Раскол

- Это невозможно, – произнесла Ханна, – я запечатала около полусотни разломов и знаю, как выглядит расщелина. – Тогда тем более должны знать, что в редких случаях она мимикрирует под местность. Она действительно знала, однако считала это не более чем выдумками и лишней перестраховкой. – Ваш след обрывается в районе раскола, помехи не позволяют найти Вас, – голос Кариссы звучал уставшим, – что последнее Вы видели на той стороне? Препираться причин не было, а отрицать реальность – тем более. Ханна едва ли не в паре предложений описала свой примерный путь и разорвала связь. Девушка встала и вгляделась в окружающий мрак: они были правы. Что-то едва заметно выдавало ту сторону раскола. Она шумно втянула воздух, прикрыв глаза. Западня. Ловушка, построенная на случайностях. Ханна задержала дыхание на восемь секунд и шумно выдохнула. Возможно, ей стоило порадоваться, что Алек все-таки выбрался из аномальной зоны: так у них было больше шансов выбраться. Кровь шумела в ушах. Она не могла остановиться анализировать сложившуюся ситуацию. Что-то не сходилось. Допустим, к ним отправили два отряда подвижников – самый простой и вероятный из вариантов. Почему никто не выжил? Неужели никто не смог преодолеть изумрудные поля? Даже орумы? Если отрядов было три, все становилось еще более странным. Ханна могла понять, если два капитана не смогли переправить всех членов команды через аномалию. Не успели скоординировать, не досмотрели, не среагировали. Но три... Ханна даже помыслить не могла, чтобы хоть один из тех отрядов был постоянным. Такие группы считались элитой. Их направляли только в самое пекло, такое, о котором страшно было даже думать. Они были профессионалами до мозга костей, идеальными. Хранители часто приставляли к ним отряд с подвижниками, официально – для помощи и грязной работы, фактически – в качестве пушечного мяса. Тратить такой ресурс, как постоянники, направляя их к расколам низкого уровня казалось попросту расточительством. Координаторы могли отправить постоянников только в одном случае: если, получив запрос Ханны на подкрепление, перенаправили его на переоценку раскола, на что она очень сильно надеялась, помня, что прибор связи со штабом умер до того, как она успела дать хоть какую-то информацию. Если же все было так, как Ханна предполагала в худшем из вариантов, напрашивались два неутешительных вывода: во-первых, Хранители все-таки переоценили разлом, и эта оценка оказалась достаточно высока, чтобы отправить на помощь постоянников, что уже само по себе очень плохо. Во-вторых, эти профессионалы умудрились умереть еще не дойдя до раскола. В этом случае шансы выжить стремились к нулю. В любом из вариантов очередная подмога прибудет минимум к следующему утру, и это при условии, что хотя бы один из нерадивых капитанов подкрепления успел отправить сигнал бедствия на базу до того, как зажарился заживо. Если нет, по протоколу очередная группа зачистки должна направляться в раскол не ранее, чем через месяц от последнего сигнала связи. Хранители объясняли это тем, что время в разломах течет по-другому, а отправлять дополнительные силы попусту нецелесообразно. К времени прибытия нового отряда провизия успеет закончиться. К тому же находиться рядом с разломом такой длительный период было... Ханна слышала разные истории про тех, кто долгое время был рядом с расколом. Их рассудок был уничтожен. Их тела меняли свою структуру, больше напоминая неравномерно выдавленную игрушку-антистресс. Эпиры - так их классифицировали в Тарадене. Она видела одного эпира в самом начале работы на Хранителей и после этого долго не могла спать без кошмаров. У него не было большей части зубов, а волосы на голове росли редкими клочьями. Пальцы были длинными и костлявыми в противовес надутой руке, покрытой пузырями. Несмотря на тучный и неповоротливый вид, эпир двигался с удивительной скоростью, разбрызгивая слюну по стенам сдерживающей камеры Тарадена. Вряд ли это существо можно было классифицировать как разумное. Исследователи вывели критический срок нахождения вблизи разлома сорок пять дней, после этого изменения становились необратимыми. Искажения затрагивали любого, находящегося рядом: и орумов, и чистых – вследствие чего в Устав Хранителей были внесены очередные требования к действиям: «Период между операциями по устранению межмирных расколов каждого участника отряда зачистки должен быть не менее тридцати дней». «В случае нахождения отряда зачистки в зоне искажений межмирного раскола более сорока трех дней капитан группы обязан подать на браслеты связи участников отряда сигнал о ликвидации, после чего повторить аналогичный шаг со своим устройством». Ханна знала, что Уставы Хранителей для членов команды и капитанов сильно отличаются. По крайней мере, последнего пункта она в позаимствованном у Зури экземпляре точно не наблюдала. Помнила, как, впервые увидев этот пункт, задумалась: почему капитаны, особенно чистые, не используют его в качестве самозащиты? Да, менее гуманно, чем несчастный шокер, но все же более эффективно. Кропотливо сравнив оба Устава, Ханна пришла к забавному выводу: даже в версии для капитанов Хранители вряд ли были честны до конца. Она делала ставку, что, скорее всего, этот импульс моментально умерщвляет всю команду, включая капитана, а своей последней фразой составители просто пускали пыль в глаза: намного проще принимать подобные решения, думая, что тебя все еще есть выбор. И шанс на спасение. Так или иначе, ей ничего не оставалось, кроме как ждать. Что-что, а это она умела хуже всего. Ожидание сжирало ее заживо. Каждая секунда бегала мурашками по затылку, как сотни муравьев. Отчаянно хотелось закурить, и Ханна в который раз сжала руки в кулаки, стараясь унять дрожь. Она вспомнила специально оставленную пачку в прикроватной тумбе и тяжело вздохнула: ее привычка не брать сигареты на задания сейчас сводила ее с ума. Девушка успела трижды достать из креплений ножи и столько же раз спрятать их обратно, прежде чем послышались смутные голоса и члены группы один за другим спустились на дно обрыва. Зури держал в руках фонарь. На спине Оуэна она заметила рюкзак со второй частью «Мышеловки». – Ну и дыра, – Ария цокнула языком, едва коснувшись лесного настила, а затем громко сплюнула. Ханна раздраженно фыркнула. – Расставим поле здесь, не за чем таскать его с собой, -– произнесла она, глядя в глаза Алеку, и зачем-то объяснила: – новая модель. Главное активировать ее рядом с сердцевиной. Карисса держалась чуть позади, там, куда не попадал свет фонаря. Это раздражало. Ханна хотела видеть ее. По правде говоря, ей хотелось посадить Медиума под самый мощный прожектор и расколоть ее мозг как орех, вывернув все мысли наружу. Правда ли она ничего не слышала? Точно ли никуда не исчезала? Сейчас Ханна едва ли могла разглядеть ее глаза, подернутые плотным слоем Тумана, но была уверена, что те смотрят на нее в ответ. – Сколько осталось провизии? – Спросила она, с трудом переведя взгляд на Зури. – Две банки тушенки, упаковка галет и бутылка воды. Не густо. Девушка чувствовала, как время утекает сквозь пальцы. – Тогда нам следует поторопиться. Когда «Мышеловка» была установлена, они направились вглубь, направляемые Медиумом. Ханна шла чуть позади. Ее глаза скользили по спинам орумов, освещенных тусклым сиянием фонарика Зури. Она готова была поклясться, что лес становился реже: кроны были не такими спутанными, пропуская все больше и больше света, а стволы – тоньше и ниже. Прошло около часа прежде чем с плотного слоя опавших листьев настил сменился толстым зеленовато-желтым мхом. Ноги начинали мягко проваливаться. – Похоже на топи. Найдите, на что опереться, – Ханна указала на упавшие ветви, которые можно было бы использовать в качестве посоха. – Сколько еще идти? Медиум молчала. Ханна видела, как мягко колышется белесый Туман, легкой дымкой обволакивая ее напряженную спину. Нервный прошелся по позвоночнику: орумы испытывали ее терпение. – Карисса, – позвала девушка, не скрывая раздражения, – как далеко находится сердцевина? Она чувствовала, как орумы наблюдают на ними. В воздухе повисло напряжение. Медиум не шевелилась. Ханна сжала челюсти и прикрыла глаза от ярких лучей ребром ладони на манер козырька. Она уже открыла рот, чтобы разразиться злобной тирадой, когда заметила, как к Медиуму еле слышно подошел Оуэн. – Кара? – неуверенно произнес он, делая очередной шаг в сторону миниатюрной девушки. Его нога слегка увязла в... Зрение Ханны вдруг обрело кристальную четкость. Она увидела разливающийся по земле Туман, расползающуюся светло-серую ауру и Оуэна, тянущего руку к плечу Медиума. – Все назад! – Заорала Ханна. Прогремел взрыв. Что-то сбило ее с ног и придавило к земле. В ушах зазвенело. Девушка пыталась проморгаться в попытке убрать черную пелену перед собой. От удара легкие сжались в комок. Капитан попыталась вдохнуть, но получалось только немо открывать рот. Боль обожгла лицо от крепкой пощечины. Глаза расширились, и девушка сделала глубокий вдох, как будто выныривая из глубины. Пелена в голове рассеивалась. Небо перекрывала довольная ухмылка Арии. Скорее инстинктивно Ханна выбросила руку, перехватывая ладонь и уберегая себя от второго отрезвляющего удара. – Кажется, я забыла дежать суббординацию, капитан, – практически пропела Хищница и, отбросив назад черную косу, поднялась с колен: – Нужно было дать Вам задохнуться, мы же не друзья. Ханна резко села, заходясь в приступе кашля. Она была уверена, что сломала пару ребер при падении. – Что произошло? – Голос был хриплым и немного сипел, словно она надышалась плотного дыма. Девушка перевела взгляд за Хищницу и грубо выругалась: кровь была повсюду. Много, очень много крови. – Это что, кишки? – Нет, это мармеладные червячки. Ханна зажала нос и рот ладонью и задержала дыхание, сдерживая рвотные позывы. Краем глаза она заметила отряхивающегося Алека. – Где Зури? Ария замолчала, по-птичьи склоняя голову набок, а затем указала пальцем за ее спину. Капитан медленно обернулась. Его тело, лишенное второй половины, лежало в тени. Желудок содрогнулся. – Он стоял ближе Вас. Взрывная волна разорвала его пополам. То, что от него осталось, бросило в Вашу сторону. Есть две хорошие новости. Первая: он умер мгновенно. Вторая: если не этот мальчик, Вы бы тоже отправились к праотцам. Ее слова впивались в мозг раскаленными шипами. Кровь отлила от лица, и Ханна почувствовала прилив зверской ярости. – Для тебя все это – шутка? – Процедила она, сжимая кулаки. Тьма в глазах Хищницы всколыхнулась, а темные дымчатые щупальца потянулись по мягкому мху. Ария была зла ничуть не меньше. – Шутка? Остаться в разломе без Медиума? Понимать, что единственный ключ к выходу, – стервозная чистая, для которой жизнь любого сверхъестественного не ценнее грязи под ногтями? Я бы лучше выпотрошила тебя рядом с Оуэном, чем еще хоть секунду видела твое кислое лицо. Оглянись! Мертвы трое, мы по ту сторону раскола. Помощи не будет. Думаешь, мне смешно? Ария возвышалась над ней, сжимая и разжимая кулаки, и тяжело дышала. – Нужно было воспользоваться моментом и убить меня. – Нужно, – согласилась та, прищуриваясь, – но, к сожалению, ты успела спасти мою жизнь дважды, Арден, а я не люблю оставаться в долгу. Груз происходящего свалился на нее, сжимая со всех сторон. Ханна закрыла глаза и глубоко вдохнула. – Промолчишь? Не скажешь про суббординацию или еще что-то из твоих любимых фраз? Она медленно помотала головой. – И хорошо, – Ария широко ухмыльнулась, – иначе мне бы тоже пришлось взорваться. Я начинаю понимать Кариссу: твое лицо действительно сводит с ума. – Какой у нас план? – Алек подошел ближе, наступая на кровавые пятна. Видимо, остатки чужой плоти его мало беспокоили. – Я предлагаю остановиться здесь, нет смысла лезть в трясину, – Ханна осмотрелась, выбирая глазами место, не покрытое чужими останками. – У меня есть одна мысль, но... Я не уверена... – Не заикайся, капитан, тебе не идет, – Хищница ковырнула носом ботинка влажную землю. – Говори, как есть. Девушка почувствовала подступающую тошноту. Возможно, этот рейд станет последним для нее, даже если каким-то чудом они смогут выбраться из разлома. С другой стороны, если ничего не выйдет, она даже не сможет умреть чистой. Чистой. Разве можно было так сказать о ней сейчас? Ханна до сих пор чувствовала тягучий Туман, текущий по венам. Граница непозволительного уже оставлена позади, так чего теперь отступать? – Я хочу, чтобы вы оба поделились со мной силой. Ария захохотала, разорвав плотную пелену тишины. Охотник молчал. Его руки были сложены на груди, платиновые браслеты практически светились на ярком солнце. – Зачем Вам это? – Тихо спросил Алек, не обращая внимание на истерику Хищницы. – У меня есть теория. Насколько я знаю, Хранители пытались понять, как именно Медиумы находят сердцевину Разломов, и синтезировать нечто подобное для практического применения. Я слышала об экспериментах в Тарадене: они пытались отделить силы орумов от их носителей и комбинировали их. Я не уверена, достигли ли они результата, но... Ханна молча поднялась на ноги и потерла шею. Зуд не останавливался с тех пор, как она попала сюда. – Вы осознаете, чем это Вам грозит? Арден резко подняла глаза, сталкиваясь с ним взглядом. – Кристально ясно. – Да ты же не серьезно, Охотник, – Ария все еще скалилась, – она просто повредилась головой, когда падала. Ты не можешь поддержать ее. Это же просто самоубийство. – Я все еще здесь. Можешь говорить со мной напрямую, – огрызнулась Ханна. – Я прекрасно понимаю, что предлагаю. – Нет, не понимаешь. Девушка закатила глаза. Почему ей нужно вставить свое мнение в каждую дыру? Почему она обращается с ней как с сумасшедшей? – Ну так просвети меня. – О, как скажешь. Хищница злобно сверкнула глазами, отчего тьма в них всколыхнулась: – Есть определенные причины, по которым чистые просят помощи только у Медиумов, и первая заключается в самом Тумане. Хоть и самая нестабильная, их сила ощущается как раннее летнее утро, прохладное, влажное, но от этого не менее приятное. Наша же... особенность чувствуется как тьма. Как яд. Даже носители, вроде меня, не управляют ей до конца. Это паразит, который может взбунтоваться, если не держать его в узде. Ты не сможешь управлять ею, если не покоришь, а вот она подчинит тебя целиком. Ты больше не сможешь отказаться от нее. Как опухоль. Как рак. Такие сравнения тебя впечатлят? – А ты что скажешь на это? – Ханна перевела глаза на Охотника. – На что похожа ваша сила? Алек задумался, потирая ладонью платиновую маску. – На Ад, – просто ответил он. – На вечный непрерывный Ад. Ханна нервно хихикнула, услышав тихое “Выпендрежник”. – Это первая проблема, а в нашем случае даже не основная, – продолжила Ария. – Чистые просто не могут выдержать такое количество энергии. Тебя разорвет на части, как твоего дружка. – Ты не можешь знать. – Нет, я знаю наверняка! – Заорала она. Ханна видела, как девушка сжимала и разжимала кулаки, а ее правое плечо иногда нервно подергивалось. – Откуда? – Это ведь тебя освободили из Тарадена, не так ли? – Охотник слегка прищурился, словно оценивая полученную информацию. – Так вот, я тебе гарантирую, что ты умрешь раньше, чем я закончу, – проигнорировав его, припечатала Ария. – Я видела, что происходит во время бинарной селекции. Я спасаю тебя уже дважды, на большее не рассчитывай. Ханна стиснула зубы и скрестила руки на груди. – Мы не продвинемся дальше, если не попробуем. – Мы в любом случае сдохнем тут, если тебя размажет по траве, – парировала та. – Мы можем умереть и без этого, но так у нас появятся шансы... – Какие шансы? Твое тело больше напоминает хорошо прожаренный стейк. Чистые и с меньшими повреждениями не выдерживали... – Прекрати меня перебивать! – О, извините, капитан, – ядовито выплюнула Ария, – что мешаю покончить жизнь бессмысленным самопожертвованием. – В этом есть смысл! – Туман – основной компонент эксперимента. Все попытки Хранителей направлены на его стабилизацию. Без Медиума толку в этом ровно столько же, как в... – А как Вы вообще стоите? – Вдруг перебил их Охотник. Девушки замерли, вопросительно глядя на Алека. – Я видел, как Вы двигались после аномальной зоны. Как Вы стоите сейчас, не трясясь от болевого шока? Ханна нахмурилась: – Мы заключили с Медиумом сделку. Неужели ей обязательно это проговаривать? Им нужно подтверждение? Глаза Арии расширились. – Но она давно мертва, – тихо произнесла она. – А это значит, – по маске Охотника промелькнула тень, – что либо эта тварь все еще жива, либо Вы еще более особенная, чем я могу себе представить. И я ставлю на второе. Алек перевел сияющие жидким золотом глаза на Хищницу и шагнул в сторону Ханны. – Я поддерживаю эксперимент. Двое против одного, Ария. Рискнем.