Пентаграмма на святом теле

А: В подвале было тихо. Слишком тихо. Только дыхание и то, как горели свечи — неровно, тревожно. А: Филомена дрожала. Ремни впивались в запястья, оставляя красные следы. Её губы всё ещё шептали: Ф: — Пр... прости нас, Господи… И избавь нас от… А: Слова сбивались. Грудь вздымалась судорожно. Слёзы текли по щекам — горячие, бесконечные. А: Лилит стояла рядом. Смотрела молча. Л: — Ты всё ещё зовёшь Его? Ф: — Он… Он придёт… Л: — Он не придёт, Филомена. Он оставил тебя здесь. А: Лилит опустилась на колени. Провела ладонью по щеке Филомены — по слезам, по страху. Ф: — Пожалуйста… отпусти… Л: — Нет. А: Пальцы Лилит скользнули к вороту. Раздвинули ткань. Медленно, аккуратно. А: Грудь Филомены вздрогнула, она сжалась всем телом. Ф: — Нельзя… это… грех… Л: — Я не верю в твой грех. Только в твоё тело. А: Ткань соскользнула с плеч. А: Кожа была бледной, нежной, покрытой мурашками. Ф: — Господи… пожалуйста… А: Но никто не отвечал. А: Лилит провела губами по её ключице. Медленно. Горячо. Ф: — Нет… н-не надо… А: Она зажмурилась, но дыхание стало сбиваться по-другому — в теле просыпалось нечто предательское. А: Страх — да. Но и… что-то ещё. Л: — Ты дрожишь. Не от холода. Ф: — Замолчи… А: Лилит провела языком по её шее. Пальцы скользнули по ребрам, вниз. А: Молитвы в голове начали тонуть в чём-то вязком. А: Как в смоле. Как в аду. Л: — Скажи Его имя громче. Ф: — Иисус… Л: — Громче. Ф: — Иисус… А: А сама задыхалась — между страхом и жаром, между верой и телом. А: Лилит смотрела на неё как на подарок, который нельзя о тдать назад. А: Её губы коснулись груди. А: И Бог снова молчал.