Искупление

Пак Чимин часто спрашивал себя: будет ли он когда-нибудь счастлив рядом с другим? Он задавал этот вопрос бесчисленное количество раз, и никогда не получал ответа, даже намека. Только тишину. Ему казалось, что его игнорируют. Он злился, расстраивался, снова злился. Его одолевало возмущение, посещали капризы и сомнения. Если бы у каждого из нас был свой ангел, который бы присматривал за нами, пытаясь уследить, чтобы мы пошли по правильному пути, он бы ему все показал. Как он пропускал важные встречи, как сопротивлялся искренним чувствам, как игнорировал нужных ему людей, и как пытался угнаться за тем, что ему не принадлежало. Но если ангел и существует, мы его не видим. И не подозреваем, когда он посылает нам урок, а когда благословение. Той теплой осенью, когда Чимин решил окончательно отвернуться от идеи встретить кого-то особенного, он и познакомился с ним. С парнем, которого Хосок лаконично назвал недоразумением. Они сидели в баре дружной компанией. Чимин вежливо отказался от выпивки Джина, а Хосок попросил повторить. Беседа была в самом разгаре, Джин рассказывал о том, что содержать бар в последнее время стало проблематично, а Чон воодушевленно делился впечатлениями после поездки в Америку. Не хватало только строгого серьезного «вы такие болваны» после каждого монолога парней, которое неизменно прилетало от Мин Юнги. Он улетел в небольшой тур по Европе, и честно говоря, все трое скучали, и периодически звонили ему, чтобы напомнить: дома тебя ждут твои болваны. Перед очередным звонком парни всегда выжидающе смотрели на Пака: - И почему я всегда ему звоню? - Потому что он тебе отвечает. Даже если Юнги будет бежать от извергающегося кратера вулкана, он возьмёт от тебя трубку. Чимин лишь закатывал глаза. Эти двое часто преувеличивали. В этот вечер, когда Хосок уже вздумал петь что-нибудь из репертуара Юнги, рядом с ними за стойкой приземлился парень. Чимин его не знал. В отличии от его друзей. Хосок от чего-то мгновенно замолчал, а Джин обратился к нему, спрашивая, чего он пожелает сегодня. Пак старался не глазеть, но у него плохо получалось. Он выглядел по меньшей мере странно. Темные волосы растрёпаны, глаза покрасневшие и уставшие, мешковатая футболка, нуждающаяся в стирке, широкие штаны, изношенные кроссовки и клетчатая, накинутая поверх рубашка. Неухоженный, но движения точные, элегантные, уверенные. Чимин почувствовал надлом, который скрывался за отчуждением и замершей гордыней. Трудно было отвести взгляд, и Пак этого не делал. Молча наблюдал как он опрокидывает стакан, оставляет деньги, лёгким кивком благодарит его друга за выпивку. - Ты пялишься. От этого утверждения Чимин вздрогнул. Не хотел этого делать, но ощутил, как покраснел, а взгляды друзей, которые он чувствовал на себе, ему не помогали. - Не думаю. Он повернулся к нему лицом, и Пак взглянул в его глаза цвета горького шоколада - глубокие, наблюдательные и настороженные. - Куришь? - не дожидаясь ответа, незнакомец встал и направился к двери. Нахал, действительно настолько самоуверен, что думает, что Чимин пойдет за ним. Да, именно это он и собирался сделать. - Эй, Чимини, не стоит - Хосок обеспокоенно смотрел на него, словно Пак только что подписал себе смертный приговор. - Я только составлю компанию, не волнуйся Он вышел из бара на улицу, и его мгновенно обдало холодом осеннего вечера. Кареглазый парень с карамельной кожей стоял, прислонившись к панельной стене, вдыхая в лёгкие никотин. На улице уже было темно, и их освещал только дальний свет фонаря. - Ким Тэхен Он представился, и при этом даже не смотрел на него. - Чтобы ты знал на кого пялился Снова дерзит, снова не смотрит, словно говорит не с ним, а с противоположным зданием напротив. Чимин не мог понять - его это обижает? Задевает? Нет, ничто из этого. Тогда почему так волнительно? И от чего мурашки бегают по телу, скручивает живот и подкашиваются ноги? - Я.. Он его перебил. Бесцеремонно. - Я не хочу знать твое имя. Черт. Теперь Чимин чувствовал себя уязвимым. Пока Тэхен заканчивал с уже ненавистной Паку сигаретой, в нем пронеслось несколько десятков чувств за раз. За уязвимостью пришло возмущение. Он даже его не знает, видит его впервые, а ведёт себя отвратительно. Возмущение сменилось неловкостью. Чимин стоит и наблюдает, как незнакомый ему молодой человек упорно старается его принизить. Неловкость медленно переходила в злость. Нужно уходить обратно к друзьям, от него приятной беседы не дождешься. Шаг к двери, и он почувствовал как его схватили за локоть. Настойчивое «погоди, принцесса», и вот его уже вжимают в стену. - Я сказал, что не хочу знать твое имя. Но к твоему телу это не относится. Пак хотел вырваться из его хватки, честно. Он думал об этом первые несколько секунд, кажется, даже осмелился дернуться, но почувствовал силу, ощутил мышцы под рубашкой, когда он стал давить на него. Руки не слушались, ноги подкашивались. Он вдыхал его запах, его естественный запах, не парфюм, шампунь или что-либо ещё, это действовало на него. Ким Тэхен целовал его шею - запрещённый прием, нечестный. Он терял последние крупицы самообладания, терял чувство опоры. Чимин ничего не слышал, кроме стука собственного сердца. Если их кто-то увидит, если кто-то смотрит на это прямо сейчас, он не узнает. И когда этот нахальный парень расстегнул ремень его джинс, Чимин уже ничего не контролировал. Он так давно не испытывал нечто подобного. На секунду его вернуло в сознание прикосновение руки к его подбородку и звук растягивающейся ширинки. Он хотел, чтобы Чимин смотрел на него, когда он это скажет. - Спускайся вниз.