Сосед Сверху.

POV: Эдгар. Прошло пять дней с тех пор, как ушла Колетт, и я все ещё не мог перестать думать о ней. Сколько бы я ни проветривал квартиру – в ней все равно оставался её запах. Сколько бы ни убирался – повсюду находил её волосы. Это не вызывало во мне отвращения или злости – только тоску. Я скучал по ней, даже если не мог признаться в этом вслух. Иногда мне казалось, что все пошло не так с самого начала, с той самой наивной фразы, которую я выдавил на первом курсе: «Я тебя люблю». Без этих слов, может, всё было бы проще. Не пришлось бы теперь терзать себя мыслью, что четыре года прошли впустую. И, чтоб меня, я сделал ей предложение. Самое, чёрт возьми, романтичное, что только мог придумать: ужин в ресторане, поездка в Калифорнию, на которую я откладывал деньги почти полгода, а потом, конечно, классика жанра: я встал на одно колено и протянул ей золотое кольцо. Колетт прикрыла лицо ладонями, стараясь спрятать удивление, смахнула пару слёз, а потом сказала: «нет». Я стоял с открытой бархатной коробкой и не понимал, что все это значит. Не уловил ни причины, ни смысла, как будто кто-то выдрал страницу из книги, и я остался в белом пустом промежутке, не зная, что читать дальше. Знакомые намекали нам сильнее, чем требовалось – что я якобы недостаточно люблю её, что она в семье главная: единственная, кто способен проявлять заботу, инициативу и поддержку. По их мнению, все держалось только на ней. А я... Я просто смотрел на неё с тем же потерянным взглядом, с каким вручил кольцо, и пытался понять, в какой момент все пошло по пизде. Она же – делала вид, что у нас все прекрасно. Смеялась громче раскатов грома, улыбалась ярче солнца и была открыта к любому разговору, но не со мной. Именно тогда во мне погас огонь страсти, а на замену ему пришло ощущение, что ей нужны лишь деньги, стабильность и квартира. Может, я до конца и не понимал её искренних намерений, не считывал тонкие сигналы, но странно другое: прошел месяц, и она вдруг напомнила о кольце, а потом сказала «да». Я начал возвращаться к тому самому чувству, которое, как мне казалось, уже стерлось из памяти, но которое неожиданно и осторожно стало прорастать вновь, будто я сам себе внушал, что всё ещё люблю её, и это не просто привычка, не просто страх остаться одному. Я убеждал себя, что мы сможем начать заново – не с той точки, где всё поломалось, а чуть раньше, когда ещё можно было всё склеить. Но чем ближе мы подходили к дате регистрации, к свадебной суете, к спискам гостей и обсуждениям деталей, в которых я чувствовал себя лишним, тем сильнее её характер терял человеческое лицо. Она раздражалась на малейшее, требовала невозможного, говорила холодно и резко, считая каждую мою попытку поддержать – оскорблением, а каждый жест – неудачным вкладом в её вымышленную сказку. Я говорил себе, что это нервы, что она просто устала и это временно. За неделю до свадьбы, когда она с подругами готовилась к очередной примерке и попросила меня "не мешаться под ногами", я все же вернулся в квартиру за своими вещами, которые так и лежали в шкафу: фотоальбом для гостей, удобные кроссовки и галстук вместо бабочки, которую выбрала Колетт. Я не собирался задерживаться. Думал, что тихо заберу вещи и уйду. Но, подойдя к ванной, я услышал раззадоренные, отраженные кафелем голоса нескольких девушек. Кто-то жаловался на мощность плойки для волос, кто-то смеялся, и между этим – фразы, которым я не придал значение, пока не заговорила она. — ...я не понимаю, почему ты до сих пор с ним, — с насмешкой бросила Виллоу, одна из её подруг. — Ты же сама говорила: Брок куда лучше. — Потому что надо как-то закрыть гештальт, — ответила Колетт легким, почти смеющимся голосом, каким он давно уже не был рядом со мной. — Ну правда, я не могу уйти вот так. Столько лет, вся эта история, это кольцо, мама, гости, деньги. Понимаешь? Если я сейчас всё отменю, меня же сожрут. Услышав это, я замер и почувствовал, как грязная подошва раздавила сердце, и все вокруг сжалось в жгучей тишине. Даже дышать стало иначе: воздух застрял в горле, распирая изнутри, не давая ни выдоха, ни слова. Я знал, что нельзя слушать, что это не моё, что разум должен оттолкнуть и закрыться, но стоял на месте, не двигаясь, потому что ещё одна часть меня хотела знать, подтверждена ли моя боль. — А Брок?.. Он в курсе, что ты выходишь замуж за Эдгара? — спросила Лола. — Да конечно в курсе! — засмеялась Колетт. — Он говорит, что подождёт. И вообще, ему всё равно, с кем я расписана. Говорит, главное, чтобы я спала с тем, кто меня по-настоящему хочет. Я не узнал в ней ничего общего с той, кого держал за руку. Ни слов, ни смеха. Всё прозвучало пугающе искренне. Как будто всё, что было между нами, не стоило и секунды её настоящей откровенности. — О, Боже... ты же прям светишься, когда о нём говоришь, — проскользнуло удивление Эмз. — Ты что, влюби-и-илась? — Да. Наверное, — выдохнула Колетт. — С ним я чувствую себя настоящей, красивой, желанной. Он никогда не жмёт деньги, часто водит по ресторанам, носит меня на руках, умеет делать комплименты. А что касается Эдгара, то он просто был. Да, хороший. Да, старательный. Но далеко не любящий... В нем не было этой искры, из-за которой я не посмотрела бы на Брока. Сжав пальцами косяк, я перевел взгляд на её туфли со стразами, оставленные у стены, затем вспомнил как она так и не смогла объяснить, откуда у неё появились на них деньги. — И всё-таки замуж?.. — переспросила Лола, заставив меня прийти в себя. — Ну а что я скажу маме? Что у нас не будет свадьбы, потому что я влюбилась в лучшего друга, пока мерила платье? Ты же знаешь мою мать – она меня похоронит заживо, если узнает. Для неё это как религия, а для меня – повод, чтобы начать новую жизнь. А как именно – решу потом. — Ты просто жесть, Колетт... — фраза прозвучала как щелчок спички, и в следующую секунду ванная взорвалась таким смехом, будто он принадлежал не людям, а чертям в женских телах. Мне стало дурно от одного этого звука, похожего на эзотерическое собрание. И если раньше я думал, что за этой дверью – просто пар и духи, теперь казалось, что я подглядываю за культом дьявола, где роль жрицы отведена той, с кем я собирался делить жизнь. — Вот именно, — усмехнулась она. — Свадьба – это просто спектакль для гостей. А закулисье я перепишу под себя. Той ночью я решил серьёзно поговорить с Колетт – о нас, о свадьбе, о том, как всё ощущается со стороны. Она, как я и ожидал, встретила это с раздражением, с усталостью, с тем беззвучным «опять ты», которое ей даже не пришлось произносить. Мы снова перешли на повышенные тона, скатились в обвинения, в старые долги, в мои невыполненные обещания, в её вечную обиду на то, что я не оправдываю чьих-то ожиданий. И всё – в какой-то момент я уже не уверен, о чём именно начал разговор. Помню только, как она захлопнула дверь и ушла, а я не стал звать её обратно. Возможно, тем самым я и освободил её от страха и необходимости быть с этим ебланом Броком на фоне моих несостоявшихся обещаний. Но всё равно не понимаю: зачем она заказала мне еду? После всего, что мы успели друг другу наговорить, после всех слов, от которых хочется вымыть рот спиртом... Этот жест, как и она сама, остался вне логики. Ладно. Пора выбрасывать её из головы, пока эта память не довела меня до точки, за которой уже не распознать, где тоска, а где безумие. За то время, что прокручивал в голове весь этот бардак, я успел почистить инстаграм от совместных фото, а потом и вовсе удалил приложение, чтобы при следующем звонке сказать маме, что в нем больше нет необходимости. Да, я собираюсь признаться ей во всём. Рассказать без прикрас, как всё было между мной и Колетт. Пусть я и не оправдаю её ожиданий – по крайней мере, она узнает, что я не из тех, кто ради красивой картинки готов терпеть измену. Я не знаю, как она отреагирует: может, расстроится, может, промолчит, как делает тогда, когда слишком больно. Но откладывать больше не хочется. Я уже взял телефон, чтобы написать ей об этом, но прежде чем экран успел загореться, на нем всплыло новое сообщение от неизвестного абонента. — "Привет, Эдгар. Не спишь?" Номер был незнакомый, имя не высветилось, но в самой фразе было что-то слишком личное, как от человека, который знает, в каком я сейчас состоянии. Палец застыл над экраном. Ответить или проигнорировать? Проверить, кто это, или просто выключить телефон и лечь в полутёмную комнату, как делал в последние дни? Но внутри уже начало шевелиться странное предчувствие. — "Привет. Не сплю." — ответил я перед тем, как успел придумать, зачем вообще ввязался в этот диалог. Палец завис над клавиатурой, но отправка уже была позади. Я всё ещё не догадался, кто это. Не узнал знакомые цифры. Не угадал почерк собеседника. Только экран, серое поле переписки и лёгкое покалывание в груди, как бывает, когда вдруг осознаёшь: тебя выбрали вместо сна. — "Не знаю, хорошо это или плохо", — пришло сообщение почти сразу, а за ним, как по цепочке, ещё одно: — "В любом случае, я жду тебя на обещанный ужин у меня!" Я нахмурился, медленно опуская телефон. Обещанный ужин? Я не давал никаких обещаний, да и не собирался сегодня никуда идти. В голове стало странно пусто – не в том смысле, что я забыл, а в том, что какая-то часть памяти словно растворилась в размытой дымке, оставив за собой только ощущение, что я отсутствовал в чём-то важном. Я попытался вспомнить, когда в последний раз пил успокоительные, которые должны были гасить тревогу, но на деле только стирали границы между сном и явью, между мыслью и действием. Кажется, это было тогда, на мосту. Когда я стоял слишком близко к перилам, а рядом вдруг оказался он. — "Фэнг?" — написал я, просто чтобы убедиться. Для того, чтобы не оказалось, что я сейчас переписываюсь с кем-то другим, пока в голове отзывается только одно имя. Руки слегка дрожали, то ли от усталости, то ли от раздражения к самому себе за то, что не помню, за то, что, возможно, действительно пообещал, и теперь не могу ни подтвердить, ни опровергнуть. Сообщение ушло, и я остался сидеть в полумраке, как в зале ожидания – перед чем-то, что вроде бы уже началось, но ещё не показало своего лица. — "Извини, забыл сказать, что взял твой номер с той доставки Колетт. Надеюсь, ты не против?" Сообщение было простым, он и правда не хотел нарушать границы, но при этом уже давно зашёл за них. Я смотрел на экран, как на приоткрытую дверь, оставляющую за собой выбор: впустить или сделать вид, что никого нет дома. И в этот момент я не мог понять, что напрягало меня больше – сам факт того, что он нашёл способ написать, или то, что внутри меня не возникло ни протеста, ни желания закончить разговор. — "Не против." — откликнулся я, а через пару секунд добавил: — "Сейчас приду. Только скажи номер квартиры." Ответа ещё не было, а я уже поднялся, чувствуя, как тело двигается быстрее, чем разум успевает согласиться с этим решением. Натянул черную футболку – ту, что обычно висела на спинке стула у кровати. Потом протянул руку к флакону духов, стоящему у зеркала, и без особой мысли дважды нажал на пульверизатор: один раз под ключицу, второй – на сгиб запястья. Тонкий, терпкий запах с холодной горечью древесных нот на мгновение оттолкнул всю несобранность, приглушая внутренний шум, и я уже шагал к двери, глядя в телефон. Но вместо ответа прозвучал стук. Пять раз – ровно, с той самой расстановкой, что ни с кем другим и не ассоциировалась. Привычные, почти вкрадчивые, но всё же уверенные пять ударов, которые сразу говорили: это Фэнг. Я понял, что придётся открыть, даже если не готов к этой встрече. Когда замок щёлкнул, и дверь медленно, почти неслышно прижалась к стене, меня первым делом встретила его спокойная, тёплая, как вечерний свет, улыбка. Фэнг стоял в простом белом худи, с чуть влажными волосами, как будто недавно вышел из душа, а под глазами лежали тени, знакомые всем, кто привык уставать дольше, чем спать. Но даже с этим налётом измотанности он умудрялся выглядеть так, словно нёс в себе устойчивое тепло лампы на кухне, под которой можно молча есть вчерашнюю лапшу в два часа ночи, и мир от этого не становится хуже. — Как дела, сосед? — Фэнг протянул руку в знак приветствия, и я машинально ответил тем же. Его ладонь оказалась тёплой, живой, с мягкой кожей и крепостью, в которой не чувствовалось ни нажима, ни неловкости. Эта простая деталь почему-то выбила меня из привычной рассеянности, и я вдруг осознал, насколько давно никто не прикасался ко мне просто так, без повода. — С момента, как я расстался, получше, — признался я и, разрывая это странное ощущение, торопливо наклонился, чтобы натянуть кеды. — Рад слышать это. — Он облегченно вздохнул за меня. — Кстати, я заметил, что ты разобрал свою почту. Всё в порядке? Никаких долгов или неприятных писем? — Ну, пару рекламных буклетов, счета за свет и воду... и одно вежливое письмо от ЖКХ с угрозой отключить всё к чёрту, если не оплачу до конца месяца. В целом – бытовая классика. — Эти из ЖКХ вообще поехали, — отозвался Фэнг с неожиданной серьёзностью. — У нас у всех долги. Только у них всё отлично: зарплаты, кофемашины и новые стеклопакеты в офисе. Он шагнул к лестнице, и я, туго затянув шнурки, встал и последовал за ним – спокойно, без мысли о том, как выгляжу со стороны, не пряча взгляда. Впервые за долгое время я шёл рядом не ради одобрения и не потому что должен, а просто потому, что мог позволить себе провести вечер в хорошей компании. [Мой телеграм канал: @dracobrwl – miralu]