Июльская антология

Окно. Огроменное. За ним — бескрайнее небо, усыпанное белезной. Внизу — цветы, поле, много зелени. Иззи оборачивается. Сзади неё на мягком кресле, стоящем около стены, расположилась Дилан. Она, щурась, с улыбкой глядит наверх, запрокинув голову. Иззи повторяет за ней и поднимает взгляд. Ночное небо застилает всё зрение. Белые точки-звёздочки быстро увеличивались, приближались. А Иззи всё увлекает иссиня-чёрная мгла, заставляет впечатывать в память всё увиденное. Стремительно увеличивающуюся белую планету, затем изогнутую галактику, овальную систему, песчаный красный Марс, воды Земли и яркое-преяркое Солнце. Так слепит, что приходится закрыть наконец-таки глаза. Ярко, хорошо и свежо. По Иззи пот течёт ручьём, словно её действительно облили водой. Голова как-то сама поворачивается на звук прогнувшихся брусьев: это Дилан встала с кресла и подошла к разбитому окну. У неё светящиеся карие глаза, отдающие бордовым, толстые, сложенные домиком, брови и желтовая, родная улыбка. Вся её голова превращается в фарш. Взрывается прямо перед Иззи, распластав красноту по всей комнате, в том числе и бледном вытянутом от шока лице Иззи. Она раскрывает веки, а перед ней только шея с неровным швом и торчащей костью позвоночника. Иззи смотрит в окно. Дуло дробовика направлено прямо ей в лоб. Пуля с треском пробивет появившийся череп Дилан. Она болезненно хмурится, пытаясь оскалится. — Я должен показать им, кто я. Иззи морщится в отвращении. Белок наполняется кровью. Худощавое лицо Дилан желтеет, синеет, фиолетовеет. Из дыры в щеке лезут лечинки. Дилан ставит голову обратно на шею. Достаёт личинку и суёт в рот незнакомой испуганной женщине. — Что ты творишь? Звук теряется в хлюпаньях, стонах, рыках и жалобном плаче. Шлёп. Иззи блюёт прямо на кровать. Она проснулась. Вяло проводит ладонью по лицу, но крови так и не оказалось. Вздох. Отвратительно. Дилан, ты отвратительная. Во рту вкус желчи и непереваренных кусков пищи. Фу.