Серая душа под пристальным взглядом

      Ричард долго не мог оставаться с друзьями и уже через пару часов ушёл. Они договорились встретиться дома у Дилана и Ло, чтобы тот рассказал, что же всё-таки, блять, произошло.       Лололошка сидел в зале и пытался всеми силами успокоиться. Он выпил лекарство и теперь только ждал действия. Кофе понемногу приводил его в чувства, а Дилан, взволнованный и сбитый с толку, то и дело каждые пять минут заходил проверить друга.       Наконец, эта ужасная и тягостная смена подошла к концу. Стены кофейни, окутанные приятным полумраком, пытались успокоить бедного парня. Книга стала отличным отвлечением, и Ло впервые так взахлёб читал какой-то дешманский роман, прописанный настолько плохо, что хотелось смеяться.       — Ну что, Ло? — спросил Дилан, когда тот захлопнул книгу, стараясь скрыть тревогу в голосе. — Домой?       Лололошка кивнул, стараясь не показывать волнения, но руки слегка подрагивали. — Да. Пойдём.       Они вместе вышли из кофейни. Джонсон и Уилл тут же окружили Ло, образовав плотное кольцо, готовые сопроводить к автомобилю.       — Всё чисто, — доложил Джонсон, оглядывая улицу быстрым, профессиональным взглядом.       Они двинулись в сторону машины. Атмосфера оставалась напряжённой. Только белые хлопья, сыплющиеся с неба, хоть немного разбавляли обстановку. Снег кружился над городом, выделяя яркие вывески магазинов и ресторанов, которые мерцали, как надежда на лучшее.       Каждый шаг по свежему снегу отдавался хрустом, нарушая молчание. Лололошка глубоко вздохнул, стараясь собраться с мыслями, но чувство тревоги не покидало его. Дилан шёл рядом, иногда бросая на друга обеспокоенный взгляд.       Неожиданно впереди послышались сирены, разрывая тишину воскресного вечера. С каждой секундой звук становился всё громче и тревожнее. Вскоре показались мигалки полицейских машин, слепящие ярким светом. Они перегородили улицу, блокируя им путь.       — Что за нахуй…? — изумился Дилан, вглядываясь в окна полицейских машин.       Полицейские выскочили из машин, будто по команде, и окружили их с оружием. Воздух наполнился криками и приказами.       — Стоять! Полиция! Всем оставаться на месте! — прокричал один из них, его голос искажался через громкоговоритель. — Вы арестованы!       Лололошка замер в полном недоумении. Что происходит?       — Мистер Дейвисон, вам лучше не сопротивляться, — сказал один из полицейских, глядя прямо на Лошку с холодным, безразличным выражением лица.       — Арестован? За что? — возмутился Лололошка, его голос дрожал от страха и непонимания.       — Вы подозреваетесь в совершении серии убийств, — ответил полицейский, его тон не терпел возражений. — Мы требуем, чтобы вы сложили оружие и подчинились нашим требованиям.       — Каких убийств? Какое оружие? — растерянно спросил Ло, оглядываясь на ошеломлённых Джонсона и Уилла, которые, казалось, на секунду растеряли всю свою уверенность. — Это какая-то ошибка!       Но было уже поздно. Полицейские, не слушая никаких объяснений, бросились на них, сбивая с ног. Дилан попытался что-то сказать, возразить, но его тут же грубо оттолкнули в сторону. Лололошка попытался сопротивляться, отбиваясь от нападавших, но их было слишком много. Его быстро скрутили, заламывая руки за спиной, и надели наручники. Металл больно врезался в запястья, напоминая о реальности происходящего.       Когда его поднимали с земли, он увидел лицо Дилана, полное ужаса и непонимания. Ди пытался вырваться из рук полицейских, крича и умоляя их остановиться.       — Ло! Что происходит?! Куда вы его ведёте?! — закричал тот, не прекращая попыток вырваться из лап сотрудников.       Но Лололошка не успел ответить. Его, словно преступника, которого поймали с поличным, затолкали в полицейскую машину и увезли в неизвестном направлении. Двери захлопнулись, и мир вокруг потонул в оглушительном визге сирен.       Дилан остался стоять на улице, окружённый полицейскими, не понимая, что только что произошло. Он был в полном шоке, не зная, как помочь другу. Джонсон и Уилл стояли рядом, явно смущённые и растерянные. С их лиц исчезла вся уверенность, оставив лишь недоумение и беспокойство.       — Что это значит? Почему его арестовали? — кричал Дилан, обращаясь к одному из полицейских. — Он невиновен! Вы совершаете ошибку!       Полицейский лишь отмахнулся от него, приказывая всем разойтись.       — Прошу прощения, мистер Рид, — вдруг произнёс Джонсон, обращаясь к Дилану, — нам нужно немедленно связаться с мистером Труманом.       Его увезли, а меня оставили… Что мне делать?! — заметался в мыслях Дилан.

***

      Оказавшись в полицейском участке, Лололошка был дезориентирован и напуган. Его провели по длинным, плохо освещённым коридорам, мимо камер и кабинетов, заполненных угрюмыми лицами. В воздухе витал запах дезинфицирующих средств и застоявшегося кофе. Он чувствовал себя загнанным в угол зверьком, попавшим в чуждый и враждебный мир.       В конце концов, его привели в небольшую комнату для допросов. Комната была обставлена в точности, как показывали в детективных фильмах: стол, два стула и тусклая лампа, свисающая с потолка. Ему приказали сесть. На столе уже лежала папка с его именем.       Ло огляделся, пытаясь унять дрожь. "Это ошибка," — твердил он себе, как мантру. "Сейчас во всём разберутся, и меня отпустят."       Вскоре в комнату вошёл детектив. Это был мужчина средних лет, с усталым взглядом и резкими чертами лица. Он молча сел напротив парня, открыл папку и начал внимательно изучать содержимое.       — Лололошка Дейвисон, — произнёс детектив, наконец, подняв глаза. Его взгляд был пронзительным и оценивающим. — Подозреваетесь в совершении серии убийств, совершённых в нашем городе в течение последних нескольких месяцев.       Ло почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Это чушь! — воскликнул он. — Я никого не убивал ! Это какая-то ошибка.       — Ошибка? — скептически усмехнулся детектив. — У нас есть доказательства, мистер Дейвисон. Вещественные доказательства.       Он открыл папку и достал несколько фотографий. Ло с ужасом узнал на них места преступлений из новостей и газет. Там были фотографии изуродованных тел, залитых кровью стен, орудий убийства. Его затошнило.       — Я никогда там не был! — сказал он, стараясь сохранить спокойствие. — Я не знаю, кто это сделал, но это не я!       — А как вы объясните то, что на некоторых из этих предметов обнаружены ваши отпечатки пальцев? — спросил детектив, его голос звучал сухо и бесстрастно.       Лололошка замер. Отпечатки пальцев? Этого не может быть. Кто-то его подставляет.       — Я… я не знаю, — пробормотал он. — Кто-то, должно быть, подбросил их.       — Подбросил? — детектив поднял бровь. — И кто же это мог быть, мистер Дейвисон? И зачем?       Ло замолчал. Он не знал ответа. В голове царил хаос. Он пытался вспомнить, где был в дни совершения убийств, но память из-за таблеток подводила его. Всё казалось сном. Парень точно был в городе, но где именно? Разумеется, дома.       — Может быть, это связано с… Джоном Харрисом? — наконец произнёс он. — Он преследовал меня. Угрожал мне.       — Джон Харрис? — детектив нахмурился. — Нам известно о его интересе к вашему аресту, мистер Дейвисон. Но у нас нет никаких доказательств его причастности к убийствам. Зато у нас есть ваши отпечатки пальцев на орудиях убийства.       Детектив выложил еще одну фотографию. На ней был нож. Нож, который Лололошка выронил в снег во время столкновения с Харрисом. Нож, который чуть не стал орудием убийства.       — Этот нож был найден на месте последнего преступления, — сказал детектив. — На нём ваши отпечатки, мистер Дейвисон. Как вы это объясните?       Лололошка похолодел. Теперь всё стало складываться в страшную картину. Харрис подставил его. И сделал это мастерски.       — Он… он хотел меня убить, — прошептал Ло. — Я защищался… Я выронил нож…       — Защищались? — детектив усмехнулся. — От безоружного человека? А как насчёт остальных жертв, мистер Дейвисон? Они тоже напали на вас?       Парень молчал, понимая, что его слова звучат нелепо. Он оказался в ловушке. В ловушке, которую тщательно подготовил Харрис. И теперь, чтобы доказать свою невиновность, ему нужно каким-то чудом выпутаться из паутины лжи. Но как? Он переехал в этот город, когда за спиной у маньяка уже было с десяток жертв. Потом узнал, что их стало двенадцать. Сам факт, что его имя теперь связывают с этим кошмаром, казался абсурдным.

***

      Увидев, как полицейская машина, завывая сиренами, увозит Ло в неизвестном направлении, Дилан почувствовал, как земля уходит из-под ног. Перед глазами всё поплыло, в голове гудело от шока и ужаса. Он не мог поверить в то, что произошло. Несколько минут назад они вместе пили кофе, смеялись, строили планы на вечер, а теперь Лололошку в наручниках везут в полицейский участок, обвиняя в чудовищных преступлениях. Это казалось нереальным кошмаром.       Когда оцепенение прошло, юноша набросился на Джонсона и Уилла с яростью, которой сам от себя не ожидал. Он кричал, размахивал руками, не выбирая выражений.       — Что, нахуй, произошло?! — орал он, хватая Джонсона за грудки. — Как вы могли это допустить?! Вы же должны были его охранять! Вы, блять, профессионалы!       Джонсон, обычно невозмутимый и сдержанный, лишь молча смотрел на парня, не пытаясь оправдаться. Уилл попытался вмешаться, но Дилан оттолкнул его в сторону.       — Не подходи ко мне! — закричал он. — Вы оба бесполезны! Вы облажались! Из-за вас мой друг сейчас в тюрьме!       В голове Дилана роились мысли, перемешанные со страхом и злостью. "Как это возможно? Откуда у полиции эти обвинения? Кто-то подставил Ло, это очевидно! Но кто? Естественно, Харрис! Что теперь будет с Ло? Он же не выдержит тюрьмы… Он сломается! Я должен что-то делать, должен ему помочь…"       — Я еду с вами в участок! — заявил Дилан, глядя на Джонсона и Уилла горящими от ярости глазами. — Я должен быть рядом с Ло!       — Мистер Рид, это невозможно, — ответил Джонсон, стараясь сохранить спокойствие. — Нам нужно немедленно связаться с мистером Труманом и доложить о случившемся. Ваше присутствие в участке сейчас ничем не поможет.       — Не поможет?! — взревел Дилан. — А что поможет?! Ваша тупая связь с Труманом?! Мне плевать на вашего Трумана! Мой друг в беде, и я хочу быть рядом с ним! Я должен убедиться, что с ним всё в порядке, что его не бьют, что ему не угрожают!       Он схватил Джонсона за руку, пытаясь затащить его в машину. — Поехали! Сейчас же!       — Мистер Рид, успокойтесь, — сказал Уилл, мягко отводя руку Дилана. — Мы понимаем ваше состояние, но вы должны нам доверять. Мы сделаем всё возможное, чтобы помочь мистеру Дейвисону. Но сейчас нам нужно действовать быстро и эффективно.       — Быстро и эффективно?! — передразнил Дилан. — Вы уже показали, как умеете действовать быстро и эффективно! Вы даже не заметили, как его арестовали!       Он отвернулся от них, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.       — Хорошо, — сказал Дилан, поворачиваясь к Джонсону и Уиллу, вытирая глаза. — Я не поеду с вами в участок. Но вы должны мне пообещать, что сделаете всё, абсолютно всё, чтобы вытащить Ло оттуда. Вы должны использовать все свои связи, все свои деньги, все свои возможности. Вы должны доказать его невиновность. Вы меня поняли?       Джонсон и Уилл переглянулись, и Джонсон, наконец, кивнул.       — Мы сделаем всё возможное, мистер Рид, — сказал он. — Можете на нас рассчитывать.       — Тогда езжайте, — сказал Дилан, его голос звучал глухо и устало. — И поторопитесь. Каждая минута промедления может стоить Ло жизни.       Программист шёл по тёмной улице домой, будто бы во сне. Ноги передвигались автоматически, а в голове гудело от мыслей, страхов и вопросов, не находящих ответа. Его мир рухнул в одно мгновение. Теперь Ло сидит в тюрьме, обвинённый в чудовищных преступлениях, а он, Дилан, остался один на один с этой кошмарной реальностью.       Он не помнил, как добрался до дома. Просто в какой-то момент очнулся у своей двери, дрожащими руками вставляя ключ в замочную скважину. Войдя в квартиру, он ощутил давящую тишину, которая показалась ему оглушительной после шума сирен и криков полицейских. Всё здесь напоминало о Ло. Его книги, рисунки, одежда. В горле встал ком, а в глазах снова защипало от слёз.       Дилан опустился на диван, где они обычно сидели вместе, смотрели фильмы, обсуждали прочитанные книги, делились своими радостями и горестями. Сейчас диван казался пустым и холодным.       Парень всячески попытался успокоиться, собраться с мыслями, придумать, что делать дальше. Но ничего не получалось. В голове была лишь одна мысль: "Ло в тюрьме… Ло в тюрьме… Ло в тюрьме…"       От этой мысли ему стало нечем дышать. Грудь сдавило, а к горлу подступила тошнота. Он закрыл лицо руками, пытаясь заглушить нарастающую истерику.       Но сдержаться не получилось. Слёзы хлынули потоком, обжигая щёки. Он зарыдал, как маленький ребенок. Рыдания сотрясали всё его тело, не давая вдохнуть. Он плакал от страха за Ло, от беспомощности, отчаяния и одиночества. Плакал, потому что не знал, как ему помочь, как доказать его невиновность, ведь Харрис однозначно уже давно продумал этот шаг с подставой.       Дилан плакал, потому что понимал, что его друг, добрый, честный и миролюбивый Ло, сейчас сидит в холодной камере, окружённый преступниками, и, возможно, боится, как никогда в жизни.       Он плакал, потому что знал, что Ло не заслуживает этого, что он стал жертвой чужой подлости и жестокости.       Он плакал, потому что понимал, что его жизнь, его мир, его счастье сейчас зависят от того, сможет ли он спасти Ло.       И он не знал, сможет ли.

***

      Камера была крошечной, грязной и сырой. Тусклый свет, проникающий сквозь узкое зарешёченное окно под потолком, едва освещал обшарпанные стены и железную койку, привинченную к полу. Запах плесени, пота и немытого тела въелся в каждую щель, вызывая тошноту.       Лололошка сидел на койке, съёжившись в комок, словно пытаясь занять как можно меньше места. На нём была тюремная роба, грубая и неудобная. Руки всё ещё болели от наручников. В голове царил хаос. Он не мог поверить в то, что произошло. Ещё утром он пил кофе с Диланом, а сейчас сидит в тюрьме. Ему казалось, что он попал в кошмарный сон, из которого никак не может проснуться.       Парень огляделся, пытаясь оценить обстановку. В камере никого не было. Он был один. И это пугало больше всего. Он не знал, чего ждать, что будет дальше.       Ло попытался вспомнить всё, что произошло. Допрос, фотографии, обвинения… Всё это казалось бредом, не имеющим ничего общего с реальностью. Он не убивал никого. Он честный, порядочный человек. Как он мог оказаться в такой ситуации?       В его голове всплыло лицо Джона Харриса. Теперь всё стало ясно. Харрис подставил его. Подстроил всё так, чтобы он выглядел убийцей.       Но зачем? Что он хотел этим доказать? Что хотел от него добиться?       Ло не знал ответа. Но он понимал, что его жизнь в опасности. Если он не докажет свою невиновность, его ждёт тюрьма… или что-то ещё хуже.       Он закрыл глаза, пытаясь успокоиться, но страх сковал его, не давая дышать. Он чуть не стал убийцей, поддавшись ненависти к Харрису. А теперь его самого обвиняют в убийствах.       В тишине, нарушаемой лишь редкими вздохами, звучал другой голос. Его голос. Но искаженный, злобный, полный яда. Голос его паранойи.       Вот и всё, Лололошка, ты проиграл. Ты всегда проигрываешь.       Лололошка сжал голову руками, пытаясь заглушить этот кошмар. Но голос становился всё громче, всё настойчивее.       Думал, что сможешь сбежать? Думал, что сможешь начать новую жизнь? Как же ты ошибался!       Воспоминания, как осколки стекла, вонзались в его разум. Детство, юность, смерть матери, предательства, разочарования… Всё, что он так тщательно пытался забыть, выплывало на поверхность, усиленное злобным шёпотом паранойи.       Это всё ты! Ты сам во всём виноват! Ты притягиваешь к себе несчастья! Ты — ходячая катастрофа!       Ло закрыл глаза, пытаясь отгородиться от этого потока ненависти.       Вспомни Кавински! Ты доверился ему, а он тебя обокрал и бросил! Потому что ты слабак! Потому что ты никому не нужен!       Перед глазами всплыло лицо Кавински, искажённое злобой и презрением. Боль предательства снова обожгла сердце.       А теперь Харрис! Ты думал, что сможешь его перехитрить? Ты думал, что сможешь ему противостоять? Как же ты наивен! Он играл с тобой! Он использовал тебя, чтобы развлечься! И теперь ты гниёшь в этой тюрьме, обвиненный в убийствах!       Лошка задрожал. Голос был прав. Он всегда был прав. Он не заслуживает счастья. Он обречён на страдания.       Ты думал, что Дилан тебя спасёт? Он просто жалеет тебя! Ты ему противен! Он притворяется, чтобы не обидеть тебя! Но он мечтает, чтобы ты исчез из его жизни!       Эта мысль была самой страшной. Потерять Дилана было невыносимо.       Не обманывай себя, Лололошка. Ты — проклятие. Ты разрушаешь жизни всех, с кем ты сближаешься. Дилан — следующий.       Парень почувствовал, как его захлестывает отчаяние. Паранойя лишала его последней надежды.       Ты должен уйти. Ты должен исчезнуть. Ради них. Ради Дилана. Ради всех, кто тебе дорог. Ты должен покончить с собой.       Ло в ужасе распахнул глаза. Суицидальные мысли всегда пугали его больше всего.       — Нет! — прохрипел он. — Я не сделаю этого! Я буду бороться! Я докажу свою невиновность! Я не позволю тебе сломать меня!       Но голос паранойи не унимался. Он был частью его самого. Он был его тенью, его проклятием.       Ты слаб, Лололошка. Ты слишком слаб, чтобы бороться. Ты всегда будешь один. Ты всегда будешь страдать. Прими это. И избавь себя от мучений.       Ло зажал уши руками, пытаясь заглушить этот ужасный голос. Но он звучал в его голове, громче и страшнее, чем когда-либо. И он боялся, что рано или поздно этот голос победит.       В дверь камеры раздался резкий стук. Ло вздрогнул и открыл глаза.       — Дейвисон! — крикнул грубый голос. — На выход!       Лололошка с трудом поднялся с койки. Ноги дрожали. Он подошёл к двери и увидел в глазке надзирателя. Тот злобно смотрел на него.       — Живо! — заорал надзиратель. — Нечего тут рассиживаться!       Ло послушно открыл дверь. Надзиратель схватил его за руку и грубо вытолкнул в коридор.       — Куда вы меня ведёте? — спросил Ло, стараясь сохранить спокойствие.       — Узнаешь, — ответил надзиратель, толкая его вперед. — Не задавай лишних вопросов.       Лололошка медленно шёл по коридору, чувствуя на себе взгляды других заключённых. Они смотрели на него с любопытством, злорадством, а некоторые — с открытой ненавистью. Он понимал, что он здесь чужой, что он — добыча для этих хищников.       Надзиратель привёл его в небольшую комнату, обставленную как кабинет. Там сидел мужчина в форме, с погонами на плечах. Лицо его было суровым и непроницаемым.       — Садитесь, Дейвисон, — сказал мужчина, указывая на стул.       Ло послушно сел, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха. Что его ждёт? Новый допрос?       Мужчина посмотрел на него долгим, оценивающим взглядом. — Я — начальник этой тюрьмы, — сказал он. — И я хочу, чтобы вы знали: здесь свои правила. И вы должны их соблюдать.       Лололошка кивнул, стараясь показать, что понимает.       — Мы знаем, что вам предъявлены серьёзные обвинения, — продолжил начальник. — Но это не значит, что мы будем относиться к вам с предубеждением. Мы будем относиться к вам так же, как и ко всем остальным заключённым.       Лололошка молчал, не зная, что сказать.       — Но если вы попытаетесь нарушить правила, — продолжил начальник, — вы пожалеете об этом. У нас есть способы заставить вас подчиниться. Вы меня поняли?       Заключённый обречённо кивнул.       — Хорошо, — сказал начальник. — Теперь идите. И не доставляйте мне проблем. Скоро у вас сеанс с психиатром.       Надзиратель снова схватил парня за руку и вывел из кабинета. Он отвёл его обратно в камеру и захлопнул дверь.       Ло остался один. Вновь один на один со своим страхом, отчаянием и неуверенностью в завтрашнем дне.       Ему вдруг стало очень холодно.

***

      Дилан сидел на диване, потягивая сигарету прямо в квартире. Ноги, казалось, приросли к нему, не отпуская парня даже на балкон. Программист почувствовал, как его сердце пронзает осознание. Это было что-то новое, неожиданное и пугающе сильное. За эти полтора месяца, которые они провели вместе с Ло стал для него не просто другом, а…чем-то гораздо большим. Он ценил его прямолинейность, его наивный оптимизм, неиссякаемую доброту, способность видеть хорошее в людях, даже когда весь мир казался серым и безнадёжным.       Внезапно его осенило – он влюбился. Влюбился в Лололошку, как мальчишка, с головой, без оглядки. И сейчас, когда Ло был в беде, когда ему нужна была его помощь, это осознание резало сердце острее бритвы. Как он мог допустить, чтобы с ним такое случилось?       Дилан понимал, что сейчас не время для романтических переживаний. Лололошка в тюрьме, его обвиняют в ужасных преступлениях, и он должен забыть о своих чувствах и сделать всё возможное, чтобы вытащить его оттуда. Но боль, разрывающая его изнутри, была невыносимой.       В голове зазвучали вопросы: "Как? Как я могу ему помочь? Что я могу сделать? Я же ничего не знаю, ничего не умею…"       Программист затушил окурок о своё запястье, шипя сквозь зубы от секундной боли, и встал с дивана, подойдя к окну. На улице была ночь, такая же тёмная и безнадёжная, как и в его душе. Он смотрел на город, на мерцающие огни, и чувствовал себя абсолютно беспомощным. Ло всего полтора месяца назад ворвался в его жизнь, и теперь, казалось, его вырвали из неё с мясом.       Нельзя просто сидеть и плакать. Ло нуждается в нём. Он должен найти способ доказать его невиновность, должен вытащить его из этой тюрьмы. Это больше не просто помощь другу, это… необходимость.       Дилан вытер слёзы и нерешительно достал телефон из кармана брюк. Он набрал Ричарда, но тот не отвечал. Наверняка он сейчас с телохранителями.       После нескольких десятков звонков он оставил эту затею. Он сам должен что-то сделать. Иначе просто не сможет с этим жить. Иначе его сердце разорвется на части.

***

      Джон сидел в своём кабинете в клинике, окружённый дорогими вещами и символами успеха. На столе – фотографии, дипломы, награды, свидетельствующие о его блестящей карьере хирурга. Однако взгляд его был устремлен в одну точку, в темноту, где роились воспоминания и обиды, тщательно скрываемые ото всех.       Его лицо, обычно излучавшее уверенность и обаяние, сейчас было искажено гримасой ненависти и злобы. Внутренний мир Джона, в отличие от внешнего, был полон тьмы и страха.       Почему он так поступил? Почему подставил Лололошку, обрекая его на страдания и тюремное заключение? Причин было много, но все они сводились к одному – к болезненной одержимости.       Всё началось с первого взгляда. Когда Джон впервые увидел Лололошку в кофейне, его поразила его красота, его невинность, его уязвимость. Он почувствовал непреодолимое желание обладать им, сделать его своим самым ценным экземпляром в чудовищной коллекции.       Но парень не поддавался. Он был холоден и неприступен, как ледяная статуя. Это лишь подогревало интерес Джона, заставляло его желать его ещё сильнее. Он привык получать всё, что хочет, и Ло не должен был стать исключением.       Однако чем больше Джон пытался сблизиться с Ло, тем сильнее тот отталкивал его. Он презирал его, боялся его, избегал его. Это унижало Джона, разжигало в нем гнев и обиду.       Подставить Ло в убийствах было несложно. Это был способ не только отомстить ему за его холодность и презрение, но и сделать его полностью зависимым от себя. Когда Лололошка окажется в тюрьме, когда ему будет грозить смертная казнь, Джон станет его единственной надеждой. Он предложит ему свою помощь, свою защиту. И тот будет вынужден принять её.       Харрис встал с кресла и подошёл к окну. С высоты своего кабинета он видел весь город. Видел полицейские машины, которые увезли Ло в тюрьму. Улыбка тронула его губы. Всё шло по плану.       Скоро Ло будет у него. И тогда они будут вместе навсегда. Даже если для этого придется разрушить его жизнь.

***

      Лололошку втолкнули в тесную, дурно пахнущую комнату. Зелёные обшарпанные стены давили со всех сторон, а запах дезинфекции щекотал в носу. За металлическим столом восседал мужчина в белом халате — тюремный психиатр.       Ло нервно сглотнул. И без того колотящееся сердце забилось ещё быстрее. Эта комната, этот врач, этот пронзительный взгляд — всё это вызывало первобытный ужас.       — Садитесь, Дейвисон, — буркнул психиатр, не поднимая глаз от папки. Он что-то сосредоточенно изучал, листая пожелтевшие страницы.       Парень опустился на жесткий стул, готовый отвечать на вопросы.       Доктор наконец поднял голову. Его взгляд был тяжёлым, изучающим и будто бы угрожающим..       — Лололошка Дейвисон, — медленно произнёс он, смакуя каждое слово. — Двадцать лет. Обвиняетесь в серии особо жестоких убийств.       Лололошка вздрогнул. Он больше не мог это выносить. — Я невиновен, — прошептал он, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Я никого не убивал.       Психиатр пропустил его слова мимо ушей. — Ваши показания путаны, — продолжил он, будто читая заранее заготовленный текст. — Вы склонны к панике, повышенной тревожности, наблюдаются признаки паранойи. И… что это? Галлюцинации?       — Нет никаких галлюцинаций! — воскликнул заключённый, в его голосе звучало отчаяние. — Меня подставили! Я не понимаю, что происходит!       Доктор лишь усмехнулся — этот звук заставил кровь застыть в жилах. — Все так говорят, молодой человек.       Он снова уткнулся в папку, что-то лихорадочно выискивая. Парень нервно теребил край своей тюремной робы, чувствуя, как надежда ускользает с каждой секундой.       — Хм… интересно, — протянул психиатр, отрываясь от чтения. — Согласно вашему делу, в прошлом у вас были проблемы с ментальным здоровьем. Принимали какие-то препараты, посещали психолога…       — Это было давно, я пережил трудный период, но сейчас все в порядке, — попытался оправдаться Лололошка.       Мужчина покачал головой, не выражая ни малейшего сочувствия. — Не уверен. Ваша нестабильность очевидна. Склонность к импульсивным действиям, неконтролируемый гнев…       — Это неправда! — завопил Ло, чувствуя, как его захлестывает отчаяние. — Я никогда никому не причинял вреда!       — А как насчёт ножа, мистер Дейвисон? — взгляд психиатра стал невыносимо тяжёлым. — Ножа, найденного на месте преступления, с вашими отпечатками. Это тоже неправда?       Лололошка онемел. Он не знал, что сказать. Всё было против него.       Психиатр захлопнул папку и откинулся на спинку стула. — Решение принято, — объявил он тоном, не терпящим возражений. — Вы представляете опасность для себя и окружающих.       — Что это значит? — В голове Лошки что-то оборвалось. Все эти слова звучали так далеко.       — Это значит, — ответил психиатр, — что вы будете переведены в психиатрическую лечебницу для особо опасных преступников. Там вам окажут необходимую помощь и… обеспечат безопасность окружающих.       — Нет! — заорал Ло, вскакивая на ноги. — Я не псих! Я невиновен! Вы не можете этого сделать!       Двое охранников, которые дожидались этого момента, тут же ворвались в комнату и схватили его за руки. Лололошка сопротивлялся, кричал, умолял, но его протесты остались без ответа. Его силой вытащили из комнаты и поволокли по коридору, унося вдаль от надежды, в пучину безумия.       — Помогите! — кричал он, захлёбываясь от ужаса. — Я невиновен! Пожалуйста, не дайте им со мной это сделать!       Но его крики растворялись в холодных стенах тюрьмы, словно эхо в пустом колодце. Впереди его ждала лечебница для душевнобольных преступников — место, где умирает последняя надежда.