Снейп. Инструкция по применению: встряхнуть, но не смешивать

      Стены помещения в подземной лаборатории Рика были усеяны странными приборами, которые гудели и мигали асинхронно, создавая хаотичное световое шоу. В дальнем углу, где из лопнувшего трубопровода сочилась липкая фиолетовая субстанция, мерцал странный агрегат — нечто среднее между террариумом, формикарием и нейробиологической капсулой. Его прозрачные стенки то и дело сотрясались изнутри конвульсивными спазмами, озаряясь вспышками, похожими на разряды синаптических импульсов. В воздухе витал запах озона, перегара и чего-то сладковато-гнилостного.       Снейп сидел в кресле с протертой обивкой, его длинные пальцы сцеплены перед собой, а обычно острый взгляд сейчас рассеянно скользил по поверхности стола, будто пытался разглядеть не трещину в кермете, а нечто существующее за гранью этого безумного мира.       Рик, развалившись напротив, причмокивал, потягивая из бутылки какую-то подозрительную жижу, пахнущую скорее ацетоном, чем чем-то хоть отдаленно пригодным для употребления внутрь.       — Ладно, слушай, — он громко поставил бутылку, заставив пару ближайших приборов пискнуть в ответ. — Вот тебе философский вопрос на ночь глядя.       Снейп даже не пошевелился.       — Если бы у тебя была кнопка «стереть самое дерьмовое воспоминание в жизни»… — Рик сделал паузу для драматизма, — ты бы нажал?       — Нет.       Ответ прозвучал мгновенно, ровно, без колебаний.       Рик приподнял бровь.       — Вообще? Ни разу не думал: «Эх, если бы я просто забыл эту рыжую…»       Глаза Снейпа вспыхнули гневом.       — Нет.       Рик фыркнул, откинувшись на спинку кресла так, что оно жалобно запищало.       — О, ну конечно. Тебе, видимо, нравится вариться в этом дерьме годами. Как супчик — чем дольше, тем «наваристее»?       Снейп медленно сжал кулаки. Его голос, когда он заговорил, был тише обычного, но в нём появилась та опасная нота, которая заставляла студентов Хогвартса замирать на месте.       — Это не «дерьмо». Это память.       — Память? — Рик закатил глаза так, что они почти исчезли под веками. — Да ладно, ну что хорошего в том, чтобы раз за разом прокручивать в голове одно и то же горе? Это же как жвачка: сначала есть вкус, потом ты просто жуёшь резину, а в конце проглатываешь мерзкие сопли, потому что выплюнуть уже сил нет.       Снейп резко встал. Его тень, искажённая мерцанием голографических экранов, взметнулась по стене, как крыло гигантской летучей мыши.       — Без боли нет раскаяния. Без потерь нет жизни.       Рик вздохнул так, словно ему пришлось объяснять очевидное идиоту.       — Окей, окей, вот смотри: бах! — и ты даже не помнишь, кто такая твоя Лили. Никакой вины, никакого горя. Чистый лист. Разве не прекрасно?       — Тогда это будет уже не я, — прошипел Снейп.       — Ну и что? Зато счастливый.       — Это обман! — кулак Снейпа обрушился на стол, заставив склянки подпрыгнуть. Одна из них, с голубым содержимым, закачалась, но чудом не упала. — Если ты вырвешь страницы из книги, она станет короче, но история перестанет быть цельной.       Рик склонил голову набок, его голос стал сладким, как патока, пропитанная цианидом.       — О, извини, я не знал, что ты такой фанат трагедий. Может, тебе ещё венок на могилку принести для полноты картины? Или, может, ты просто мазохист, которому нравится чувствовать себя дерьмово?       Снейп замер. Его пальцы впились в край стола так, что фаланги побелели.       — Ты трус.       Рик внезапно стал серьёзным, и когда его глаза снова встретились со взглядом Снейпа, в них не было ни капли привычного сарказма.       — Нет, Снейп. Ты.       Тишина повисла между ними — плотная, безвоздушная, как космическая пустота.       Рик встал, взял со стола прибор, напоминающий оптический сканер со странным шлангом.       — Ты боишься забыть, — его голос звучал почти мягко. — Потому что если боль уйдёт… то зачем ты?       Снейп не ответил. Его лицо было непроницаемой маской, но в глубине чёрных глаз, если приглядеться, можно было заметить трещину.       Рик фыркнул и направился к выходу, на ходу размахивая нейростирателем.       — Ладно, хер с тобой, оставим философию, — он приостановился в дверном проеме, не оборачиваясь. — Но если передумаешь… — прибор в его руке сверкнул, — у меня есть решение. Хотя ты же никогда не передумаешь, да?       Двери закрылись с глухим звуком.       Снейп остался один. Его пальцы медленно разжались, и он снова уставился в пустоту перед собой.       — …Нет, — прошептал он.