Раскол

Тьма окружала ее. Ханна слышала нечеткий гул голосов, приближающийся словно из-под толщи воды и давящий на голову все сильнее. Сколько их? Пятнадцать? Двадцать? Больше?.. Она не была уверена. Ноги шевелились с трудом. Она шла по ледяному каменному полу так долго, что потеряла чувствительность практически во всех пальцах. Ханна была уверена, что ей не предоставили обувь намеренно. Ладонь, направляющая ее в темноте, все сильнее давила на поясницу. Ее сопровождало трое. Ханна могла различить их шаги, несмотря на то, как синхронно они двигались. Боль в содранных до крови запястьях становилась невыносимой из-за сковывавших их наручников. Ханна сосредоточилась на холодном материале кандалов, поглаживая их слабыми пальцами. Почему оковы такие тяжелые?.. Неровная шершавая поверхность напоминала чугун, но она сразу отбросила эту мысль. Наверняка Хранители придумали нечто совершенное, пытаясь ее обезвредить. Воздух был затхлым и влажным, пахло плесенью, как будто ее вели по подземельям. Скорее всего, так и было. Ханна ощущала кончики неровно подстриженных волос, щекочущие ее шею, подбородок и щеки при каждом чересчур резком движении. Чувствовала, как они шелестят по непроницаемой маске на глазах. Ее дернули за локоть, останавливая. Агония разлилась по рукам вверх от окровавленных запястий и вырвала из груди девушки сдавленный стон. Голова взорвалась тупой пульсацией. Дверь впереди распахнулась, разрывая тонкий пузырь неполноценной тишины. Голоса ворвались в ее сознание со всех сторон внезапно, словно Ханна вдруг вынырнула с большой глубины. Она явно ошиблась. Даже с закрытыми глазами она теперь была уверена: их больше пятидесяти. Каменный пол под ногами сменился более теплой паркетной доской. Девушка чувствовала себя дезориентированной в пространстве. Направляющая ее рука сместилась со спины на локоть, с силой сжав его. Ей было приказано сесть. Руки развели настолько широко, насколько позволяли кандалы. Ханна слышала, как бряцают цепи о крепления в подлокотниках. Она чувствовала шевеление у затылка, когда повязку, наконец, сняли. Свет ворвался под веки внезапно, ослепляя и сбивая с толку. Шум усилился. Девушка с усилием проморгалась. Голову разрывало от боли, словно кто-то всадил ей лезвие прямо меж глаз. Теперь она точно была уверена, что все было сделано ими намеренно. Босые ступни, покрытые грязью, окровавленная одежда, бурые потеки на руках, сломанные ногти. Это было похоже на цирк, в котором Ханна была главным диковинным зверьком. Ее слушание было фарсом. Затуманенным взглядом девушка мазнула по лицам присутствующих. Присяжные расположились посередине зала суда по обе стороны прохода. За ними репортеры, заполонившие все пространство позади и сбоку рядов со стульями. Вспышки их камер безостановочно били по еще не восстановившемуся зрению. Совет Хранителей сидел в первых рядах в полном составе. Двенадцать человек. Ханна была прикована по рукам и ногам тяжелыми цепями, однако правящая дюжина не сочла лишним выставить перед собой охрану. По двое телохранителей на человека. Она стиснула зубы, угрюмо смотря на них из-подо лба. – Ханна Арден. Голос судьи раздался за ее спиной, проходясь по шее нервным зудом. – Как бывшего капитана отряда зачистки, мы судим Вас по военным законам. Девушка кивнула. Конечно. Ничего другого она и не ожидала. – Вы обвиняетесь в нарушении Устава Хранителей, дезертирстве, предательстве и массовых убийствах. Ханна знала Кодекс слишком хорошо, чтобы понимать: с такими статьями ее не судят. Это казнь. Они уже давно все решили. – В Ваше отсутствие господам присяжным были предоставлены многочисленные доказательства стороной обвинения. Вам есть, что сказать в свою защиту, мисс Арден? Отовсюду стрекотали непрерывные щелчки затворов камер. Ей не дали послушать обвинения. Возможно, они подшили в ее и так толстое дело парочку преступлений, виновных в которых не нашлось. В прочем, совершенного ею было более чем достаточно. Лица Совета Хранителей выражали крайнюю степень удовлетворенности. Возможно, они сели так близко, несмотря на явный страх, чтобы как следует рассмотреть каждый порез на истерзанном пытками теле. От большой потери крови и болевого шока она не могла сосредоточиться, словно все ощущения сбросили в огромный чан. Девушка тряхнула головой, разминая шею. – Содем, – прохрипела она. Внезапно наступившая тишина поразила присутствующих, словно стрела. Ханна внезапно обнажила зубы в злой улыбке. Она видела, как несколько человек из Совета вздрогнули. – Содемская крепость, – повторила она, – Это тоже была я. Я хочу, чтобы вы это знали.