Горячая плита

Наверное было что-то приятно дурманящее в том, что Лололошка всегда был у плиты. Казалось, не было чего-то настолько приятного в жизни Дилана, как пробовать какой-то тар-тар или жаркое. Это раскрепляло, давало расслабиться после тяжёлого трудового дня, а ещё, наверное что более странно, это заводило. Он не знал, давало это ощутить какое-то повиновение его хотелкам со стороны мироходца, или может дело было в том, как он двигался у плиты, разбивая яйца и натирая сыр над плитой, нарезая острым ножом свиные щёчки, как он перемешивал, следя чтобы не прогорело… И кажется у него встал. Ничего более постыдного в его жизни не было. — Я закончил! — хозяюшка за плитой выключил плиту и отставил дымящуюся карбонару, поднимая голову к навесному шкафу с тарелками. Возможно было слишком опрометчево вот так подходить сзади к (полюбому) вооруженному мироходцу, что прошёл не через десяток испытаний, боёв, вернулся из путешествия с Харрисоном не с одним десятком шрамов, и вот сейчас… Просто готовит перед ним, отзываясь на его неожиданное прикосновение лишь вздрагиванием, и метнувшейся рукой к поясу. А ведь какой-то год назад он мог ловко приложить Дилана головой к этой самой столешнице, заодно вытащить из тайного кармана кинжал, а в тяжелые дни и вовсе приложить острие к его горлу. И такое подробное описание было не спроста, такое уже происходило, и происходило не единожды. Дилану даже начинало казаться что это навсегда, но возобновленная психотерапия и поддержка Ричарда и блоггер хауса, а также уютный дом, в котором жил Персик, Ло и Дилан вытащили его из состояния в котором он был похож на зверя. Птср — ужасное дерьмо, сделал тогда вывод Дилан. — Ты чего это так…? — На секунду Ло замешкался, чтобы затем ощутить что-то иное, — Ого, это у тебя ствол? — В голосе была усмешка, после которой Дилан припал к шее вонзив острые зубы. В эту же секунду Лололошка промычал, схватившись за чужие волосы, но не чтобы отвести чужую голову от своей шеи, а чтобы сильнее вдавить зубы в свою кожу, и прорычать что-то не членоразделеное. Дилан схватился за шнурки держащие домашние трико мироходца, развязывая их двумя руками и сдергивая, чтобы провести большим пальцем под резинкой трусов, с надписью Calvin Klein. А ведь эти трусы он дарил Лололошке пол года назад, когда они зашли в торговый центр за новой рубашкой Дилану. Дилан дёрнул бедрами, заставив Лололошку двинуться на встречу, выстанывая баском его имя. Надо ли говорить, как сильно Дилану нравился тот самый, не вечно подшучивающий, с будто вечным смехом в голосе, тон, дающий понять что всё хорошо, а другой, более жёсткий, властный, казавшийся вовсе не его голосом, тон, в котором мелькала страсть, дикость и безрасудство. Дилан развернул Лололошку к себе лицом, чтобы покусывая губы вымоливить «Я тебя сейчас трахну», а в ответ получить смешок, с ответным укусом и стуком зубов о зубы. Лололошка всегда так намерено делал, что было неуместно, злило, и подстёгивало Дилана двигаться дальше. Дилан толкнул Лололошку на плиту, заставляя того залезть на неё, но тот протестующе разорвал поцелуй. — Блять, Дилан плита ещё горячая, — автоматон пытаясь подвердить слова партнёра, провел рукой по электрической плите, и болезненно прошипел от температуры, которые посылали ему датчики в ладонях. — Окей, меняем позу, — он вновь развернул Лололошку спиной к себе и заставил его упереться руками об края плиты и наклониться чуть ниже. Постыдная поза, стала ещё больше давить своей раскрепощенностью когда Дилан сдернул с него трусы, выставив выпяченный зад на обозрение всей кухне. К счастью, там были только они вдвоём. Дилан встал на колени. Тут было шрамов почти не виднелось, лишь какой-то мелкий на копчике, который Дилан чмокнул, а затем опустился ниже, оставляя влажную дорожку из поцелуев. Ло глухо простонал когда Дилан развёл руками ягодицы и слегка задержался дразня дыханием, и будто физически ощущая как Лололошка краснеет под его напором. — Ты можешь просто-ох, блять, — Тон голоса резко сменился с грубого на полушепот, Лололошка напряг руки, будто рефлекторно выпремляя их, и чувствая как ноги предательски задрожали на действия Дилана. Язык резко проник внутрь, описывая окружность внутри, и пытаясь расслабить стоящего в напряжении партнёра. Выходило довольно слабо. Смазки рядом тоже не нашлось, и в моменте Дилану показалось, что момент вообще испортился. — Возьми масло, на столе — Ло указал на подсолнечное масло стоящее у плиты, — быстрее только… — Господи, спасибо, что в ванной шампунем не предложил воспользоваться, — Дилан встал с колен, и быстро зашагал в спальню, осматривая прикроватные тумбы на предмет наличия злосчастного тюбика. Оставался только почти закончившийся. Дилан выдавил остатки на пальцы, выкидывая упаковку в корзину стоявшую возле стола в спальне и вернулся в кухню. Лололошка стоял уже разогнувшись, и черпал вилкой макароны с тянувшимся сыром. Бросив виноватый взгляд на Дилана, он дожевав вернулся в исходное положение. Момент совсем испортился в глазах автоматона. Пальцы размазали по члену смазку, а потом сами протолкнулись внутрь, выдавливая тихий полувыдох. Взгляд Дилана всегда заставлял Лололошку внутренне сжиматься, будто под надзором чего-то более мощного, хотя они оба знали, что Лололошка был тем, кто мог перебить половину города и не запыхаться. Однако в моменте, в такой постыдной позе, Лололошка чувствовал себя более чем уязвимо, и мог позволить себе быть слабее чем когда либо. Слабее, однако, не без своих откуда-то взявшихся Джоновских замашек болтать что не поподя: — Это-о не логично! — Протягивая глассные на сильных толчках, сокрушался мироходец, — шампунь жжётся! А у нас ма-асло натуральное, так что-о… — Так что… Ничего хорошего… Точно не будет! — Дилан замедлил толчки, — Масло создаёт благоприятную среду для… Размножения бактерий и грибков, а ещё… Масло плохо впитывается… И забивает поры… Но если хочешь прыщи на жопе — пожалуйста! — Кажется последний толчок было особенно грубый, так как Лололошка проехался руками с края до конца плиты, благо та уже остыла. Дилан не скажет, что специально запустил таймер и подсчитал сколько нужно, чтобы узнать когда плита остынет достаточно, дабы Лололошка мог спокойно прикасаться руками к ней, вместо этого он усилит толчки, делая их глубокими, заставляя мироходца задыхаться, но при этом томяще медленными и совсем не ритмичными, чтобы тот извивался и требовал вернуться к изначальному ритму. В моментах, Дилан был благодарен своему автоматонскому дару. Дилан кончает первый, тогда Лололошка выгибает мускулистую спину, которая в чёрной майке смотрелась ещё более симпатично, и сильнее вдавливает пальцы в талию партнёра. В конце он облокачивается на Лололошку, но чувствуя как у того дрожат ноги, ловит его и усаживает себе на бёдра, пока сам сидит на полу, облакатившись на кухонную тумбу. — Я… Ещё не кончил, — с отдышкой, он облизывает пересохшие губы и кладёт голову на плечо Дилану. Рука Дилана стремится к чужому члену, но спустя пару толчков его останавливает просящий голос: — Нет, не… Отсоси мне. Если вначале Ло мешкается, то последняя фраза произносится тем самым тоном, от которого у Дилана внутри всё переворачивается, и тогда тот бесприкословно усаживая Ло на пол, сам встаёт на колени и наклоняется почти к самому полу, чтобы исполнить его просьбу. Движения не расторопные, рванные, пытающиеся попасть в какой-то ритм. И в моменте Ло слишком много ощущает, хватая своего парня за волосы и удерживает на месте, закатывая глаза от удовольствия. Рот приоткрывается в немом стоне, и мироходец высовывает язык в чувстве экстаза и какого-то черезмерного удовлетворения. Бедра качаются ещё раз, заталкивая сперму поглубже в глотку, но Дилан в ответ даже звука не издаёт. Лололошка смотрит выжидающе, и с какой-то поднимающейся тревогой. — Дилан? Наконец, губы облизывают в прощающемся жесте, от чего беспокойство сменяется чем-то иным, приятно-терпким, и автоматон глотает, уставившись на Лололошку. — Больше не хватай так, понял? — Голос хриплый, брови насупленный, и Лололошка ненароком смущается своей настойчивости. — Эээ… Зато, ты сытый, со своей задачей накормить я справился, да? — Ухмылку перекрывают чужие губы, но Ло торопливо отпрянывает, — Там почти остыло уже, давай… Они сидят на полу ещё пару минут, в какой-то вынужденной позе, при этом держась друг за друга до побелевших костяшек. Поцелуи продолжаются ещё пару минут, перерастая во что-то более нежное, и вскоре поза сменяется на объятия.