Серая душа под пристальным взглядом

      1 февраля, четверг, 23:20       Кабинет Энджи тонул в полумраке, намеренно созданном и тщательно поддерживаемом. Единственными источниками света были холодная синева двух мощных мониторов на массивном стальном столе. Их призрачное свечение скорее прорезало темноту, выхватывая фрагменты: острый угол полированной столешницы, грань стеклянной пепельницы, складки на кожаном кресле, в котором никто не сидел, и лица. Бледные, напряжённые лица двух мужчин, застывших по бокам от босса в стойке «смирно». Они не дышали, казалось, даже не моргали, боясь нарушить хрупкое равновесие тишины.       Мужчина стоял у панорамного окна, глядя на мерцающие огни ночного мегаполиса. Он наблюдал, как внизу, в каменном каньоне улиц, текли реки фар, мигали неоновые рекламные билборды, люди под зонтами спешили покинуть оживлённые улицы, поскорее оказаться дома. Его поза была обманчиво расслабленной: одна рука в кармане брюк, другая опиралась на холодное стекло. Но в гробовой тишине кабинета было слышно едва уловимое, методичное поскрипывание тонкой кожи его перчаток. Он сжимал и разжимал кулак снова и снова, будто разминал пальцы перед уличной дракой.       Дверь приоткрылась без стука — в помещение вошли ещё двое. Их камуфляж — тёмные немаркие куртки и штаны — был безупречно чистым и сухим. Они успели переодеться, прежде чем зайти с докладом к боссу. Профессионалы. Но от них всё равно тянуло холодом промозглых переулков, запахом влажного асфальта и ощущением провала, которое выдавали ссутулившиеся спины и дрожащие руки.       — Энджи... — начал тот, что был ближе к двери. — Мы... не нашли их следов. Ни в радиусе десяти кварталов от дома, ни на выездах. Сеть камер, которую мы подключили, ничего не дала. Полный ноль. Но мы всё ещё пытаемся, прочёсываем…       Мужчина у окна медленно, почти неохотно обернулся. Свет от мониторов упал на него теперь сбоку, резко очертив высокие скулы, прямой нос, тонкие, плотно сжатые губы. Его зелёные глаза отражали холодное сияние экранов и абсолютное отсутствие интереса. Он оторвался от созерцания города и перенёс всё своё внимание на говорящего.       Неспешным шагом он подошёл к нему. Расстояние в несколько метров он преодолел в полной тишине, и только мягкий шорох его подошв по тёмному паркету нарушал напряжённое молчание. Он остановился вплотную, нарушая личное пространство, дыша одним воздухом с наёмником. Не сказал ни слова. Просто смерил его взглядом — долгим, изучающим, будто оценивая не человека, а бракованный товар. Взгляд скользнул от стриженного затылка к неподвижным плечам, к рукам, бессильно висящим по швам.       А потом одним резким, отточенным движением он врезал.       Удар кулаком в плотной кожаной перчатке пришёлся точно в солнечное сплетение. Звук был глухим. Воздух из лёгких наёмника вырвался с хриплым, болезненным всхлипом. Его глаза округлились от шока и нехватки кислорода. Он сложился пополам, плечи съехали вперёд, и он рухнул на колени, упёршись лбом в пол, давясь беззвучным, судорожным кашлем, пытаясь вдохнуть.       Энджи даже не взглянул на него. Его глаза теперь были прикованы ко второму наёмнику, который стоял как вкопанный, опустив голову, втянув шею в широкие плечи, будто пытаясь стать невидимым.       — Объясни-ка мне, — начал мужчина, присаживаясь за стол, — как стая напуганных крыс до сих пор остаётся не пойманной? Разве вы не должны были уже через три дня их устранить? Я вам плачу слишком мало?       Второй наёмник молчал, его горло сжалось. Он не решался поднять взгляд, боясь встретиться с тем же холодным, оценивающим взором.       — Мистер Грейвс, нет, конечно, вы платите нам достаточно! Мы… проверили все их старые связи, возможные убежища, адреса родственников. Ничего. Полный ноль. Как будто они никогда не существовали. Но мы не сбавляем темп, босс. Мы расширяем периметр, подключаем другие ресурсы.       — Ресурсы, — Энджи повторил это слово с такой ядовитой, ледяной насмешкой, что у наёмника по спине пробежал холодный пот. — Мои ресурсы, которые я с таким трудом собирал и оттачивал годами, вы уже исчерпали. И что я получил взамен? Ничего. Вы даже не можете справиться с такой простой задачей.       Он тяжело вздохнул, сдавливая в груди это чистое, почти животное желание — достать пистолет и покончить с позором здесь же. Пуля в лоб была куда более логичным финалом для таких неудачников, чем их лепет. Отвернувшись к окну, Грейвс нащупал в кармане телефон. Экран тускло светился под грудой непрочитанных сообщений — все от Харриса.       — Джон Харрис звонил час назад, — произнёс Энджи ровным, почти бесстрастным тоном. — Он был глубоко разочарован. Он напомнил мне, что если мы не раздавим их, то вся наша прекрасная сделка по «Лотосу»… — он сделал театральную паузу, — может развалиться, как карточный домик. Потому что параноидальный гений, который варит для нас золото, не потерпит даже призрака угрозы своему трону. Он видит угрозу в каждой тени. И сейчас ваша некомпетентность отбрасывает на его проект очень длинную, очень неприятную тень.       Мужчина вдруг подался вперёд. Локти упёрлись в стол, подбородок опустился на сложенные ладони. И из-под нахмуренных бровей на наёмников нацелился тот самый взгляд — безжалостный и прицельный.       — Так что поймите: вы не просто не выполнили задание. Вы не просто опозорили себя. Вы поставили под прямой удар дело, которое стоит больше, чем ваши жалкие, никому не нужные жизни. Постарайтесь. Запугайте, купите, убейте, если нужно, но добудьте информацию. У вас есть сорок восемь часов. Если через двое суток я не получу на этот стол адрес, координаты — что угодно! — вас отдадут Харрису в качестве извинения. А он, — уголок рта Энджи дёрнулся в усмешке, — не склонен к пустым разговорам. Его методы убедительнее. И когда он начнёт с вами "работать", вы будете молить о том, чтобы эта пуля была уже у вас в голове.       Второй наёмник резко, почти машинально кивнул. Он наклонился, с силой впиваясь пальцами в плечо всё ещё корчащегося на полу коллеги, и грубо поднял его.       — Понял. Мы их найдём. В кратчайшие сроки.       — Убирайтесь, — Энджи махнул рукой, стирая их из своего поля зрения. Затем достал телефон, чтобы прочесть все сообщения, что ему отправил Харрис:       13:30 Джон: Статус?       23:15 Джон: Прошло 6 часов. Где отчёт.       01:05 Джон: Молчание — не признак работы. Это признак отсутствия результата.       02:50 Джон: Вторая группа также не вышла на связь. Объяснись.       04:10 Джон: Вы задерживаете не только моё время. Вы задерживаете «Лотос». Это больше, чем ошибка.       04:45 Джон: Время истекает, Энджи.       Энджи откинулся в кресле, отодвинув телефон, как будто он излучал жар. Что он мог ответить? «Мы пытаемся»? Это звучало бы как насмешка. «Я беру ситуацию под контроль»? Это уже была ложь — контроль ускользал, как вода сквозь пальцы. Любое слово, кроме «Сделано», было бы признанием слабости. А слабость в их новой империи была единственным непростительным грехом.       Он зажмурился, ощущая, как тиски паники — холодные, железные — начинают сжиматься не вокруг его подчинённых, а вокруг него самого. Джон не ждал отчёта. Он ждал результата. А раз его не было, то любые сообщения становились просто бессмысленными.       Палец завис над клавиатурой. Курсор мигал в пустом поле для ответа, насмешливо ожидая слов, которых у Энджи не было. Вместо них в голове звучала только тяжёлая, мёртвая тишина — та самая, которую Джон так презирал.

***

      2 февраля, пятница, 9:40       Дилан, затаив дыхание, балансировал с подносом в руках. Он медленно переступил порог, огибая разбросанные по полу вещи. На подносе, старательно накрытом салфеткой, дымилась идеальная яичница-глазунья — желтки, как два маленьких солнца, обрамлённые румяной корочкой. Рядом лежали несколько полосок бекона, что похрустывал уже на вид, и большая, до краёв наполненная кружка крепкого зелёного чая — именно такого, как любил Ло. Дилан бережно поставил поднос на тумбочку, придвинув её поближе к кровати, и сел на край матраса. Он долго смотрел на спящее лицо возлюбленного, на разметавшиеся по подушке русые пряди, на тени под длинными ресницами. Потом мягко, почти невесомо, потрепал его за плечо.       — Подъём, солнышко. Завтрак подан.       Лололошка что-то промычал, уткнувшись носом в подушку, затем, кряхтя, с трудом разлепил веки. Утренний свет, пробивавшийся сквозь окно, резал глаза. Мир какое-то время плыл и двоился, пока наконец не сфокусировался на подносе. Увидев старательно разложенные яичницу и бекон, он не смог сдержать сонной, но самой настоящей улыбки.       — Ди, ну зачем? — прошептал он, голос ещё низкий и хриплый от сна. — Мы бы вышли и позавтракали со всеми. Не нужно было.       — Не-а, — Дилан твёрдо качнул головой, поправляя поднос так, чтобы Ло было удобнее. — Там Глен для всех приготовил свою «суперполезную» овсянку. Пусть будет полезно тем, кто в состоянии это есть. А у нас с тобой, — он сделал маленькую паузу для значительности, — отдельный завтрак.       Ло фыркнул, короткий смешок вырвался у него из груди, и он приподнялся на локтях, натягивая одеяло до самого живота, прячась от утренней прохлады в комнате. Дилан поставил поднос между ними на одеяло и присел поближе, не сводя глаз с Лололошки. Он следил за каждым его движением: как тот берёт кружку обеими руками, грея ладони, как делает первый глоток. Ло сморщился. По лёгкой гримасе на его лице Дилан сразу понял — чай, который он так торопился донести, уже остыл до почти прохладного.       — Признавайся, — Ло отложил кружку и взял вилку. Он отломил кончик полоски бекона, и в тишине комнаты раздался громкий, сочный хруст. — Кто помогал готовить? Самому тебе такое не сварганить. Ты яичницу-то обычно или до углей сжигаешь, или с сырым желтком подаёшь.       — Ты думаешь, что я настолько не умею готовить? — засмеялся Дилан, — сам готовил, это же простецкое блюдо. Яичницу и дурак приготовит.       Лололошка, всё ещё жуя и с наслаждением причмокивая, кивнул, признавая его правоту, и приступил к яичнице, аккуратно отрезая себе маленькие кусочки. Он ел медленно, смакуя.       — Вкусно, — сказал он наконец, глядя Дилану прямо в глаза. — Правда, спасибо.       — На здоровье. Кстати, — Дилан наклонился ближе, понизив голос до шёпота, будто стены могли не только слушать, но и доносить, — будь сегодня осторожней. Джодах чего-то не в духе. Серьёзно.       — Не в духе? — Ло нахмурился, откладывая вилку. По его лицу пробежала тень беспокойства. — Что на этот раз случилось? С Ривером проблемы?       — Не знаю. Но попадаться ему под руку я уж точно не собираюсь. Ричи вон уже попался — за что-то его обматерил, причём так, что тот сейчас в своей комнате сидит и носа не высовывает.       — Странно… — Ло потёр виски. — Что-то серьёзное, видать. Обычно он по мелочам не взрывается.       — Не знаю и знать не хочу, — Дилан с лёгким раздражением махнул рукой. — Он уже заебал со своими перепадами настроения. Нам и так тяжело, а тут ещё он со своими нервами.       — Ди, а у кого в такой ситуации крыша не поедет? Он один всё на себе тянет. И за тебя, и за меня, и за всех.       — Хороший вопрос, — Дилан тяжело вздохнул, смягчаясь. Он провёл пальцами по руке Лололошки. — Понимаю, ладно? Понимаю. Но это не отменяет того, что к нему сейчас лучше не лезть. Пусть остынет. А то мало ли...       Их тихий, уютный разговор был грубо и внезапно прерван криком, донёсшимся из кухни. Это был рёв, полный такой дикой ярости, что звук, казалось, не прошёл через дверь, а врезался в саму стену. Оба вздрогнули и застыли на месте, инстинктивно втянув головы в плечи, затаив дыхание, чтобы дослушать.       — Как это нам не получится перебраться через границу? Ави, ты блять, издеваешься?       Дилан и Ло переглянулись. В глазах Ло — мгновенный испуг, в глазах Дилана — тревога и «я же говорил». Без единого слова, синхронно, они сорвались с кровати, забыв про поднос, и на цыпочках, прижимаясь к стене, выскользнули в коридор. Ричард и Глен уже стояли там, замершие, спинами прижавшись к стене. Лица у обоих были бледные. Ричард нервно кусал губу, Глен же внимательно вслушивался в разговор. Вся четвёрка, притаив дыхание, наблюдала за происходящим из-за угла с безопасного расстояния, но достаточно близко, чтобы слышать каждое слово.       Из кухни доносился сдавленный, надтреснутый голос Джодаха:       — А так, документов нет! Пойми!       Его тут же перебили. Голос Саймона звучал как удар хлыста, холодный, отточенный, безжалостный:       — Ави, какого это хуя сделали всем, кроме него? Ты же сам всё это должен был проверить, продумать на десять шагов вперёд! На этом весь план держался!       — Я блять сам не знаю! — почти беспомощно взвыл Джодах. — Солус, не капай мне на мозги!       — Я ещё даже не начинал! — загремел Саймон. — Джодах, ты вообще осознаёшь? К нам с минуты на минуту могут нагрянуть и просто убить! А ты тут рассказываешь такие прекрасные новости! Значит, нам придётся сидеть тут и дожидаться, пока либо федералы соберутся, либо Харрис нас найдёт? — Он язвительно, с ядовитой усмешкой в голосе растянул следующую фразу:       — Ахуенно, ничего не скажешь. Просто прекрасный, гениальный план.       — Будь потише, — устало пробурчал Джодах, закрывая глаза. — Детей испугаешь.       — Испугаю? — раздался тяжёлый, гулкий шаг по кухонному полу. — Они уже стоят и уши греют, да, ребята? Не стесняйтесь, выходите!       Солус появился в проёме кухни, его взгляд метнулся прямо в их укрытие. Четвёрка нехотя, словно школьники, пойманные за хулиганством, вышла на открытое пространство, уже не прячась. Дилан инстинктивно сделал полшага вперёд, слегка прикрывая собой Ло.       Джодах стоял посреди кухни, прислонившись к столешнице, и казался внезапно постаревшим на десять лет, сломленным. Его одежда была помятой, тени под глазами — фиолетовыми, он нервно провёл рукой по лицу, по грубой, еле проглядываемой колючей щетине.       — Джодах, — начал Дилан, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и нейтрально, — почему мы не сможем уехать? В чём проблема?       Джодах медленно открыл глаза и посмотрел на парня. Взгляд был тусклым, усталым до смерти.       — Лололошке не сделали документы, — глухо выдохнул он, будто выносил приговор.       В комнате на секунду повисла гробовая тишина. Ло резко опустил глаза, будто получил пощёчину. Его пальцы бессознательно впились в край собственной футболки, сжимая ткань. Он сделал маленький, почти незаметный шаг назад.       — И почему же? — спросил Дилан, и его голос потерял всю теплоту, став ровным и грубым.       — Я не знаю, — ответил Джодах. — Все наши удостоверения готовы, но для Ло — нет. Я не знаю почему. Контакты молчат, никто не отвечает. Я не знаю.       Дилан замер. Он медленно повернул голову, его взгляд скользнул по побелевшему лицу Ло, а затем вернулся к Джодаху. Когда он снова заговорил, в его голосе не было ни капли прежней лёгкости или понимания.       — Ави, — произнёс он, отчеканивая каждое слово с леденящей чёткостью. — Ты просто ахуенно решаешь проблемы. Ничего не скажешь.       И эти слова, прозвучавшие в мёртвой тишине кухни, повисли в воздухе тяжёлым, неразрешимым обвинением.       — Я понимаю, что вас подвёл, — начал Джодах, не глядя ни на кого, уставившись в стол, — но дайте мне время. Я разберусь.       — Время? — Саймон, не сдержавшись, со всей дури влепил другу подзатыльник — не больно, но унизительно, как расшалившемуся пацану. Звук ладони по затылку прозвучал гулко. — Джодах, его у нас может не быть! Ривер говорил месяц, а то и больше? Ну вот, отсчёт пошёл. А мы сидим на пороховой бочке, которая может рвануть в любую секунду. Ты это осознаёшь? Осознаёшь?! — Саймон ткнул пальцем в сторону окна, за которым лежал пронизанный слежкой город.       Лололошка, до этого момента молча переживавший свою вину, глубоко вздохнул. Он прикусил нижнюю губу, оставив на ней белую полоску от зубов, и сделал шаг вперёд, к Джодаху.       — Так... я тут один справлюсь, — выговорил он, не глядя Дилану в глаза. — А вы... езжайте. Уезжайте, пока есть шанс. Потом меня как-нибудь выцепите.       Дилан тут же, почти молниеносно, положил руку на плечо возлюбленного, грубо поворачивая его к себе. В его глазах вспыхнула тревога.       — Ло, ты че, ебанулся совсем? — прошипел он так, что слышно было только им двоим, но интонация резала воздух. — Какого хуя мы должны уехать и оставить тебя одного? Харрис накроет тебя за сутки! Не говори глупостей!       — Но, Дилан... — Ло попытался вырваться, но рука на его плече была стальной.       — Малец, он прав, — сухо врезался в их спор Солус. Он скрестил руки на груди, и его взгляд был беспощаден к Лололошке. — Мы не можем ехать без тебя. Либо все, либо никто.       Ло окончательно сник. Он опустил плечи под тяжестью руки Дилана, но не отстранился.       — Ну неужели... неужели никто не может сделать ему документы? — почти взмолился Дилан, переводя взгляд с Джодаха на Саймона. — Вот прям ни одного контакта на примете?       — Нет, — ответил Джодах одним словом. В этом «нет» была окончательность падающего ножа гильотины. — Те, кто мог, уже не отвечают. Остальные слишком опасны, это будет равноценно сдаче нас самих.       — Ну, приехали, — Саймон выдохнул так, будто из него выпустили весь воздух. Он с силой провёл ладонью по лицу, разглаживая морщины усталости и разочарования, и, не сказав больше ни слова, резко развернулся и ушёл к себе в комнату, громко хлопнув дверью. Джодах остался сидеть на своём стуле, сгорбившись, будто неся на спине невидимый, невыносимый груз.       — Мы завтра планировали уже уезжать, — тихо, как эхо от давно умершей надежды, добавил Ави.       Дилан сжал кулаки так, что костяшки побелели. Он посмотрел на лицо возлюбленного, на его дрогнувшие губы, и ярость внутри него медленно стала остывать.       — Ладно, — произнёс он твёрдо, отпуская плечо Ло, но тут же обвивая его рукой за талию, притягивая к себе. — Подождём ещё. Так или иначе, нам нужно продержаться. Ещё немного. Мы продержимся.       — Лололошка, прости, — выдохнул Джодах, наконец подняв на него глаза. В них была не адвокатская хитрость и не лидерская воля, а простая, человеческая усталость и стыд.       — Джодах, ну что ты, — Ло качнул головой, и на его лице появилась слабая улыбка. — Всё хорошо. Не получилось сейчас, значит, сделают позже. Почему все делают из этого такую трагедию? Главное, что нас ещё не нашли. Значит, твой план с убежищем сработал. Так что возьми себя в руки. Ты нам нужен, Ави. Без тебя мы вообще никуда.       Джодах взглянул на него, и в уголках его глаз дрогнуло что-то тёплое, почти неуловимое. Он еле заметно улыбнулся — первой за сегодня настоящей, хоть и уставшей улыбкой — и кивнул.       — Спасибо, — сказал он просто. Потом глубоко вдохнул, выпрямил спину. — И ещё новости. Не очень.       Он повернул к ребятам монитор ноутбука. На экране плясала новостная сводка — кадры, снятые на трясущийся телефон: искажённые гримасой паники лица в свете мигалок, давка, крики. Заголовок гласил: «Новый наркотик „Лотос“ добрался и до нас». Ниже — сводки из якобы «анонимных источников в полиции» о рекордных задержаниях за ночь и переполненных реабилитационных центрах, которые уже отказываются принимать новых.       В комнате все умолкли, переваривая прочитанное. Они смотрели на экран, и каждый видел в этих кадрах доказательство. Доказательство того, что тень Харриса и его детища длиннее, чем они думали. Что пороховая бочка, на которой они сидели, была подключена к детонатору, ведущему прямиком к лаборатории безумного гения.       — Пиздец, — коротко, одним выдохом, подытожил Глен.       — Пиздец, — тихо, но чётко, эхом повторили остальные. Потому что другого слова для того, что они видели, и для того, что их ждало, действительно не находилось.

***

      19:20       Гостиная стала штабом без идей. Ребята расположились там с кружками ромашкового чая, но напиток не приносил ни ясности, ни умиротворения. Они перебирали варианты, мысленно натыкались на тупики и отбрасывали их. В голове стоял густой, непробиваемый туман, в котором не было видно ни одной верной тропинки.       Через несколько часов гнетущего молчания, когда нервы были уже на пределе, тишину разрезал резкий, пронзительный сигнал с ноутбука Джодаха. Все за столом вздрогнули и переглянулись — в этом мгновенном, безмолвном обмене взглядами мелькнула и слабая надежда, и леденящий душу страх.       Ави первым сорвался с места. Он рванулся к ноутбуку, движения его были отрывистыми, лихорадочными. Палец ударил по тачпаду — экран вспыхнул, залив его лицо снизу мертвенным синеватым светом. Он впился глазами в сообщение. И застыл.       Видно было, как его плечи напряглись до окаменения, как скулы выступили под кожей от стиснутых челюстей. Он стоял, не дыша, уставившись в строки текста. Когда он медленно поднял голову, его лицо исказилось маской чистого, неподдельного страха. Он облизнул губы, но на языке осталась лишь шершавая, пыльная сухость.       — Что там, Джодах? — обеспокоенно спросил Ричард, первым нарушив тишину.       Джодах не ответил. Словно в трансе, он отключил ноутбук от зарядного устройства и, держа его перед собой, тяжело зашагал в гостиную. Поставил устройство на журнальный столик перед диваном, где замерли остальные. Экран всё ещё светился, бросая на их напряжённые лица мерцающий свет.       Глен, сидевший ближе всех, наклонился вперёд. Текст был прочитан за секунды — и этого хватило, чтобы стереть все эмоции с его лица. Он медленно, с непривычной нерешительностью в голосе, начал читать вслух: Джодах, давно не виделись. Я всегда восхищался твоей изобретательностью. Фальшивые документы — это мило. Наивно, но мило. Ты же адвокат, Ави. Ты должен понимать: любая система имеет уязвимости. Особенно та, что построена на старых связях. Генри был так любезен, что отдал мне всё. И твой заказ в том числе. Он лежит передо мной на столе — аккуратная пачка чужих жизней, которые так и не начались. Не трать силы на новые попытки. Любая дверь, в которую ты постучишься, теперь ведёт ко мне. Любая тень, в которую ты спрячешься, — моя. Просто жди. Наслаждайся тишиной. Это последнее, что у тебя осталось, прежде чем ты услышишь мои шаги.

Джон

      Последнее слово — имя — Глен произнёс почти шёпотом, но оно повисло в воздухе тяжелее свинца. Это был их последний козырь, тайная лазейка — и её демонстративно бросили на стол перед ними, будто трофей. Тем самым им ясно дали понять: они больше не игроки. Они — загнанная дичь. А охотник уже вошёл в лес и теперь лишь ждёт, наслаждаясь их предсмертным ужасом, прежде чем сделать свой шаг.       — Он добрался до Генри.. Наши документы у него... Это финиш.. — Джодах медленно опустился на диван рядом с Саймоном, пружины жалобно заскрипели под его весом. Совсем обессиленно он откинулся на спинку, будто его позвоночник внезапно растворился. Руки бессильно упали на колени.       — Всё хорошо, Джодах, — тут же, почти машинально, отозвался Солус, отбросив утреннюю обиду. — Он просто играет с нами..       Ави не ответил. Внезапно, резким движением он сорвался с дивана, подбежал к огромному панорамному окну и, отстранив Ло, выглянул на улицу, вжимаясь лбом в холодное стекло. Его глаза, суженные до щёлочек, лихорадочно сканировали тёмный переулок, крыши соседних домов, чёрные проёмы подъездов. Тишина. Ни тени движения. Ни одного подозрительного силуэта.       — Так... — раздался голос Дилана. — Я считаю, что можно начинать заказывать себе гробы. Выбирать дизайн, материал.       Его тут же резко ударил по плечу Лололошка.       — Ди, не время! — голос Ло дрожал от смеси страха и злости. — Не время для твоего долбанного юмора!       — Ладно, ладно, — Дилан потёр место удара. — Я просто... попытался разрядить обстановку. Вижу, не вышло.       Он обвёл взглядом комнату, пробежался по лицам. Джодах у окна, спина его была напряжена струной; Саймон, сжавший кулаки на коленях; Глен, смотрящий в одну точку; Ричард, обхвативший себя за плечи, будто замерз; Ло дышал коротко и часто. Все они были погружены в молчаливую, жуткую работу — осознание всего масштаба катастрофы. Их нашли. Их переиграли. Их лишили будущего, даже фальшивого.       — То есть, — голос Ричарда прозвучал тихо, но чётко, разрезая тишину, — все наши планы... просто накрылись медным тазом?       Никто не стал его поправлять или уточнять. Просто несколько кивков — коротких, обречённых. Саймон, Глен, Дилан. Даже Ло, не глядя, кивнул, опустив голову.       — А адрес... — Ричард сглотнул. — Думаете, у него есть наш адрес? Этот?             — Не знаю, Ричи, — ответил Джодах. — Но если Генри сдал документы, то сдал и все цепочки, все контакты, все точки выхода. На всякий, абсолютно всякий случай... — он сделал паузу, и в комнате раздался ещё один сигнал сообщения.       Каждый в комнате боялся подойти ближе, прочитать то, что могло оказаться страшнее уже услышанного. Но кто-то должен был это сделать. Дилан тяжело вздохнул, взял в руки ноутбук и монотонно, без интонаций, зачитал сообщение вслух: Ави, через 40 минут будут мои люди. Если Харрис уже отправил к вам гостей — мы их встретим по дороге. Федеральная группа уже в городе. Мы начинаем операцию против Харриса. Вы — ключевые свидетели. Ваша миссия по выживанию окончена. Начинается миссия по зачистке.            

Микаэль Ривер

      Джодах неверяще посмотрел на Дилана и остальных. Дилану пришлось перечитать сообщение ещё раз — медленно, раздельно, — чтобы смысл наконец достиг каждого.       — Стоп, то есть… это правда? — голос Лололошки прозвучал рядом, тихий, полный детского недоверия. — Всё… всё заканчивается? Мы спасены?       — Похоже на то, — ответил за Дилана Саймон. Но в его голосе не было и тени облегчения. Все разом обернулись к нему.       Солус стоял у бокового окна в кухне, выходящего в переулок. Он оттянул край плотной шторы одним пальцем, оставив щель не шире сантиметра. Его лицо было повёрнуто к стеклу, профиль жёстко вырезался на фоне уличного мрака тусклым светом из гостиной.       — Вот только, кажется, — произнёс он, не отводя глаз от щели, — его псы прибежали раньше, чем твои люди. И, судя по всему, уже взяли дом в кольцо.