Искупление

Его сотовый разрывался. Хосок и Джин звонили по очереди. Чимин слышал, видел, но не отвечал. Зарывшись в плед, сидел на диване, укрывшись в квартире и не собираясь ее покидать. Он не сделал ничего постыдного и продолжал убеждать себя в этом. Возможно, не стоило уходить без предупреждения. Возможно, не стоило игнорировать их. И точно не стоило скрывать то, что случилось. В тот момент Чимин этого хотел. Он не думал о последствиях. Он не думал о продолжении, и тем более не хотел никаких обязательств. Но парень все равно проверял телефон. Нашел его аккаунт. Следил за активностью. Заходил в личные сообщения, набирал текст, а следом незамедлительно от него избавлялся. Ему нечего сказать. «Я не спросил твое имя. А ты забудь мое» Четко, ясно, не принимая возражений. Ким Тэхен использовал его и не скрывал это. Чимину не было стыдно. Ему было тошно. Тошно от себя. И он не был удивлен, когда ближе к вечеру в дверь позвонили. На пороге, взволнованные и обеспокоенные, стояли его друзья. Войдя в квартиру, Джин не поскупился на нотации. Активно жестикулируя, он не переставал кидать в него обвинения, а Хосок поздоровался, уселся в кресло и молча ждал, когда тирада Джина закончится. - Джин у нас эмоциональный - подытожил Чон - но он прав. Мы переживали. Ты выбежал из бара за ним и не вернулся. Картинки мы рисовали себе неутешительные, а Джин чуть не разбил лицо этому парню. - Что!? Вы его видели? Чон Хосок удивился такой реакции, но виду не подал. - Конечно, припёрся в бар и вылетел из него. Дорога ему туда заказана. Чимин удручённо вздохнул. Тошнота накатывала, дрожали руки, где-то внутри начинали скребсти те самые кошки, о которых все говорят. Он не хотел вмешивать их в это. Он не хотел, чтобы кто-либо узнал. Они виделись в первый и последний раз. От бессилия, он плюхнулся на диван и закрыл ладонями лицо. - Джин, кофейку не сделаешь? - ненавязчиво пробормотал Чон - Я бармен, Хосок, и владелец бара, а не бариста. - О, дорогой, я в курсе. Скройся. Джин, ворча, направился на кухню, и уже через минуту загремел чашками и столовыми приборами, делая это так громко, насколько это возможно. - Рассказывай. Что случилось, Чима? Это ласковое обращение. «Чима». Только Хосок его так называл. Только Хосок мог одним тембром голоса успокоить все страхи, сомнения, забрать все печали с собой и утопить их где-нибудь в отдаленном месте, чтобы Пак о них больше не вспоминал. Ему можно было рассказать, но Чимин только смотрел, не отрывая взгляда, будто пытался передать ему всю историю без слов, словно молил его «не заставляй меня говорить об этом», и он его услышал. Как всегда. - Боже, Чим, ты переспал с ним. Кивок. Глаза слегка намокшие от наступающих слез. Пак проглотил комок в горле и попросил лишь об одном, удивив себя и своего друга. - Не говори Юнги. Он и сам не понимал зачем об этом попросил. Чимин раскрыл несколько деталей. Откровенно поделился с другом, что его отшили сразу после первого секса. Был уязвимым. Был обиженным. Но волновало его только одно. Юнги об этом знать не должен. Друзья пытались отвлекать его ещё пару часов, а затем оставили один на один в квартире, убежав по делам. Чимин хотел бы, чтобы они остались. Но будет лучше, если он встретится с собственными эмоциями и выдержит их. Чем скорее, тем лучше. Когда на часах уже было далеко за полночь, раздался звук уведомления. Неизвестный номер снова писал четко и ясно, как и сутки назад. «Держи своих парней подальше от меня, принцесса. Мне не составит труда заставить тебя пожалеть о том, что дал мне»