Увлечение

Утром Зоро с Санджи оба поднялись невыспавшимися и старались поменьше смотреть друг на друга. Зоро делал вид, что он всю ночь не обнимал Санджи, пока тот с рассветом не попросил его всё же отпустить, а сам Санджи также изображал, что ничего не заметил: не злился и не устраивал ругани. Однако вопреки этому старанию ничего не замечать в воздухе между коком и мечником едва ли не физически чувствовалось напряжение, которое постоянно щёлкало и сверкало, раскидывая всюду искры быстро отведённых взглядов и нечаянных касаний. Но в любой момент было готово вспыхнуть нечто большое. -Кок, тут печь…. А нет, кок, она… А хотя ты же вчера всё равно на улице готовил, - путался Зоро. Грозный мечник, всегда видящий перед собой только свою цель, до этого ещё  никогда не влюблялся, а уж тем более взаимно. А тут он в одном маленьком помещении вместе с объектом своей любви, и вроде вчера они ужинали по привычке на улице возле нового костра, но тут есть печь, и коку, наверное, будет интересно, а то они вчера даже как-то и не осмотрелись сильно, но тут вот с утра она и обнаружилась… -Но, в целом,  она тут есть, кок, - как мыслями, так и словами после бессонной ночи заплетался мечник, которому очень сильно хотелось лишний раз обратиться к коку, позвать его и получить чуточку его внимания. Но как сам мечник едва ли не вздрагивал от этих частых произносимых им самим обращений, так на них реагировал и кок – каждое это избитое обращение к нему по должности пускало по нему электрический ток, мурашками пробегая по спине. -Кок! Кок! Кок-кок! Да достал уже! У меня имя есть! – не выдержал всего этого напряжения и тока Санджи и бурно среагировал на очередное сказанное ему «кок». А мечник тоже уже был как на взводе и на пределе, по нему эти электрические импульсы пробегали также. -Мечник-мечник, Маримо-тупица! А сам как меня называешь?! – горячо возмутился Зоро, и они с Санджи пылающе-искрящимися взглядами посмотрели друг на друга. -После тебя начал, Маримо! -А я только после тебя на имя перейду, Завитушка! -Зоро! -Санджи! И мечник и кок сгоряча выкрикнули имена друг друга, будто как в привычном им соревновании не желая отступать. И стоило им только их произнести, так и смотря друг на друга, как их лица залились багровой краской. Они были вынуждены резко друг от друга отвернуться. Никто ничего вслух о чувствах не говорил, им всё было понятно и без слов. -В общем, кок, я пошёл…за дровами, - неловко пробубнил Зоро, которому взаимодействовать с бодрствующим и не притворяющимся спящим коком оказалось труднее, чем просто по ночам обнимать его. -Да, иди, тупой мечник, нам дров надо, - также скомкано ответил Санджи, у которого тоже не хватало смелости и духу вести себя как обычно. Он ничего с Зоро не хотел – так он для себя решил, он желал для него лучшего партнёра и планировал сохранять с ним привычную сухую отстранённость, разбавленную драками и ссорами. Но у него это неважно получалось. Мысль о том, что Зоро посмотрел на него влюблённым взглядом, не давала ему покоя. -И эта тележка, Бровастый, то есть ты её верно тогда назвал повозкой… А, нет, ты-то говорил именно, что она телега… Я же её так и не отвёз обратно к городу, и мне бы это сделать, а то накама скоро вернутся. -Да, они как-то уже слишком долго кружат. Наверное, скоро тут будут, если с ними ничего не произошло. Но а что с ними может произойти, так ведь? С ними ведь ничего не может произойти… Просто пока ещё кружат, но скоро будут. -Ну, тогда я пойду, кок? Мне же ещё тренироваться надо. -Д-да, тебе надо тренироваться, Голова-трава, а мне надо готовить. Я же кок, я должен готовить! -Да, ты кок, и ты должен готовить. А я мечник, и я пойду тренироваться… -Так ты всё-таки идёшь? А то ты просто всё ещё так и стоишь тут, и мне надо как-то осмотреть печь, а ты закрыл проход… -А, да, я тогда пошёл… Так я иду, кок? -Да-да, иди уже тупой мечник… Стоило Зоро уйти, как Санджи рухнул на пол, схватив себя за голову. Лицо его пылало, оно горело. Они с Маримо уже столько времени плавают на одном корабле, спят в одной каюте, моются в одной ванной, а тут даже просто находиться в одной комнате не могут. И Мох всё говорит, что уйдёт и будто спрашивает разрешения выйти в надежде на то, что для него найдётся какое-нибудь дело в хижине и он никуда всё же не пойдёт. Это так…мило? -Тупица! Нашёл с чего умиляться! Дурень, уже нюни распустил и замечтал, сволочь? – зло спросил у себя кок с исказившимся лицом, и его пальцы в волосах резко сжались, едва ли не вырывая светлые пряди. -Зоро-Зоро, Зоро-Зоро! Что понравилось тебе его так называть? А ты ничего сейчас про себя припомнить не хочешь? Про опозоренного тобой капитана не вспоминаешь? Про накама? Про все неудобства, которое они получили из-за тебя? Вспомнить про это не хочешь? Раскраснелся он, любви захотел!.. Не заслужил, дрянь, любви этой! Такие как ты только по членам незнакомым скачут, а не жизни нормальным людям портят, - с ненавистью к себе сквозь зубы прошипел Санджи, и остановиться он не мог. – Так что поспал ты на иголках, дурень? Остался ты на них спать, болтун? Трещать ему, видите ли, про Олл Блю понравилось. Понравилось тебе кому-то свои детские сказочки рассказывать? Ещё выделывался, «я вот всем всё зашиваю и за всех всё мою»… На похвалу напрашивался? Ой, я вот столько времени молчал, а теперь признаться решил! Перед Маримо покрасоваться захотел?! Строил из себя не пойми что! И…и главное, ломался ещё взять с собой Зоро на Олл Блю или не взять. Да как будто он сам, когда очухается от всей этой влюблённой дребедени, тебе не откажет и не пошлёт тебя… Не пошлёт тебя по твоим местам и членам! Санджи поносил себя как мог. И ему было душевно так нестерпимо больно, что хотелось кричать. Он хотел разорвать на себе какую-нибудь заживающую рану, в кровь, в самое мясо расчесать любую только-только схватившуюся коросту. Содрать её и чесать-чесать, рвать и рвать! Чтобы хоть что-то болело сильнее, чем душа! Рукой залезть в любую рану и расковырять там всё! Но ран на его теле не было. Все синяки уже сошли. А он сам к тому же ещё тогда в доме доктора горячо обещал мечнику больше не заниматься ничем спорным, каялся перед ним на коленях и клялся стать примерным, этим отрезав себе путь к привычному способу расслабления. Но сбежать ото всей этой боли всё равно надо было. Требовалось хоть как-то от неё спастись. На качающихся ногах кок поднялся с пола и вышел из хижины. Он придумал, что он сделает… Обратно из города Зоро возвращался мрачным и угрюмым с единственным желанием поскорее увидеть повара. Весь город обсуждал одну вещь, случившуюся несколько дней назад и всё не дающую пока городу покоя – умер владелец борделя. На него свалилась балка, когда он с бранью звал всех помочь ему восстановить разрушенное здание, завлекая людей деньгами. Балка упала, прямо когда он кричал, что силы свыше даруют ему помощи всё отстроить заново и проклянут какого-то мечника. Но проклятие постигло его, а Зоро сейчас чернее тучи даже не шёл, а бежал обратно вглубь леса. Но кока он там не нашёл. Санджи предполагал, что Зоро будет его искать, когда вернётся, но старался об этом не думать, он хотел вообще ни о чём не думать. Да и к тому же когда это ещё Маримо своими плутаниями обратно придёт? А значит, несколько часов в его запасе есть, и на эти несколько часов можно не терзаться никакими мыслями, забыть обо всём, погрузиться в мир, в котором он не досадует над тем, как зловредна к нему судьба. Когда он был хорошим и чистым он даже как-то не особо рассчитывал, что этот мечник на него как-то иначе, чем на врага-соперника или надоедливого накама посмотрит. А он посмотрел… Но только тогда, когда уже поздно. А у Маримо во взгляде столько любви было, когда они смеялись в лесу! Столько шока от осознания того, что его посетила любовь, поселилась в его сердце и вошла в его жизнь. Водоросль, наверное, до этого никогда ничего подобного не осознавала. А тут вот случилось. И Маримо стало таким милым-милым и неуклюжим. -Пусть это будет мир, в котором мы счастливы, или тот, где ничего нет, совсем ничего, - проговорил Санджи и в счастливо-блаженном ожидании прикрыл глаза. Ему так сильно хотелось чуточку счастья. Не думать о том, как жизнь к нему не справедлива, что Зоро влюбился в него тогда, когда он уже оказался недостойным этой любви, когда с ним уже произошло столько всего… Хоть и очень смутно, но кок смог восстановить в своей памяти, что с ним было в ту ночь в борделе на этом острове. Да, его настигли кошмары. Но было и такое выпадение из реального мира! Быть может, если бы тогда он подошёл к этому делу верно, то всё бы прошло хорошо, и это была бы лучшая ночь в его жизнь? Какой он сам – такая ему и лучшая ночь. У Зоро был небольшой запас денег, который он так и не отдал доктору. Растерянный мечник выложил их в хижине, и кок их забрал, за них приобретя то, что стало его новыми грёзами. А затем он нашёл брошенный маленький домик в той же серой грязной части города, где он уже был. Здесь ему никто не должен был помешать. Так он практически не нарушит тех слов, что выкрикивал с колен в доме доктора, обещая стать примерным, самым примерным накама. Тогда ведь подразумевалось другое? Вот этого другого и не будет. Санджи нашёл лазейку для собственной совести, обокрав мечника и решив погрузиться ещё раз в наркомановый дурман. Наверное, приличные накама всё же так не поступают. -Но а какой из меня приличный? Этот же дурак, Мох, видел, кто перед ним стоит? Как такому верить можно?.. Хотя я же и не совсем его обманываю? Я же не пошёл по рукам и членам, - отчаянно и недобро усмехался Санджи с лихорадочным блеском в глазах. Он старался не думать о том, что с ним будет, когда он окажется в дурмане. А если его найдут… местные обыватели? Его не тронут? -А тронут, не тронут, я же не сам к ним пошёл, это за нарушение не считается! – засмеялся полоумно кок и закинул в себя сразу все купленные таблетки. Растворять их ему сейчас было не в чем. Он так устал, так измотался уже от всего, а тут ещё любовь Зоро, которая вроде бы должна была стать спасением. Но какое же это спасение? Это самая грязная и отвратная шутка судьбы. Санджи устал, он хотел отдохнуть хоть ненадолго, не думать о том, какой он грязный и мерзкий, о том, как он в себе это открыл. Дозорные не надругались на д ним. Они лишь показали ему, что он такое любит. И он с удивлением это осознал и полностью принял. Он в самом деле такой и только такой. Поэтому ничего плохого с ним не было, ничего ужасного с ним не сделали. В подтверждение этого он потом сам это всё бесчисленное количество раз повторял! Да, это он сам такой, а Зоро другой совершенно, и Зоро нужна совершенно другая любовь… И это так чудовищно больно. Вот бы от этой боли хоть на минуточку отдохнуть… Коку очень хотелось некоторое время не видеть мечника и не думать о нём. Чувствуя, как начинает затуманиваться сознание, он счастливо и безумно улыбался. Санджи потерял счёт времени, часы бежали друг за другом, а он даже примерно не мог предположить, сколько их поучаствовало в этом беге. Ему было странно хорошо и легко, думать ни о чём не получалось. Он был даже доволен происходящим ровно до тех пор, пока он откровенно не засмеялся, не захохотал во весь голос над собственной головой и своим воображением, что подкинули ему именно эту картину и галлюцинацию – к нему явился Зоро. Сказать что-либо у Санджи не получалось, он лишь нервно и дико хохотал, пока прямо к нему приближался чудовищно хмурый Зоро. Маримо было им недовольно. Маримо на него злилось. Ну так правильно, до него наконец, очевидно, дошло, кого он полюбил! Санджи от этого было ужасно больно. Вот и отдохнул от боли ненадолго, называется. Он всё продолжал смеяться, пока слёзы сами собой брызнули из его глаз. Он обречённый в этой жизни, он грязный и плохой извращенец, а такой никому не нужен, а тем более хорошему Зоро. И как назло воображаемый Зоро не отступал, он становился всё ближе и ближе, он всё приближался, пока не наступила непроглядная тьма. -Не смотрите! Только не смотрите, умоляю! – во всю глотку кричал Санджи, готовый хоть на что в мире, только бы происходящее закончилось. Он был в том самом кругу дозорных, спасал своих накама, а сами его накама в это время его видели. Видели всё. Всё происходило прямо перед ними. Он раздетый с раздвинутыми ногами, а они все смотрят, видят с ужасом и шоком на лицах прямо как его… -Не надо! Умоляю! Прошу, отвернитесь! Прошу! Прошу вас, не смотрите! – в отчаяние ревел кок, но накама всё продолжали смотреть, а дозорные всё продолжали сменяться перед ним… -Зоро, нам надо выйти. Это нельзя говорить перед Санджи-куном. Он только-только затих. -Иду. -Санджи-сан, спите спокойно, тихо-тихо, всё хорошо, мы рядом, мы вас никому в обиду не дадим, я умру, но никого к вам не подпущу. Ах, я же уже… Но тогда умру ещё раз… за Вас… -Братишка, давай там возвращайся поскорее к нам. Мы тебя тут очень ждём. Очень хотим тебя обнять. Да не реву я! Это мне просто глаза защипало здесь от всех этих лекарств! Я не плачу! Братишка, меня выгоняют, но я ещё приду к тебе. Я заскочу! А ты пока можешь спать спокойно, я там за дверью сторожу её ото всех. -Санджи-кун, он больше не будет мешать тебе своим громким плачем, я за этим прослежу… И за тем, чтобы к тебе никто плохой никогда не подошёл, хороший наш, милый наш… Дай я поправлю тебе одеяло, оно у тебя совсем выбилось, пока за него все держались. Вот так, всё ладно, спи теперь спокойно, золотко, и поскорее просыпайся. Хороший, дорогой НАШ, давай возвращайся к нам… -Санджи, ты дурак. Ты просто полный кретин! Остальные думают также, знай! Просто они возле тебя это бояться сказать, а я впервые в жизни совсем не боюсь! Т-ы, т-т-ты, ты идиот и тупица, разве мы того стоили? И, знай, я сейчас не плачу, я…я-я просто хочу тебе сказать, что когда ты проснёшься, я потом стану твоим личным телохранителем. Самым сильным в мире, между прочим. Ты это знай, ты всегда теперь под моей защитой. -Уже так поздно… Санджи, они, наверное, сильно утомляют тебя своей болтовнёй? Днями приходят сюда, трещат и мешают мне помогать тебе… Но ты их не вини, ладно, Санджи, я их понимаю, я сам с ними со всеми очень согласен… Ох, уже так поздно, я бы тоже хотел успеть поругать тебя или что-то сказать, но…тебе бы и немного тишины, правда? Спокойной ночи, Санджи, сегодня тебя уже никто не побеспокоит. -…Санджи…прости… -У тебя уже все ушли, кок? Я видел, Луффи… Санджи, я очень жду тебя…и люблю, чёртов кок… Пасмурным безрадостным утром невыспавшийся Зоро стоял на палубе корабля и смотрел в серые бескрайние воды. Он думал о том, что ему рассказала по возвращению на корабль Нами. -Мы нечаянно все вместе встретились, без вас с Санджи, но остальные все столкнулись, - начала тогда Нами, и Зоро уже примерно знал, какой рассказ его ожидает. То, что ему было известно из криков кока, он уже сопоставил со всем происходящим и угрюмыми лицами накама. -И мы уже хотели все разойтись, как наткнулись на бар. А там, знаешь, был Роджер изображён… золотой Роджер… И Луффи решил непременно туда зайти, но там было так много дозорных… Они же прибыли на этот остров… И мы все решили идти вместе с Луффи, да мы все очень заметная толпа, особенно кучей, особенно такой шумной, но кому-то одному Луффи было бы не удержать, да и вообще как-то так вышло, что все захотели зайти. Это было такой игрой «не попадись дозорному». Мы зашли… Замаскировавшись вначале, конечно… Сели, они сидели прямо за столом перед нами… Дозорные, которые… И тут у Нами перехватило дыхание, набежавшие на глаза слёзы мешали ей говорить. И она боялся, что стоит ей открыть рот, как из него вместо слов вылетят рыдания. Нами крепилась, ей надо было рассказать всё Зоро. Лучше пусть это сделает она, чем Луффи. Да, он капитан, но навряд ли он толком что-то скажет Зоро. Он скажет лишь, что он никудышный капитан и очень виноват перед Санджи. Поэтому Нами глубоко вдохнула воздух, готовясь говорить дальше, взгляд её стал жёстким и суровым, а мысли её перенеслись в недалёкое прошлое, в шумный бар, в котором даже маскироваться не надо было, чтобы тебя не заметили. Там никому ни до кого дела не было. -Эй, а знаешь, что я тут вспомнил, раз уж мы заговорили об этих пиратах? Мы же с этими мугиварами уже имели дело, - заставляя самих мугивар, захихикав, переглянуться, громко  заговорил один из дозорных, явно желая быть услышанным и привлечь внимание своих товарищей.  – Это тогда просто про них никто не знало особо, и поэтому вы их не запомнили. А я запомнил, кто это был, потому что капитан мне потом всю плешь проел, вспоминая одного паренька их накама. Капитан всё злился, что мало с него поимел! И после этих слов мугивары уже перестали хихикать, удивлённо смотря друг на друга и пытаясь хоть примерно понять, о чём идёт речь. И такой эффект был произведён не только на них, приятели говорившего дозорного тоже удивлённо на него уставились, пытаясь что-то воскресить в своей памяти. -Ты, Джек, можешь не корчить рожу в раздумьях и не ломать голову. У тебя там всё равно ни черта нет, да и к тому же ты тогда с нами ещё не был. Эй, а ты помнишь?- толкая того, кто сидел слева от него, азартнее продолжил дозорный, довольный тем, что его теперь все слушали. - Ты точно должен помнить того светлого паренька, с котором мы так много иу-иу. Ха! Наша часть ещё тогда совсем не здесь была. Давай же, напрягай извилины, пираты, плен и много секса! Ну наконец вспомнил, все вспомнили, ура! Протяжное мычание ознаменовало, что в самом деле некоторые из собравшихся стали понимать, о ком и о чём говорит их товарищ. -Такой высокий худой блондин! Помню! -Ха! Вот мы тогда отожгли! Не все пошли, но кто пошёл об этом никогда не пожалел! Мугивар этот разговор уже не заставлял смеяться. Высокий худой блондин у них в команде был, и то, что Санджи мог иметь хоть какие-то дела с этими дозорными, никому из соломенных шляп не нравилось. -Луффи, сиди пока! – с силой опустил свои руки на плечи капитана Усопп, не давая тому подняться. Луффи был готов идти разбираться и выяснять, почему дозорные так смеются с его накама. Зловеще и недобро смеются… -Может там какая-то глупость, а ты нас выдашь! – пытался облагоразумить его Усопп и, понимая, что он единственный, кто готов слушать, а не рваться в бой, он громко зашептал. – Вы думаете, они сильно захотят с нами говорить, обозвав в нас пиратов?! Вы понимаете, кто мы, а кто они?!  А если мы от них ничего не узнаем, то от Санджи тем более правды никогда не дождёмся. Вы что не знаете, какой он?! Слова Усоппа возымели свой эффект. Кулаки Луффи, хоть и были крепко сжаты, но оставались пока на столе. -Судя по их словам это было ещё где-то в начале вашего пути, ещё до того, как я и Брук были с вами, ребят. Если даже ещё не до Робин…, - пробормотал Фрэнки, который над дозорными был бы рад сейчас посмеяться. Они обсуждают тех, кто сидит прямо за ними, но некоторые их слова, их интонации и выражения на лицах смеха совсем не вызвали, только злобу… -Да хотя бы кто-то объяснит мне, что там у вас произошло, чертяги?! Я как и Джеки поздно к вам пришёл, а у вас такие морды сейчас довольные, что я жалею, что не с вами был! -Ты даже не представляешь! Кулаки Луффи сжались сильнее. Нами тревожно взглянула на них, а потом на дозорных. -Совсем не представляешь! Как же мы тогда гульнули! Но об этом всем велено молчать было, чтоб не разжаловали! Кости Брука захрустели от того, как сильно он сжал эфес своего меча. Робин недобро смотрела перед собой. Она не знала, о каком времени говорят дозорные. Но ей совсем не хотелось, чтобы всегда добрый к ней и готовый ей помочь Санджи-кун оказался в чём-то замешан. И в таких же чувствах рядом с ней сидят Брук и Фрэнки, сдавивший своими ладонями стол до треснувших щепок. -Но это была такая ночка! Такой разгул! Усопп уже не был уверен в том, что не стоило сразу набить эти самодовольные и мерзкие лица. -Санджи, - тихо-тихо рядом со снайпером пискнул Чоппер. -Они тогда так попались, что шансов сбежать у них никаких не было, вот ни единого, и один из них за их задницы подставил свою! -А перед этим ещё вывел капитана! А мы за это довели за ночь его самого! -Я теперь точно вспомнил! Его задница тогда по всем рукам прошла! -А капитан на него ещё дико злой был! Тот пират его в ярость ввёл! А у нас тогда такой капитан был… совсем на нынешнего не похожий, жутко в себе неуверенный, злой на всех чёрт. И он отдал того пирата нам по итогу! -Я его тогда то по самые гланды, то по самый желудок натягивал! -Да не ври! Ты не Стиви, мы все тебя в твоей красе видели! Волна хохота накрыла самый шумный стол дозорных, и как в противовес им рядом был стол, за которым больше никто не говорил ни слова. Но одна фигура вдруг резко поднялась из-за него, в то время как остальные сидели, как-то неестественно замерев, будто сильнейший шок льдом сковал их. -Он естественно рыдал, но не особо рыпался, особенно когда поутих, ему ведь сказали, что иначе его накама крышка в Импеле, но вот когда подошла очередь большого Стиви, он так заголосил! Мы думали, что он совсем захлебнётся в слезах! Он тогда так задёргался на его члене, пытаясь слезть! Потому что Стиви, это же Стиви! А он ещё одним махом в него как впрягся! -У меня до этого член столько времени гудел, а тут мой малый наконец отдохнул по полной и по всем местам! -Чёрт! Я даже вспомнил, кто сейчас этот пират, Санджи Чёр… Дальше дозорный не договорил. Та фигура, поднявшаяся из-за стола, настигла его. -Эй, что вы уже с кем-то драться начали, пропойцы? А то я хотел сказать, что ещё вспомнил! Он тогда всё спрашивал и кричал, мол, неужели никто не против. А я тогда так пошутил что… Но этот дозорный договорить также не смог. Тот молчаливый стол уже полностью опустел. В баре началось что-то страшное. -Там Луффи совсем из себя вышел, мы тоже, - дальше говорила Нами, опустив взгляд в пол. – Он вначале в шоке был и не верил во всё это, но не верить потом не получилось. Мы все сидели вначале… Думали неправда, думали придумывают, чтобы похвастаться... А потом после…небольшого шума допросили тех, кто уцелел…. А дальше ты уже знаешь, мы искали тебя и Санджи, потому что были вынуждены бежать с острова за убийства дозорных… Но мы тебе по Дэн Дэн Муси ничего не говорили, боялись, что Санджи-кун будет рядом и услышит…З-зоро, Санджи-кун, он ведь такой дурачок. За нас подвергаться такому, мы разве того стоим? -И даже больше, - серым водам отрешённо сказал Зоро и опёрся на борт корабля, выплывая из воспоминаний о рассказе Нами. Сейчас его голову постепенно заполняли другие мысли – ночные разговоры с коком и его восторженные откровения о том, как он по ночам кому-нибудь из накама что-то штопает или гладит, чтобы поутру они улыбались от радости. -Ты только пойми, Зоро, какие они от этого счастливые! И я счастлив оттого, что счастливы они! –голосом кока звучало в голове мечника, пару дней назад с большим трудом обнаружившего повара в одном заброшенном доме…