Снейп. Инструкция по применению: встряхнуть, но не смешивать

      Северус Снейп проснулся до рассвета. В спальне было холодно, но он не стал разжигать камин — пока. Он подошёл к старому дубовому комоду, выдвинул верхний ящик и достал оттуда несколько колдографий. С них на него смотрела Гермиона Грейнджер.       Она смеялась на одной, на другой задумчиво смотрела в документы, на третьей — совсем юная после Битвы за Хогвартс: её волосы топорщились в невозможном беспорядке, а глаза горели. Он сжал снимки в руке.       «Какая глупость», — прошипел Северус себе под нос.       Но всё равно спустился в гостиную к камину, щёлкнул пальцами, и пламя ожило. Один за другим снимки превращались в пепел. Он наблюдал, как чернеют края, как её улыбка и задумчивый взгляд исчезают в огне.       «Не позволю этому повториться», — подумал он.       Лили.       Снейп посвятил ей всю свою жизнь, даже после смерти, когда она уже никогда не могла узнать об этом, продолжил. А потом — война, гибель и искупление. И когда всё было кончено, он думал, что наконец свободен.       Но потом появилась она.       Гермиона.       Сначала просто как ученица — умная, настырная, невыносимая. Поставила условие: обучать её на Мастера в обмен на прощение Долга жизни. Потом — как коллега и деловой партнёр: они совместно открыли аптеку в Косом переулке. Позже — как нечто большее.       Он боролся с этим. Северус ненавидел себя за каждый взгляд, украдкой брошенный в её сторону. За каждую мысль, в которой она была не Грейнджер, а просто Гермиона.       А сегодня она выходила замуж.       За младшего Уизли.       Снейп сжал кулаки. Пепел от фотографий осел на дне камина.       — Готово, — пробормотал он.       Теперь он точно был свободен.

***

      Часы над камином пробили одиннадцать раз, их медленный бой отдавался в висках монотонной пульсирующей болью. Северус сидел в кресле с бокалом огневиски, но даже крепкий алкоголь не мог притупить остроту мысли. Он зажмурился, пытаясь стереть из памяти образ Гермионы в платье, которое она примеряла вчера в их аптеке.       И вдруг от входной двери раздался грохот, от которого задрожали стёкла в окнах. Кто-то бил в неё так яростно, будто собирался вынести вместе со стеной.       Он нахмурился, машинально схватил палочку и резко распахнул дверь.       Перед ним стояла Гермиона.       В белоснежном, увитом кружевами свадебном платье, в котором она должна была сейчас стоять под аркой из живых цветов.       Её глаза были красными от слёз, макияж — даже закреплённый магией — размазан по щекам, а волосы, уложенные с таким трудом, теперь растрёпаны августовским ветром. Она дрожала и шмыгала носом, сжимая в руках безвкусный букет белых роз.       — Я не смогла, — прошептала она, и её голос звучал так хрупко, что Снейп невольно подался вперёд.       Он замер, недоумённо уставившись на неё.       — Что?       — Я не смогла, — повторила она, и голос её сорвался на высокой ноте. — Я стояла там, в этом проклятом платье, все смотрели на меня… Рон улыбался… а я вдруг поняла, что не могу.       Она подняла на него глаза, и в них читалась такая отчаянная решимость, что у Северуса перехватило дыхание.       — Я люблю тебя.       Он почувствовал, как от этих трёх слов земля уходит из-под ног.       — Ты не в себе, Гермиона, — резко сказал он, сжимая дверную ручку до побеления костяшек. — Возвращайся к своему жениху и семье, пока не поздно.       — Нет.       Она шагнула вперёд, и теперь между ними оставалось лишь несколько дюймов. Он чувствовал её дыхание, смешанное с ароматом парфюма: пионы и что-то неуловимо-горькое.       — Я не люблю его. Я не хочу его. Я никогда не хотела его по-настоящему, — её голос дрожал, но слова звучали чётко. — Я просто… думала, что так будет правильно. Что после войны нужно жить дальше, как все. Но я не могу, Северус.       То, как она назвала его по имени, заставило его сердце бешено заколотиться.       — Ты пьяна, — пробормотал он, но в его тоне уже не было прежней уверенности.       — Нет.       — Ты в панике и принимаешь поспешные, импульсивные решения.       — Возможно, — она кивнула, и новая порция слёз скатилась по её щекам. — Но это не отменяет правды.       Она медленно протянула руку и дрожащими пальцами коснулась его лица. Он вздрогнул, как от удара током.       — Я видела, как ты на меня смотришь, — прошептала она. — Когда думаешь, что я не вижу.       Снейп резко отстранился, его чёрные глаза вспыхнули.       — Гермиона, перестань.       — Нет.       — Ты сейчас разрушаешь свою жизнь! — его голос прозвучал резче, чем он планировал.       — А ты раньше разрушил свою ради женщины, которая никогда не любила тебя! — выкрикнула она, в её глазах полыхал тот самый огонь, который он находил очаровательным. — А я люблю!       Тишина повисла между ними, густая и тяжёлая.       Северус стиснул зубы до боли.       — Уходи, Гермиона.       — Нет.       Она снова шагнула вперёд, но на этот раз он не отступил. Их тела почти соприкасались, и он чувствовал тепло, исходившее от неё.       — Я не Лили, — прошептала она, голос Гермионы звучал так мягко и нежно, что сердце Снейпа сжалось. — И ты не должен отталкивать меня. Пожалуйста…       Прежде чем он успел что-то сказать — прежде чем успел собраться с мыслями, — она встала на цыпочки и поцеловала его.       Он хотел оттолкнуть её.       Правда хотел.       Но не смог.       Его руки сами потянулись к ней, обвили талию, крепко прижали к себе. Он целовал её так, будто боялся, что она исчезнет, будто это был единственный шанс, последний глоток воздуха перед погружением на самое дно.       Когда им пришлось прервать поцелуй, на лице Гермионы расцвела улыбка — самая прекрасная на свете, на взгляд Снейпа.       — Я знала, что ты тоже любишь меня, — прошептала она.       В этот раз Северус не стал отрицать.