Внеурочной приём

Тишина. Клиника давно опустела – последние пациенты ушли ещё час назад, медсёстры переоделись и спешили по домам, даже уборщица уже завершила обход с шваброй и ворчанием о "молодёжи, которая вечно мусорит". Адель осталась одна. Сквозь полупрозрачные шторы пробивался тусклый свет уличных фонарей, отбрасывая длинные тени на стены кабинета. Она потянулась, слыша, как хрустят позвонки после восьми часов почти без перерыва. Гора документации, которую она откладывала весь день, теперь зловеще возвышалась перед ней. "Ещё пару часов, и можно будет уйти", – подумала она, наливая себе третью чашку холодного кофе. Вдруг – стук в дверь. Адель вздрогнула. Приём закончился, на стене уже давно мигал красный сигнал «Не беспокоить». — Войдите, — всё же сказала она, поправляя халат. Дверь открылась плавно, и в проёме возникла высокая фигура. Белые волосы, чёрные очки, ухмылка, от которой по спине пробежал лёгкий трепет. — Добрый вечер, доктор, — голос звучал как мёд, густой и сладкий, с лёгкой насмешкой. — Вы ещё принимаете? — Приём закончен, — Адель автоматически потянулась к расписанию, хотя прекрасно знала, что свободных окон нет. — Запишитесь на завтра или... — Ой, ну что вы, — он шагнул внутрь, закрывая дверь за спиной. — Я не из пациентов, которые любят ждать. Его пальцы легли на край стола, длинные, уверенные. Адель невольно проследила взглядом за движением, заметив, как кадык качнулся, когда он наклонился чуть ближе. — Годжо Сатору, — представился он, хотя она не спрашивала. — И у меня очень срочный вопрос. — Если это экстренный случай, вам лучше в... — Нет-нет, — он перебил её, улыбаясь так, будто знал что-то, чего не знала она. — Это что-то... личное. Очки сползли на кончик носа, и Адель впервые увидела его глаза – ярко-синие, как осколки льда под солнцем. В них читалось что-то хищное, но заманчивое. — Я вас слушаю, — она попыталась сохранить профессиональный тон, но голос дрогнул. Годжо медленно обошёл стол, остановившись так близко, что она почувствовала тепло его тела. — Видите ли, доктор, — он наклонился, губы почти касались её уха, — у меня... болит. — Где именно? — Адель откинулась в кресле, но он не отступал. — Вот тут, — его ладонь легла на её грудь, чуть левее, чем нужно. — И знаете, что странно? Кажется, только вы можете помочь. Она должна была оттолкнуть его. Должна была напомнить о правилах, о границах, о том, что это неприемлемо. Но пальцы Годжо уже скользили по её шее, развязывая завязки халата. — Вы же не откажете пациенту, правда? — он прикусил губу, наблюдая, как её зрачки расширяются. Адель не ответила. Но и не остановила. Его губы нашли её – сначала робко, потом жадно. Адель забыла, как дышать, когда его язык провёл по её нижней губе, требуя большего. Стол дрогнул, бумаги полетели на пол, но никому не было до этого дела. Годжо приподнял её, усаживая на край её рабочего стола, и её бёдра сами раздвинулись, впуская его между ними. — Так лучше? — он прошептал, целуя её шею, а рука уже скользила под юбку. Адель лишь закинула голову назад, вцепляясь в его волосы. "Это неправильно", — промелькнуло где-то в глубине сознания. Но тело уже не слушалось разума. Незваный пациент провёл пальцами по её собранным волосам, зацепив чёрную бархатную ленту — ту самую, что она повязала утром, стараясь выглядеть как можно безупречнее. Лёгким рывком он стянул её, и каскад тёмно-каштановых волн рассыпался по плечам, пахнущий дорогим шампунем и едва уловимыми нотками её духов. — Какая же вы красивая, доктор, — прошептал он, впиваясь пальцами в её пряди и резко оттягивая голову назад. Адель вскрикнула от неожиданности — боль тут же смешалась с предательским теплом, разлившимся по животу. "Нет, нет, нет... Он пациент, а я врач. Это... непрофессионально. Аморально. Преступно?" Но её мысли рассыпались, когда он прижал губы к оголённой шее, то кусая, то целуя кожу так медленно, что колени подкосились. — Сатору... остановись... — её протест прозвучал слабо, больше похоже на стон. Он рассмеялся прямо в её кожу, горячее дыхание обжигало. — Ты же не хочешь, чтобы я останавливался? Его ладонь соскользнула с её бедра, грубо сжимая нежную плоть, и она вздрогнула, чувствуя, как между ног становится влажно. "Боже, если сейчас кто-то войдёт... Уборщица? Охранник? Они же все должны были уйти... Но что если...?" Страх сжал горло, но тело предательски реагировало — грудь тяжелела, соски набухли под тонкой тканью блузки, а низ живота ныл от пульсирующего желания. Годжо поднял её лицо, заставив смотреть в свои ледяные глаза и впился в её губы. Это был не поцелуй — это было завоевание. Его язык требовал доступа, и она открылась, стыдясь своей податливости, но не в силах сопротивляться. — Ты вся дрожишь... — он усмехнулся, прижимая ладонь к её трусикам и нащупывая уже явную влажность. — Годжо... — её голос звучал хрипло, почти моляще. — Тише, доктор... — он провёл пальцем по кружеву, заставив её сжаться. — А то кто-то ещё услышит, как ты просишь меня... не останавливаться. Она ненавидела себя в этот момент. Но когда его палец проскользнул под ткань, коснувшись её напрямую, всё, что она смогла сделать — это закусить губу, чтобы не застонать. Годжо не спешил. — Вы вся мокрая...— прошептал он, наслаждаясь тем, как её веки дрогнули, а губы приоткрылись в немом стоне. Он провёл средним пальцем сверху вниз, едва касаясь, лишь собирая её влагу, растягивая её по нежной складке. Она дёрнулась, пытаясь вырваться, но он прижал её бёдра к столу, не давая уйти. Пальцы слегка раздвинули её, обнажая розовый, чувствительный бугорок, и он коснулся его одним лёгким круговым движением. Адель ахнула, её ногти впились в его плечи. — Т-так нельзя... — выдавила она, но её бёдра сами приподнялись, ища большего давления. Годжо усмехнулся и повторил движение, теперь чуть сильнее, чуть медленнее. — А вот это уже ложь, доктор... Он нащупал её клитор подушечкой большого пальца и начал ритмично тереть, то усиливая нажим, то ослабляя, доводя её до прерывистого дыхания. Её тело вздрагивало при каждом движении, мурашки бежали по коже, а живот напрягался в предвкушении. — Я... я не должна... — она закусила губу, но её таз уже двигался в такт его пальцам. — Расслабься — его указательный палец упёрся во вход, едва касаясь, заставляя её затаить дыхание. — ...проверим, насколько ты готова. Первый сустав вошёл плавно — Адель закинула голову назад, губы дрогнули в беззвучном стоне. Годжо замер, позволяя ей привыкнуть к ощущению, палец неподвижен внутри, но большой продолжал тереть клитор. — Ты... такая тесная... — он пошевелил пальцем, и её внутренние мышцы рефлекторно сжались. — Бедняжка... Так долго себя сдерживала... Только когда её тело немного расслабилось, он добавил второй палец — медленно, с нежностью, прокручивая их внутри, пока она не застонала, вцепляясь в его рубашку. Она зажмурилась, глубоко вдохнув — температура её тела казалась запредельной. А потом он начал двигаться — глубоко, мерно, подстраиваясь под её учащённое дыхание. Годжо медленно вытащил пальцы, блестящие от её возбуждения, и Адель невольно выдохнула — то ли от облегчения, то ли от разочарования. Но у него уже был другой план. Он отступил на шаг, его глаза пылали голодом, пока расстёгивал ремень и приспускал брюки, освобождая уже твёрдый, готовый к ней член. — Посмотри на меня, — приказал он хрипло, и она послушалась, её взгляд скользнул вниз, к его возбуждению. Он схватил её за бёдра и резко притянул к краю стола, раздвинув ноги шире. Адель вскрикнула, когда её ягодицы съехали со столешницы, и она ощутила прохладу воздуха на обнажённой коже. — Ты уверена, что хочешь этого? — спросил он, но его руки уже вели её, направляя себя к её входу. Она не ответила, но её тело говорило за неё — бёдра дрожали, грудь тяжело вздымалась, а взгляд был полон немой мольбы. Он вошёл. Медленно. Невыносимо медленно. Адель зажмурилась, её пальцы вцепились в край стола, когда он продавливал сопротивление, заполняя её на всю длину. — Боже... — вырвалось у неё, голос сорвался на полуслове. Годжо замер, давая ей привыкнуть, но его дыхание было прерывистым, мускулы напряжены от усилия не двигаться. — Ты в порядке? — прошептал он, но его руки уже сжимали её бёдра, готовые начать. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и тогда он потянулся вперёд, захватив её губы в поцелуй, пока его бёдра начинали двигаться. Первый толчок заставил её вздрогнуть. Второй — застонать. А к третьему она уже двигалась ему навстречу, теряя остатки стыда, поглощённая чистым, животным удовольствием. Годжо чувствовал, как её внутренние мышцы начали ритмично сжиматься вокруг него, сигнализируя о приближающемся пике. Его движения стали глубже, резче, каждый толчок задевал чувствительную точку внутри нее, заставляя Адель выгибаться в немом экстазе. — Я... я не могу... — её голос сорвался на высокую ноту, пальцы бешено сжали край стола, костяшки побелели от напряжения. Он знал это ощущение - то самое мгновение, когда тело перестает подчиняться разуму. Одной рукой он опустился между их тел, находя тот самый чувствительный бугорок и начал быстрые круговые движения. И она сдалась. Волна оргазма накрыла её с такой силой, что мир на мгновение померк. Тело затряслось в судорогах удовольствия, внутренние мышцы судорожно сжимали его член, вытягивая из неё тихий, прерывистый стон. Годжо не останавливался, продолжая движения, продлевая её наслаждение, пока она слабо не попыталась оттолкнуть его, перевозбужденная до боли. — Доктор — его голос звучал хрипло, пальцы впились в её бёдра, оставляя красные отметины. Он вогнал себя в неё до предела, почти болезненно глубоко, и замер — его тело напряглось, спина выгнулась, жилы на шее налились. — Чёрт... Горячая волна вырвалась из него пульсациями, заполняя её, выжимая из его глотки прерывистые, хриплые стоны. Каждый толчок бедер выбивал из него ещё один всплеск, пока он не обрушился на неё всем весом, пригвоздив к столу. Адель чувствовала всё — как он пульсирует внутри, как его тело дёргается в последних судорогах, как его горячее дыхание обжигает её шею. И только тогда он позволил себе расслабиться, медленно выходя из неё, наблюдая, как его семя вытекает из лона девушки на рабочий стол. Наступила тишина, нарушаемая только их тяжелым дыханием. Годжо медленно выпрямился, наблюдая, как её грудь вздымается, а веки дрожат от пережитого. Он провел пальцем по её разгоряченной коже, собирая капли пота. — Значит, рецепт такой... надо повторять ежедневно? — Годжо лениво поправил рубашку, наблюдая, как Адель торопливо застёгивает халат. — До следующего приёма, доктор, — он подмигнул, исчезая за дверью так же внезапно, как и появился. Адель опустилась в кресло, касаясь пальцами распухших губ.