Обещание дороже денег

-Повтори-ка еще раз. -Я в положении. – не по ситуации безэмоционально, ответила Тобирама, исключая вероятность идиотской шутки, устало опершись о дверной косяк их общей спальни Мадара непроизвольно выдал нервный смешок, тот час забывши о чертовом поясе парадной юкаты, с которым он до сего момента маялся, повязав его кое-как кривым бантом, на автомате. Столько противоречивых чувств он испытал за одну секунду, что и не знал с чего бы начать. Очередные супружеские разногласия, произошедшие этим утром, все еще заставляли кипеть кровь. Поссорились они тогда по-крупному, наговорив друг другу многое, чего говорить не следовало бы, даже в пылу бурных выяснений отношений. И вот те раз! Явившись со службы гораздо раньше чем ожидалось, Сенджу, одним своим видом вызывающая желание придушить, после громкого утреннего инцидента, просто убивает его наповал, заставляя забыть все заранее припасенные слова для встречи. -Точно? – решил на всякий случай уточнить порядком растерявшийся Мадара, только сейчас замечая, как побелела пуще прежнего его супруга, от алых губ, словно вся краска схлынула, плотно сжатые уста теперь, по цвету почти сливались с кожей -Точно, я несколько раз проверилась. – сразу, с безапелляционной холодностью, отрезала Тобирама -Не ты ли мне, помнится, говорила, что гены Учиха и Сенджу конфликтуют, и шанс получить общее потомство практически нулевой. – резонно заметил Мадара, опершись рукой о подоконник, присев на край, абы думалось получше, а обдумать и переварить тут следовало многое Он мало что смыслил в тонкостях генетики, зная лишь то, что было доступно пониманию большинства. Все выходцы из именитых кланов, дорожат своими геномами, гордясь, охраняя их как зеницу ока, развивая родовые способности, и постоянно ища пути к их усилению. Не ровен час, когда в непрекращающейся гонке за силой, найдутся индивиды, желающие создать новую породу, взрастив бойца со способностями клана противника. Среди Учих и Сенджу, нашлись подобные энтузиасты в военные годы, однако все их, не отличавшиеся особой гуманностью попытки, так и не увенчались успехом. Будто сама природа протестовала против их слияния. Благодаря Тобираме, более подробно изучавшей этот феномен, Мадара знал, что их геномы – доминантные, между Сенджу и Учихами отсутствует всякая совместимость. И оттого, учитывая все эти факты, у него никак не получалось взять в толк, каким образом, его ненаглядная – урожденная Сенджу, из главной ветви, без наличия каких-либо чужаков среди ближайших родственников, смогла понести от такого же чистокровного Учихи. Это, мягко сказать, озадачивало. -А что? – вмиг ощетинилась Тобирама, повысив голос, - Сомневаешься что выводок от тебя? -На тебя уже гормоны действовать начали? – присвистнул Учиха, «о ками-сама, да когда ж она забудет тот дурацкий эпизод с ревностью к этому хлыщу Нара» Раздраженно шикнув, пробормотав себе под нос нечто неразборчивое, Сенджу собиралась было покинуть комнату, но Мадара присек этот маневр. Преодолев в несколько широких шагов разделяющее их расстояние, он притормозил ее, введя обратно в спальню. -Стой. Успокоилась. – строго наказал он, надавив на плечи, заставив недовольно насупившуюся жену присесть на край так и не заправленного с утра, общего ложа, - Ты и сама прекрасно понимаешь, чем вызвана моя реакция. – старался как можно тщательней подбирать слова Учиха, осторожно приобняв взвинченную супругу, - Я и не думал в тебе сомневаться, ты просто огорошила меня этой новостью. Мадара и не помнил, когда в последний раз видел ее настолько взволнованной. Часть его, до сих пор со скепсисом воспринимала весть о положении, но ведь, Тобирама не паникерша и не истеричка, она не станет доверять поверхностным обследованиям, которые могут черти что показать, и вряд ли бы сообщила ему, не будучи на сто процентов уверенной. В душе, потихоньку, неуверенным, маленьким огоньком, разрасталось нечто светлое, теплое. Чувство радости, не спеша, окутывало Учиху. -И какой срок? – тихо, словно боясь спугнуть, спросил он, привлекая супругу поближе, объятия стали теснее -Уже больше месяца. – также тихо ответила Сенджу, - Пятая неделя. -Как?! Неужели ты ничего за это время не заметила, и не почувствовала? – в который раз за этот день, обалдел Учиха. То, как порой безответственно Тобирама относилась к собственному здоровью, просто не укладывалось в голове. Пропустить собственную беременность – это апофеоз, крайняя степень кретинизма. Что дальше? Конечностей не досчитается, и не заметит? Он обязательно найдет время, дабы высказать пару ласковых, но не сейчас, Сенджу и так сполна наказана переживаниями. -Я прошу, хоть ты не начинай. – взмолилась Тобирама, - Мне недавно, Мито весь мозг по ложке выела, когда все окончательно подтвердилось. – «и правильно сделала» - не стал озвучивать Мадара, благоразумно промолчав, - Знаю, что виновата, не прислушалась вовремя к сигналам организма. Но у меня и так, цикл сбился. Я ж, в последнее время только пищевыми пилюлями перебиваюсь, оттого и задержки перестали быть редкостью. – принялась оправдываться Сенджу, не спеша встречаться взглядом с мужем -Ох, хорошо что напомнила, надо будет обязательно выбросить всю эту химозную дрянь из дому. – решительно заявил Мадара, лишний раз уверившись во вреде этой гадости, созданной его неугомонной изобретательницей. Замена полноценным завтракам и обедам в одной таблетке – чушь какая! «Дооптимизировалась, пизда деловая. Настолько было жаль уделять время приему пищи, что решила добровольно травится каким-то говном спрессованным» - Учиха едва не взорвался, удерживая в узде свое негодование. А на мысли, что Тобирама могла навредить не только себе, он предпочел не останавливаться, дабы не будить в себе лихо. – Но сейчас, это не самое важное. Главное, чтобы ты восстановила режим сна, и перешла на нормальный, сбалансированный рацион питания. Больше никаких ночных смен, и лучше тебе не знать, что я с тобой сделаю, если вновь будешь пренебрегать нуждами собственного организма. Помни, что ты теперь живешь не только за себя. – отчитал он, не терпящим возражений тоном, будто нерадивого подчиненного, невольно повысив голос -Пожалуйста, ответь мне честно, - неуверенно, совсем ей не под стать, в пол голоса спросила Тобирама, - ты и вправду рад, или говоришь все это лишь чтобы утешить меня? Я пойму, если тебе не нужен этот… - закончить фразу ей было не дано, Мадара, развернув к себе за подбородок, обрубил на корню все попытки избежать прямого взгляда глаза в глаза, Сенджу вмиг устыдилась, смотря в бездонные, ставшие родными очи, эмоция отображенная в них, была красноречивей всех слов. -Душа моя, тебе что, кислород в мозг перестал поступать? Или ты помимо пищевых пилюль, еще чего позабористей употребляешь? – при иных обстоятельствах, за такие слова, Учиха непременно бы получил в свой адрес реакцию похлеще слов, но сейчас, Сенджу молчала, коря себя за то, что позволила себе усомнится в супруге. Какими бы мудачествами по своей дурной природе, Мадара не страдал, подлость была ему чужда, - Чем я дал тебе повод так думать? Как я могу быть не рад, что моя любимая женщина скоро подарит мне наследника? Я и мечтать не смел, что именно у нас, получится сотворить чудо, произведя на свет столь уникального ребенка. – улыбнулся он так обезоруживающе искренне, что в груди Тобирамы аж защемило, - И мне плевать, насколько это возможно, с точки зрения, твоей любимой науки. Весь наш мир, буквально соткан из случайностей, им невозможно найти рациональное объяснение, они не подвластны законам логики. Я не знаю по чьему замыслу, нам была дарована возможность продолжить свой род. Не знаю, происки каких богов, но раз это случилось, значит, так и было суждено. Благодаря череде счастливых случайностей, я когда-то заполучил в жены самую прекрасную на этой земле женщину, и теперь, благодаря еще одной случайности, мы обретем возможность зваться родителями. -Ты, просто никогда не говорил, что хочешь от меня детей. – за все годы брака, начавшегося с бурного романа, Сенджу не могла припомнить ни одного серьезного разговора на тему расширения их скромного семейства. О детях, речь вообще заходила редко, Мадара никогда не изъявлял желания обзавестись наследниками. Когда она поделилась с ним подробностями исследований из трудов других ученых мужей, с неутешительными выводами касательно «скрещивания» Учих и Сенджу, он отреагировал ровно, совсем не выказав грусти и печали, от недоступности такой простой людской опции как - самовоспроизводство. Хоть, Тобирама и знала, как на него наседают старейшины клана, убеждая взять в наложницы женщину, способную подарить здоровых и сильных детей, ставя в пример младшего брата, что сумел не только добиться дамы сердца, но и заделать с ней сына, выполнив свой «долг». Он никогда не обсуждал с ней, этот продолжительный прессинг, что все набирал с каждым годом обороты. Сенджу не нужно было ни о чем допытываться у молчавшего, как партизан мужа, ей и так непрозрачно намекнули о ее положении. Мадаре совершенно необязательно было знать о недавнем визите в дом советников, во время его отсутствия, в разговоре, ее прямо поставили перед фактом, что поиск подходящей кандидатуры на роль матери наследников главы клана, уже идет полным ходом, и ей следует примирится с судьбой «жены второго плана». Ведь, они никак не могут позволить, чтоб такие сильные гены, оказались потрачены впустую, не получив продолжения. Травить себе душу, думая, знал ли Мадара о планах совета, Тобирама не хотела, ей обо всем сказало его равнодушие, тогда, во время обсуждения генетической несовместимости двух кланов. А потому, слышать сейчас неподдельно радостные речи, было так странно, и почти дико. Но и сомневаться в супруге, она не привыкла, особенно, когда ее прижимают к себе столь трепетно, глядя так невозможно нежно. -Потому что до сегодня, я и не знал, что мое семя способно сотворить такие чудеса. – в шутку, горделиво заявил Учиха, чуть приосанившись, - Да и женился я на тебе не потому что хотел наследников, я хотел видеть рядом лишь тебя, какой бы ты порой, жуткой занозой не была. Наш союз построен вопреки всем «несовместимостям», и этот пока нерожденный ребенок – доказательство нашей любви. Мадара, окрыленный свершившимся чудом, готов был носить супругу на руках. Пожалуй, впервые за всю свою жизнь, он испытал такую мощную, ни с чем не сравнимую эйфорию. Учиха не ожидал, что способен так радоваться, словно беззаботный мальчишка. Казалось, будто нашлась та самая недостающая частичка, позволяющая ощутить полное удовлетворение от жизни. Он и не подозревал, насколько он нуждался в этой самой частичке, и что именно ее не хватало, дабы начать наконец, обретать мир с самим собой. -Погоди радоваться, еще неизвестно смогу ли я выносить, а главное родить это дитя. – слегка понизила градус безудержной радости супруга Тобирама, слишком многое могло пойти не так, от стандартных опасений из разряда выкидышей на ранних сроках, до угроз ее собственному организму, а если вспомнить про различные болезни, негативно сказывающиеся на здоровье и развитии плода, то и вовсе с ума сойти можно -Не нужно себя накручивать раньше времени. Ты будешь находится под наблюдением целой бригады ирьеринов, что на каждый твой чих поспешат с обследованиями. – уж в том, что его жену будут блюсти как зеницу ока, Мадара был уверен. – А сейчас, панику – отставить. Если наша любовь смогла сотворить невозможное, то на еще одно чудо, ее с лихвой хватит. Он ощущал ее тревожность почти физически. Убиваться наедине со снедающим ее беспокойством, он не позволит. Пересадив Тобираму к себе на колени, Мадара почувствовал, как прижавшуюся щекой к его груди жену, сотрясала мелкая дрожь. По тихим всхлипам, Учиха понял, что дело совсем плохо. Истерики с его женщиной, случались крайне редко. -Ну-ну-ну, ты чего? Совсем раскисла. -Мадара…Мне страшно… -Это совершенно естественно. Но не нужно позволять страхам управлять собой. – мягко нашептывал он ей, зарывшись носом в макушку, Мадаре никогда не давались утешения, единственным человеком, кого ему доводилось подбадривать, был брат, и то, в семье, полагалось ограничиваться в основном, фразами в духе «подотри сопли» да «возьми себя в руки», а как подобрать слова к женщине в столь уязвимом положении, когда у самого душа не на месте? Оплошать в такой момент, было все равно что добить лежачего, даже он, со своей очерствелой душой, понимал это. – Твое волнение не пойдет на пользу ребенку, поэтому, оставь все переживания мне. Поверь, я за нас двоих, вдоволь поволнуюсь. -Ты разве не боишься предаться ложным надеждам?.. Строить планы, успеть привязаться к этому еще не появившемуся на свет дитя, чтоб потом, потерять все это разом… из-за природы, возмущенной, что двое ее творения, пошли против ее замысла… - ее голос был так тих и слаб, что Мадаре приходилось напрягать слух, дабы все расслышать -Боюсь. Очень боюсь. Но радость, счастье которое пробудилось во мне после того как я узнал эту благостную весть, не дают тревогам взять вверх. Вот и ты, не настраивайся на худшее, ведь я с тобой, я рядом. -Ну, конечно. Легко сказать – не тревожься. Не тебе ведь рожать. – проворчала севшим голосом, куда-то в грудь Учихе, Тобирама -Так, раз начала брюзжать, значит, успокаиваешься. -Ты совсем не понимаешь меня. И вообще, я все еще зла на тебя. – помянула недавнюю ссору Тобирама, тем не менее, не собираясь отлипать от мужа, спрятав лицо, в складках его кимоно -Ну так, прекращай сердится, какая сейчас разница из-за чего мы поссорились? Нас уже примирило твое положение. – Учиха и думать забыл об недавней размолвке и ее причинах, теперь, даже вспоминать обо всей этой истории смешно было и до ужаса неловко, оба хороши оказались. Но, похоже, пришло время идти на уступки, все ради спокойствия драгоценной кицунэ, - Ну, хорошо, признаю. Я был с тобой чересчур жесток, ты подобного не заслужила, и мои эмоции, не могут служить тут оправданием. Прости меня, родная. – высказать, оказалось легче, чем решиться -Так уж и быть, забудем. Но, пообещай мне, что даже если мы вновь с тобой столкнемся лбами из-за разногласий, неважно в чем, я никогда не стану для тебя «сукой», или еще каким бранным словом. Мне плевать что говорят злые языки, но я не хочу получать удары от собственного мужа, пускай и словесные. – чуть приподнявшись, она поймала в плен взгляд Учихи своими невозможными алыми очами, блестевшими от влаги, - Глядишь, тогда и ты, перестанешь быть «мудилой» и «конченым». – губы поджались в намеке на улыбку Укол совести, заставил щеки Мадары, слегка порозоветь. О своей грубости и несдержанности, он был наслышан от разных лиц, и почти каждый кто осмеливался сказать ему об этом прямо, получал нелестный отклик в ответ на замечание. Черта эта, порой усложняла жизнь Учихе, но делать что-либо с ней, он не собирался. Раз нарвался на грубость – значит заслужил – отсекал все обиды Мадара, не желая слушать лепет о задетых чувствах. Моменты сожаления о брошенных словах, были редкими гостями в его жизни, однако, под взглядом покрасневших глаз, слегка плывущим, как при лихорадке, он ощутил стыд столь явственно, что захотелось скукожится до размеров микрочастицы. То, какими прилагательными он забывшись награждал супругу, не каждый враг удостаивался. Его Тобирама, его светоч во мраке жизни, разве престало так себя вести мужчине? А она всегда ему все прощала, шла на уступки, почти всегда первая, заново налаживала мосты. Чем он заслужил такое сокровище? -Отныне и навсегда, я зарекаюсь, даже помыслить о тебе дурным словом, душа моя. Теперь, из моих уст ты будешь слышать только слова любви. – шептал он ей с горячей искренностью, осыпая лицо короткими поцелуями, губами собирая со щек соленую влагу -И я поверю тебе. – ее вечно ледяные ладони, нежно коснулись пылающих жаром щек супруга, обдав живительной прохладой, - В который раз. – губы, почти невесомо проскользили по жесткой линии мужской челюсти, поднявшись вверх, они с чужими губами встретились Мадара ответил со всей чувственностью, на какую только был способен, словно стараясь передать весь обуявший его вихрь эмоций, который невозможно описать словами. В неясном, даже ему самому порыве, Учиха разорвав, поцелуй, пересадил жену со своих коленей обратно, на кровать. Руки, действующие на автомате, проворно быстро справились с завязками, раскрыв полы легкого косоде, и задрав сетчастую майку, Мадара тут же припал губами к обнажившемуся животу, чертя влажные дорожки на молочно-белой коже. До изменений, в таком хорошо изученном теле, пока было рановато, срок еще слишком мал, но Учиха все равно испытывал благоговейный трепет, проходясь устами чуть ниже пупка. Ему казалось, словно он уже чувствует слабое биение жизни там, под напрягшимися от щекочущих ощущений косыми мышцами. Прижавшись щекой к животу супруги, нежась о бархат кожи, Мадара, прикрыв глаза, прошептал тихое «спасибо». Ему хотелось растянуть этот момент их маленького, личного счастья, чтоб ни одна душа покой нарушить не посмела. Не ровен час, когда их радость станет достоянием общественности, но как же хотелось чтоб это случилось как можно позже. Навязчивая идея – изолировать Тобираму, спрятать подальше, где ее не достанут всякие грязные пересуды, так и просилась быть воплощенной в жизнь. Однако, Учиха знал, она никогда не согласится быть запертой в золотой клетке, упрятав ее, он навсегда б разрушил годы их брака. Нет, он не может так поступить с ней, какими бы благими не были его побуждения. Нет, он не опустится до подобного безумия, он просто не имеет права – настойчиво внушал себе Мадара, крепче вжимаясь в тело супруги, пока мелкая, скользкая мыслишка, нашептывала прислушаться к древнему первобытному зову – защитить свою женщину. Но, глас разума звучал сильней, б их «чуде», должно стать известно всем, особенно старейшинам, уж больно наглости, в последнее время у них прибавилось. Они более не будут терпеть от них притязательства, и совать носы в их ложе. Теперь, никто не посмеет предъявлять им претензии. Запустив руку в непослушные черные локоны, что укрыли ее словно пологом, Тобирама мягко поглаживала голову мужа, который, похоже и не собирался вставать с нее, лишь обхватил поудобнее за талию, продолжая лежать на ее животе. Казалось, будто он успел провалится в дрему. У Сенджу, никак не получалось отделаться от забавных ассоциаций при виде представившейся картины, в этот момент, Мадара был так похож на огромного сытого кота, который пришел к ногам человека, объевшийся и довольный, будто вот-вот заурчит. Он распространял тепло, что приглушало все тревоги. Растянуть бы этот миг на подольше, пусть он продлится до тех пор, пока весть о их маленьком «чуде», не просочится в народ. Тобираме совсем не хотелось повышенного внимания к своей персоне. А в том, что оно обязательно будет, она не сомневалась. Хотелось тишины и покоя, ведь она обязана сделать все от себя зависящее, дабы привести в свет здорового ребенка. Через несколько месяцев, она не сможет пользоваться чакрой, станет на время слабой и беспомощной, подобно гражданской девке. Ей придется отдать контроль в чужие руки, и эта перспектива, несмотря на наличие Мадары рядом, все равно пугала Сенджу. Голова шла кругом от осознания – она была совершенно не готова к новой роли, гнетущие мысли о туманном будущем, так и норовили захватить разум. Нет, определенно, в ее жизни слишком много стресса. Отдых, отдых, и еще раз – отдых, тем более причина уважительная. Может, на нее и вправду гормоны действовать начали? – невольно начало казаться Тобираме, когда ей вновь померещилась непонятная тень, промелькнувшая за перегородкой седзи. Нечто маленькое и темное, попалось на глаза, стоило бросить взгляд на раздвижные двери, словно кто-то наблюдал за ней сквозь тонкую рисовую бумагу. Но, стоило моргнуть – видение исчезло, как и в тот раз. Тогда она чуть с ума не сошла, привлекши к погоне за тенью нескольких опытных сенсоров. Однако, никаких признаков чужого присутствия, даже остаточных следов применения техник, обнаружено не было. В чем заключалась загадка, в игре света, в оптической иллюзии или же виной всему было воспаленное воображение, оставалось неясным. А ясным было одно – ей определенно следовало проверится у ирьерина, так дальше продолжатся не может – дала себе мысленное обещание Сенджу, прикрыв усталые очи. Тем временем, от уединенного дома четы Учиха-Сенджу, огражденного помимо добротного свежепокрашенного забора, трехуровневым сигнальным барьером, стремительно удалялась тень, едва заметная глазу. Сгусток, словно из самой тьмы сотканный, исчез так же быстро и незаметно, как и появился.