Раскол

Было далеко за полдень, когда она объявила перерыв на обед. Разведка не дала результатов, словно здесь было пусто. От подкрепления все так же не было вестей. Девушка надеялась, что подмога сможет пересечь изумрудные поля и попасть в лес. Пока все указывало на то, что они изолированы. Шея вновь начинала зудеть. Ханна успела лишь подать сигнал о помощи в штаб, прежде чем устройство, напоминавшее старинный пейджер с выходящей из него голограммой, потухло и более не показывало признаков жизни. Если бы она только успела предупредить об аномальной зоне!.. Ее консерва грелась над костром уже несколько минут, когда живот начал издавать утробные звуки. Обычно она плотно завтракала перед заданием, но сегодня даже привычный кофе с бутербродом вызвал тошноту. Ханна надеялась, что в рюкзаке есть хотя бы “три в одном”, не говоря уже о термосе с добротно сваренным напитком. Несмотря на откровенный голод, она едва впихнула в себя пару ложек тушенки с галетами. Пришлось цедить крепкий чай, привалившись спиной к широкому стволу на краю поляны, чтобы хоть как-то заглушить тянущее ощущение в желудке. Кофе в припасах не оказалось. Ханна чувствовала цепкие взгляды, то и дело проходившие по телу, однако, когда поднимала глаза в ответ, обнаруживала, что в ее сторону никто не смотрит. Она чувствовала, как изменилась атмосфера. Как они насмехались над ней. Девушка сжала в руке металлическую кружку. – Выглядите лучше, капитан. Ханна вздрогнула. Почему это слово всегда звучало так уничижительно, когда его произносил орум? Она не слышала, как Алек подошел. Охотник, не спрашивая разрешения, развалился рядом, вытягивая длинные ноги. Горло сжало спазмом от давившей ауры. Казалось, черные мушки, полностью покрывавшие мужчину, норовили забиться в нос, рот и уши. Аура Алека была достаточно мощной, чтобы девушка могла почувствовать ее запах, приторно-сладкий и удушающий. Она была уверена: так пахнет смерть. Охотник с интересом рассматривал ее реакцию. Возможно, будь Алек чистым, он не был бы так красив. Поговаривали, что сверхъестественные твари были более совершенными внешне, чтобы успешнее приманивать к себе потенциальных жертв. Ханна не была в этом уверена. Раньше. Сейчас, когда он вновь стал похожим на обычного человека, девушка могла с легкостью согласиться: это чудовище выглядело как падший ангел. Он немного наклонил голову к плечу, отчего несколько прядей светлых волос упали на лоб. Зеленые глаза были такого яркого цвета, что, казалось, сияли, подсвечиваемые редкими пробивающимися сквозь плотно сплетенные кроны лучами. Она видела, как бугрились мышцы под облегающей черной майкой, как вздувались вены на крепких руках. Все это, вкупе с острыми скулами, четкой линией подбородка, длинными ресницами, чистой кожей и идеально сложенной фигурой с широкими плечами и узкой талией создавало ощущение мраморной скульптуры, высеченной рукой древнего мастера. Ханна вспомнила, как впервые увидела другую сторону Охотников: их огромные черные крылья, мощные и крепкие, как и сами орумы; Жатву, меч из хелара, висящий в ножнах на спине. Как холодок страха прошелся по позвоночнику, когда столкнулась со светящимися сквозь непроницаемую молочную пелену глазами на закрытом платиновой маской лице. Хранители любили показывать настоящие формы орумов новичкам. Часто после таких демонстраций некоторая часть новобранцев отсеивалась. Девушка помнила, как сама едва заставила себя оставаться на месте и молча смотрела на платиновые наручи Охотника. Его кисть была размером с ее икру. Казалось, он мог бы разорвать ее голыми руками. Желудок содрогнулся, и Ханна резко отвернулась, еле сдержав рвотный позыв. – Не думал, что когда-нибудь увижу, как моя внешность вызывает такую бурную реакцию, – хмыкнул Алек и немного отодвинулся: – Вы одна из высокочувствительных? Она набрала полные легкие кислорода, и, когда дышать стало ощутимо легче, пожала плечами. Вряд ли ее можно было таковой назвать. Чистые с обостренными чувствами просто могли понять, что рядом с ними находится нечто, что человеком не является, на интуитивном уровне. Ханна же четко это видела. Впрочем, даже высокочувствительные люди были огромной редкостью. Насколько уникален ее дар она даже представить не могла. И, если честно, не хотела. Слишком хорошо знала, что Хранители делают с такими “особенными”. Поэтому оставалось только неопределенно дернуть плечами. – Поэтому Вы сказали бежать там, перед аномальной зоной? Почувствовали что-то? – Что-то вроде того. Она замолчала, глядя куда-то вдаль. Неужели никто из орумов не почувствовал тогда опасности? Ей не хотелось продолжать этот разговор. Где-то в глубине души девушка надеялась, что если будет молчать достаточно долго, то Охотник отстанет и пойдет искать беседы в другом месте. – Зури много рассказывал о Вас. – Как ни в чем не бывало продолжил Алек, – Создалось впечатление, что он Вами искренне восхищается. Ханна молчала. – У нас было много времени. Зури рад был поделиться со мной вашими прошлыми миссиями. Как Вы раз за разом спасали его и себя и выбирались тогда, когда большая часть команды, к сожалению, гибла. Девушка глотнула чай, когда мужчина легко наклонил голову, ожидая ответа. – Что ты хочешь от меня услышать? – Вы профессионально игнорируете намеки. Я пытаюсь понять, как Вы остаетесь капитаном с таким уровнем смертности. Ее брови взлетели вверх: – Обвиняешь меня в некомпетентности? – О, нет, я еще не начинал обвинять Вас. – Ты переходишь границы, – жестко сверкнула глазами Ханна, – у меня нет желания выслушивать твою личную оценку моих заслуг. – Не кусайтесь, я всего-лишь хотел поболтать. Она не поверила ни единому слову. Ее раздражали голос Охотника, его намеки, несоблюдение субординации. Как он настойчиво пересекал невидимую черту, которой она отгородила себя от сверхъестественного, и обаятельно улыбался, пытаясь убедить ее в искренности своих слов. К сожалению, она вынуждена была что-то ответить, надеясь хоть немного отвести подозрения. – Эта работа опасна. Они знали, на что идут, а у меня нет возможности и сил подтирать зад каждому недоумку, решившему заработать или оправдаться перед законом. – Я думаю, вряд ли они понимали, что угроза может быть не только вне отряда. – Я не понимаю, куда ты клонишь, и, если честно, меня мало интересуют твои выводы, – произнесла она, черзмерно равнодушно осматривая поляну, – но могу заверить тебя, они ложные. Я честно и самоотвержено служу Хранителям и делаю все, чтобы моя работа приносила пользу людям. Слова вылетали изо рта монотонными предложениями. Девушка начала уставать от этого нелепого диалога, однако, даже сама не понимая почему, продолжила: – Я нахожусь в нижних пятнадцати процентах рейтинга Хранителей – на большее никогда не претендовала. Учитывая то, что я работаю только с подвижными структурами, низкий рейтинг становится еще и объяснимым. Что же касается нашего с Зури выживания, то это результат слаженной работы и удачного стечения обстоятельств. Высокая смертность в моих отрядах, о которой ты так прозрачно намекаешь, вписывается в нормы потерь, установленные Уставом Хранителей. В любом случае, по возвращению на базу ты можешь самостоятельно выразить все свои предположения и опасения администрации, а также подать прошение о проверке моей компетенции как капитана. Если выживешь. Охотник фыркнул и поднял голову, рассматривая верхушки деревьев. – Меня мало интересует проверка вашего профессионализма. – Что же тогда тебя интересует? – Ваша лояльность. Девушка закатила глаза. – Я лояльна. Моя должность обязывает меня быть осторожной со сверъестественным, но не более того. Алек оторвал спину от дерева, выпрямляясь, затем развернулся к ней всем корпусом и тихо произнес: – Поэтому Вы направили меня в противоположном от рубежа направлении? Из-за осторожности? Озноб прошелся по спине волной, словно за воротник вылили ледяной воды. Ханна хохотнула и повернулась к нему: – Смешно. Но он молчал. – Это серьезное обвинение, – протянула она и поднесла кружку к губам: – Не стоит таким разбрасываться. – Боюсь, я абсолютно уверен в том, что произношу. Ханна тяжело вздохнула и устало откинула голову, опираясь о шершавое дерево. Темнело. – Тогда можешь приложить доказательства моей вины к прошению. Она знала, что их нет. Все его слова, поведение и намеки – лишь фарс, созданный в надежде, что девушка признается сама. Странный Охотник. Если он правда был уверен, что Ханна пыталась от него избавиться, разве не лучше было бы помалкивать и держать выводы при себе? – Раз ты закончил, послушай меня, – Ханна встала и теперь смотрела на него сверху вниз, – если ты еще раз используешь против меня свою силу, попытаешься запугать или надавить с ее помощью, я буду расценивать это как нападение и отвечать на него в соответствии с Уставом. Нравится тебе или нет, я все еще капитан и прошу впредь проявлять уважение и субординацию. Первый раз я стерпела, потому что искренне считаю, что ты не хотел мне навредить, однако второго шанса не будет. Держи дистанцию, Охотник. Ей удалось выплюнуть последнее слово так же, как обычно произносили обращение к ней орумы, прежде чем развернуться и сделать шаг по направлению к Зури. – Я ничего не делал. – Как и я. Она отчетливо услышала за спиной скрежет его зубов. Ей не стоило его злить. Разве Ханна не размышляла несколько часов назад над уровнем его силы? А теперь откровенно лезла в и так неспокойное осиное гнездо. Зачем она его нервировала? Настороженный Охотник – опасный Охотник. После отдыха патруль продолжился. Ханна и Карисса заняли сектора на три и четыре часа, Ария и Оуэн – на девять и десять. Зури и Алек остались у “Мышеловки”. Девушка с трудом подавила желанием переформировать составы и поставить Зури в пару с относительно безопасными Оуэном или Кариссой. Это могло вызвать лишние подозрения. Вопросы. Привлечение внимания стало бы раздражительной помехой. Они блуждали по чаще около полутора часов и ничего не нашли, разве что лес становился гуще. Хищница и Охотник также ничего не обнаружили. Вокруг было тихо. Они перекинулись с Медиумом парой слов лишь в начале, однако, не найдя больше тем для обсуждения, теперь бродили молча. Ханна находила общество Кариссы терпимым, но от этого более желанным оно не становилось. Капитан явно не была настроена на общение, в прочем, не более, чем обычно. Дело было не в привычной отрешенности и угрюмости, нет. Нечто в плотно сплетенных кронах все время заставляло девушку тщательней вглядываться в полумрак. Чем дальше они продвигались, тем отчетливее во рту появлялся гнилой привкус. – Карисса, ты что-нибудь чувствуешь? – Ее язык едва шевелился. Но Медиум помотала головой. Ханна почувствовала себя трусихой, коей себя никогда не считала. Шея покрылась мурашками. Липкое беспокойство окутывало сознание. Девушка замедлила шаг, обостряя до невозможности слух. Ее дыхание стало тяжелым и частым, словно тревога перекрывала доступ к кислороду. Ханна обернулась, сжимая в руке нож. Ничего. Холодный пот струился по позвоночнику. Полумрак давил на нервные окончания. Ничего. Ханна вновь всмотрелась в глубь леса, прежде чем поняла: она умудрилась потерять Медиума из виду. – Вернись, я тебя не вижу, – браслет едва заметно нагрелся, отправляя сообщение по телепатическим каналам. Однако никакого ответа не последовало. Девушка посмотрела на ставшее вдруг бесполезным устройство связи и повторила попытку: – Карисса, возвращайся. Это приказ. Тишина. Нервы отозвались оголенным проводом. Кровь прилила к шее, обжигая зудом. – Внимание всем, – голос чудом не дрожал, – в срочном порядке возвращайтесь на поляну. Медиум исчезла и не отвечает по браслету. Соблюдайте осторожность. Здесь что-то есть. Связь оборвалась. Ханна глубоко вдохнула и развернулась. Что-то приближалось. Ощущение этого поразило ее внезапно и основательно. Она не видела и не слышала ничего, что могло бы указывать на это. Но она чувствовала. Где-то там, глубоко внутри, Ханна ощущала движение чего-то настолько жуткого, что желудок свернулся в тугой узел. Вопреки логике, девушка рванула в глубь леса. Она едва успевала пригибаться от хлеставших по лицу веток и сжимала зубы, когда колючки кустарников впивались в оголенную кожу. Первобытный ужас, исходящий, казалось, из самой ее сути, заставлял ее бежать, не оглядываясь. Ее легкие горели. Ханна едва успевала прикрывать лицо от хлестких ветвей, словно обезумевшая, прорываясь в глубь чащи. В ушах шумело. Перед глазами смазанным пятном мелькали кривые стволы деревьев. Она чувствовала ледяное дыхание страха, окутывавшее ее сознание. Девушка едва могла различить дорогу перед собой в полумраке плотно сцепившихся крон. Едва не врезавшись в словно материализовавшееся перед нец трухлявое дерево, Ханна резко дернулась в сторону. Ее нога уцепилась за корень, и девушка, не успев среагировать, по инерции кубарем полетела с уклона. Все тело обожгло яркой вспышкой боли, и Ханна со стоном распласталась на влажной листве на дне обрыва. Она едва могла видеть собственные пальцы в практически абсолютной темноте. Девушка прислушалась к ощущениям, однако зудящее чувство преследования пропало. Она раскинула руки и глубоко вдохнула, не пытаясь встать. Ханна старательно анализировала обрывки воспоминаний о собственном забеге, но сейчас не могла припомнить, ни сколько она бежала, ни обратное направление. Ей казалось, что, петляя, она обогнула несколько секторов, но не была в этом уверена. Девушка тронула широкий платиновый браслет. – Меня слышно? Молчание по ту сторону линии ее беспокоило. Ханна вновь сосредоточилась на общем канале связи и повторила запрос: – Кто-нибудь меня слышит? – Да, капитан, я слышу. Едва не застонав от облегчения, Ханна прикрыла глаза: – Зури, остальные вернулись? Недоумение по ту сторону связи казалось практически осязаемым. Тревога, едва отпустив, нахлынула вновь с невероятной силой. – Зури, – жестче произнесла она, – что случилось? Где остальные? – Мы прекрасно Вас слышим, можете не брезговать обращаться к нам лично. Мы все отправились за Вами, – прозвучал ехидный голос Арии, – капитан. Это было ей на руку, однако Ханна задрожала и резко села, сжимая ладонями слизкую листву. – Почему? – Потому что Вы пропали, – произнес Зури после заминки. Ее словно оглушили. В ушах шумело. Казалось, еще немного, и легкие откажутся качать кислород. – Я отдала приказ... – Карисса обратилась к нам по общей связи, – перебила ее Ария, буквально источая яд, – сказала, Вы буквально исчезли из ее поля зрения. Мы ищем Вас уже шесть часов, так что не будете ли Вы так добры назвать хотя бы мотивацию Вашего побега или, может, соизволите самостоятельно вернуться к команде? Хотя, судя по всему, это вряд ли представляется возможным, иначе мы бы давно уже имели честь наслаждаться Ваше кислое лицо. Ханна слышала звуки, складывающиеся в слова, предложения, но как будто не понимала их значение. Словно сходила с ума. – Зури, – позвала она по одноканальной связи. - Зури, это правда? – Да, капитан. Его слова врезались в солнечное сплетение, как таран. – А Карисса? – Была на связи каждые десять минут, как и должна. Когда Вы... когда Вы исчезли, она сообщила нам, и мы вернулись на поляну, как Вы и приказывали. Однако спустя два часа мы поняли, что Вы не вернетесь. На браслет Вы не отзывались, поэтому мы решили найти Вас. Ханна ничего не понимала. По всем ощущениям прошло не более получаса, но никак не восемь часов. А как же ее предупреждение? Кто-то водил ее за нос? Но Зури она доверяла безусловно. Значит, дело было в другом. Однако еще одна деталь настораживала ее. Ханна сосредоточилась на общем канале. – Кто остался на поляне? – Никого, – она почувствовала усмешку Хищницы, – мы все отправились спасать Ваш драгоценный зад, капитан. Ханна пропустила последнюю часть реплики мимо ушей. Не было ни сил, ни времени на это реагировать. – Почему? – девушка скрипнула зубами, готовясь читать нотации, – Подкрепление... – Никто не придет, – в очередной раз перебила ее Ария. Словно это вошло у него в дурную привычку. – Почему? – повторила она, чувствуя как злость вперемешку с тревогой начинает стучать в ушах. – Потому что они мертвы, – голос Алека вибрировал от раздражения, – Ария и Оуэн нашли обгоревшие трупы в девятом секторе ровно через десять минут после Вашей пропажи. Никто нас не спасет. – Вы не можете быть уверены, что это группа зачистки. Это мог быть кто угодно. – Оуэн работал с одним из них на прошлой миссии. К тому же, у них были довольно примечательные украшения, удивительно похожие на наши платиновые браслетики. – Хранители могли отправить две группы, – не унималась Ханна. – Мы нашли двадцать четыре тела, – голос Оуэна звучал ровно и слегка отстраненно, – в лучшем случае, это два отряда, в худшем – три. Вряд ли Хранители расщедрятся на большее. Он был прав. Если там были только подвижники, это одно. Но если была хоть одна группа с постоянным составом... Ханна грязно выругалась и вжала костяшки пальцев в глаза, пока перед ними не заплясали звездочки. Никто не придет. Кусочки пазла складывались. Они пошли искать ее, потому что поняли: либо они закроют разлом, либо сдохнут тут. «Мышеловка» не передала управление Зури, значит, капитан все еще была жива, а значит, без нее никак. Скорее всего, сейчас они искали ее с помощью Кариссы и Тумана внутри ее тела. – Я надеюсь, хоть кто-то додумался взять вторую часть «Мышеловки»? Ее голос звучал устало. Ханна отряхнула руки и брезгливо вытерла их об остатки ткани штанов. Она услышала, как хмыкнула Ария, словно забавляясь ее вопросом: – Мы думали, это сделали Вы, раз так героически прыгнули в раскол.