику, никаких планов вслух. Отныне мы можем доверять только тем, кто находится в этой комнате.       Нужно было что-то предпринять, но что именно? Нужно было выработать какой-то план действий, но как это сделать, когда совершенно не понятно, кому можно доверять, а кому нет? Нужно было взять ситуацию под контроль, но как это сделать, когда они даже не знают, с чем имеют дело?       Дилан встал с кресла и подошёл к окну, задумчиво глядя в даль. Зимние сумерки сгущались над городом, рисуя в его воображении мрачную и тревожную картину. В голове парня роились сотни мыслей, сливаясь в один неразрешимый клубок. Нужно было собрать больше информации, чтобы хоть как-то прояснить ситуацию. Нужно было продумать план защиты, который сможет обеспечить безопасность Ло и Ричарду. Но прямо сейчас он мог сделать лишь одно — ждать, надеяться на лучшее и готовиться к худшему.       — Может, я у родителей попрошу помощи? Я сомневаюсь, что они ходят на цыпочках перед этим... уёбком.. Хотя.. — Труман задумался, а ведь он может им заказать телохранителей.       — Ребят, давайте я предоставлю нам защиту! — Дилан отвернулся от окна и поморщился. Ему не понравилась даже мысль о том, что за ними круглосуточно будут наблюдать, но это всяко лучше, чем быть под присмотром его.       — Ло, ты что думаешь? — Обратился Ди к Лололошке, который серьёзно задумался об этом.       — Мне кажется, что это будет всяко лучше, чем липовая поддержка от полиции. У тебя же есть проверенные люди? — Парень со спокойствием выдохнул и улыбнулся.       — Обижаешь, у нас есть свои проверенные люди. Сейчас же позвоню и узнаю у них всё.       Ричард вскочил из-за стола, выбегая на балкон с телефоном. Через несколько минут он зашёл обратно с широкой улыбкой. — Всё заебись! — он присел на диван, откидывая голову на спинку.       — Завтра к семи утра к вам прибудут два человека : Джонсон и Уилл, они мужики хорошие, своё дело знают, а главное — не следуют за вами 24/7.       Дилан улыбнулся глядя на Трумана, Лололошка подошёл к друзьям и крепко их обнял. — Спасибо большое, Ричард, я сомневаюсь конечно, что мы сможем потянуть их услуги, но через время мы всё отдадим.       Программист лишь хмыкнул и немного отошёл от них.       — У меня есть сбережения, надеюсь, их хватит на меня и Ло. — Ричард закатил глаза, устало вздыхая.       — Не надо ничего, это теперь не только проблема одного из нас, а наша. — хихикнул инженер, снова обнимая их двоих. Вот такая у них дружба — бескорыстная и искренняя.       Ещё месяц назад Лошка и не смог бы подумать, что его жизнь превратится из сущего кошмара в относительно спокойную гавань. Дилан и Ричард были не просто друзьями, а самой настоящей семьёй.

***

      В далёком Токио звонок от Мёрфи вызвал у Джона прилив тёмного, почти болезненного удовлетворения. Всё развивалось в точности так, как он и планировал, по заранее написанному сценарию. Его паутина сплеталась всё крепче, захватывая в свои липкие объятия наивных друзей, неосторожных мух, угодивших в смертельную ловушку.       Лололошка, Дилан и Ричард… Как предсказуемо, как жалко. Их жалкие попытки найти защиту у закона лишь вызвали презрительную усмешку. Мёрфи, его верный пёс, послушно выполнил свою работу, доложив обо всём в мельчайших деталях, как и следовало ожидать.       Но звонок принёс не только удовлетворение, но и лёгкую, едва уловимую нотку беспокойства. Слова Мёрфи о Трумане заставили Джона нахмуриться, на мгновение нарушив маску безразличия на его лице. Этот богатенький сынок явно был умнее и проницательнее, чем казалось на первый взгляд. Его никак нельзя было недооценивать.       Однако, истинного страха Джон не испытывал. Он был уверен в своей победе, в своей непогрешимости. Он просчитал все ходы наперёд, предусмотрел все возможные варианты развития событий. У него были огромные ресурсы, власть и, самое главное, — непоколебимая решимость.       Ночь опустилась на Токио, укрывая город мрачной пеленой. Но Джон не чувствовал ни усталости, ни желания отдохнуть. Напротив, его переполняла неукротимая энергия, подпитываемая предвкушением грядущей развязки.       Джон подошёл к окну и долго смотрел на мерцающие огни ночного города, раскинувшегося у его ног, будто бы гигантский светящийся ковёр. Эти огни напоминали ему о множестве жизней, которые он мог бы спасти, если бы выбрал другой путь. Но он не жалел о своём решении. Он твёрдо верил, что поступает правильно, что его месть — справедливое возмездие за причинённые ему страдания.       Он отвернулся от окна и подошёл к столу, где лежала фотография Лололошки. Джон взял её в руки и долго, внимательно всматривался в лицо парня, пытаясь разгадать его мысли и чувства.       В серых глазах на фото всё ещё не было страха, лишь какая-то глупая, наивная надежда, которую он так сильно презирал. Джон усмехнулся. Эта надежда скоро исчезнет. Он лично проследит за этим, шаг за шагом разрушая его мир.       В голове Джона отчётливо зазвучали слова, будто мрачное пророчество: "Скоро ты познаешь, что такое настоящий ужас, Лололошка. Скоро ты будешь молить о смерти, умолять, чтобы я избавил тебя от страданий. Но я не дам тебе её. Ты будешь жить и страдать так же, как страдал я, пока не поймёшь, что твоя жизнь ничего не стоит".       С этими зловещими мыслями Джон положил фотографию на стол и лёг в постель. На удивление, он заснул практически мгновенно, как младенец, убаюканный колыбельной. Его сон был спокоен и безмятежен. Он уже предвкушал скорую победу. Знал, что всё идёт по плану.       Перед отъездом из Токио, Джон посетил Сэнсо-дзи, старейший буддийский храм города, словно в последний раз пытаясь найти ответ на мучивший его вопрос. Стоя в тишине, в окружении молящихся, он искал оправдание своим действиям, пытался заглушить голос совести, который всё ещё пытался пробиться сквозь броню ненависти и обиды. Но ответа не было, утешения — тоже.       Лишь холодное осознание собственной избранности, уверенность в том, что именно ему суждено вершить судьбы других, карать виновных и восстанавливать справедливость, пусть даже и в своём, извращенном понимании. Напрасно искать сострадание в религии, в ней Джон нашел лишь подтверждение своей гордыне и своей правоты.       Покидая храм, Джон уже точно знал: пора возвращаться домой. Пора завершить начатое. Обратный рейс в Штаты должен быть в пять вечера.