Ангельский призрак

Горячий кофе, кусочек яблочного пирога и номер какой-нибудь телочки с буферами — все, что было нужно сейчас. Солнце целовало шею, собираясь своими лучами выжечь глаза. Определенно, гадкое начало летнего сезона. Но это гадкое начало легко может превратиться в самое замечательное, что Дин когда-либо видел. Они, сидя за столиком около маленькой кафешки, где, кстати, готовили настолько хорошие пироги, что было не грех облизать даже пальцы и ладонь в целом, чтобы, не дай Бог, не пропустить ни одной крошки зря. Насчет крошек. — Сэмми, подними свой очень заинтересованный взгляд и взгляни вон, - Дин наклоняет голову в сторону, вглядываясь за тем, что находится за спиной его брата. - туда. - Винчестер в своей излюбленной манере улыбается, оголяя маленькие клыки. Девчонки без ума от его улыбки. Это подтверждено многолетним сертификатом, который он выписал себе сам. Сэм оборачивается, укладывая руку на стул. Смотрит и стыдливо улыбается, когда их предмет обсуждения поправляет лямку на плече, улыбаясь и махая своей загоревшей рукой. Дин, как и подобает Дину, помахал в ответ, а Сэм же лишь только отвернулся, всем своим видом показывая, что он явно не заинтересован в каком-либо знакомстве сейчас. — Вы посмотрите на этого червя, — Винчестер старший потягивает любезно принесенный кофе, стараясь сдерживать рвотные позывы, которые появились как впечатление от чересчур горького капучино со вкусом какого-то жгучего перца. — Кофе у них тут — палец в рот не клади. — Не преувеличивай. У меня нормальный, — Сэм, уткнувшись и почти залезший в экран своего компьютера, протягивает руку, хватая стакан, который перед этим Дин, обозленный на испорченное настроение, подменил на свой, прикрывая улыбку рукой, когда Сэм выплевывал содержимое на клавиатуру. — Ты все еще в этом уверен? - Дин, гордый своей издевкой над братом продолжает смеяться, когда Сэмми закатывает глаза, вздыхая и поворачивая экран к брату. Джейп Менсен — мальчик, труп которого обнаружили в комнате лагеря "Эверен". Ничего примечательного о подростке не было: хулиганил на смене, курил под окнами вожатых, пил после отбоя и шлепал девчат по задницам, когда те проходили мимо его комнаты. В общем, делал все, что делали дети в его возрасте. — Может, вожатым чем-то не понравился? Или шлепнул не ту девчонку? — Дин присматривается к фотографии, разглядывая и запоминая черты лица парня и строки текста. — Это точно по нашей части, Дин. Его нашли в кругу цветов, которые росли прямо в комнате. Как ты представляешь себе цветы, которые пробиваются через деревяшки? В груди у него был цветок, который пустил корни через тело. - Дин сводит брови к переносице, прикусывая кончик указательного пальца. — Да он либо дух флоры и фауны, либо тот еще романтик. - Братья встают, хватая стаканы с кофе. Дин убежал вперед, пока Сэм делал глоток своего кофе, надеясь перебить тот гадкий привкус. Да только он снова выплевывает то, что выпил, но уже себе на штаны. — Дин!

***

Ехать пришлось далеко. Этот лагерь, как оказалось, находился в шести часах езды. Сэм, запрокинув голову, пытался поспать, пока Дин, стуча руками по рулю, подпевал песне, которую услышит даже глухой. И подпевал он, грубо говоря, херово. — Дин, заткнись на пару минут. Я пытаюсь поспать. — Спать надо было в мотеле, Сэмми. - Новая песня и новое завывание Дина. — Когда я был пьян, ты мне не звонила. Когда я был трезв, ты меня отшила. - Если бы хоть немного его голос был похож на голос сирен, Сэм бы, Бога ради, молчал. Чем дальше ехали, тем сильнее Винчестер старший входил во вкус, представляя себя звездой мирового уровня, отбивая ритм не только руками, но и ногами, дергая головой в разные стороны. Сэму оставалось лишь пытаться уснуть. Спустя пять часов езды ничего лучше разглядывания лесов он не нашел, поэтому весь оставшийся путь в одно ухо влетал фальшивый кавер от Дина, а в другое — оригинал. Деревья сменялись одно за другим, пока, наконец, не появилась табличка: "Добро пожаловать в Эверен". Сэм с благословением божьим выдохнул, выпрыгивая из машины сразу же, как Винчестер старший притормозил. Больше этого он бы не вынес. Не вынес еще шесть часов мучений. — Назад мы поедем в тишине, — Тыкнув пальцем в грудь, поставил точку Сэм, понимая, что его больная голова не выдержит вторую часть концерта. Особенно учитывая, что их призрак-романтик точно вызовет у Дина какие-то романтические позывы, и тот всю дорогу до мотеля будет напевать что-то о любви. Дорога до лагеря была недолгой: маленькая тропинка, протоптанная детскими и взрослыми ногами, вела к деревянному домику, украшенному разными рисунками и детскими следами рук, которые, как оказалось, оставляли все, кто приезжал на смену. У Сэма это вызвало улыбку, а Дин даже бровью не повел. Не вызывают в нем такие чудеса улыбку или какие-то другие радостные эмоции. Да и он в лагере никогда и не был. Все свое детство он провел с оружием в одной руке и солью в другой. Отец учил всему, но не радости от детского лагеря. Дин не знал, каково это — скрываться от вожатых под окнами, чтобы целоваться с какой-то девчонкой на ночь глядя. О лагерях он не знал ничего, кроме того, что лагерь — магнит для духов и демонов. Особенно духов, которых уж очень часто маленькие девочки и мальчики вызывают, рисуя на окне дверцы со ступенями или разрезая ладонь, капая кровью на листок бумаги при свечах. Женщина, стоявшая около двери, приветливо улыбнулась, подходя к Винчестерам. — Чем могу помочь? — Мы психологи, мэм. Примите мои соболезнования. Начальство отправило нас сюда, чтобы некоторое время последить за детьми и понаблюдать за их состоянием, — Сэм лишь только кивал головой на каждое произнесенное братом слово. Женщина, которая, кажется, поверила, показала рукой на вход, приглашая братьев пройти. Сэм, как всегда бывает, с облегчением незаметно выдохнул. Видимо, сегодня им на руку играет все. Даже то, что родители, узнав о гибели мальчика, все равно оставили своих детей до конца смены, которая продлится еще три дня. — Джейпи был таким хорошим мальчиком. Хулиганил, но все мы не без греха, — Дин протягивает очередную салфетку миссис Мэй, смотря, как она утирает потеки от туши. Больше получаса они с Сэмом слушали о том, какой хороший Джейп, но ни слова не услышали о том, кто и что видел или слышал. К разгадке они не приблизились даже на шаг, чтобы уже сегодня разобраться и изгнать. Миссис Мэй только плакала, изредка улыбаясь, когда показывала фотографию отряда, где был Джейп. Дин, пропустив пряди волос через пальцы, не выдержал такого сентиментального наплыва, поэтому не нашел ничего лучше, как оставить Сэма одного, чтобы тот собрал хоть какую-то информацию, потому что от него, Дина, никакого толку не было. Он только крутил кольцо на пальце и рассматривал комнату, надеясь получить хоть какую-то подсказку на то, кто же это такой романтичный убивает розами и фиалками. Дорожка от лагеря расходилась на перекрестке, ведя в сторону леса, карьера, заднего двора и выхода. Дин обходил все по периметру вокруг, внимательно разглядывая каждую щель и травинку, которая могла быть подсказкой. Он слышал крики и смех детей, которые убегали от своих вожатых, иногда даже оббегая Дина, который стоял как вкопанный, словно стал палкой, к которой осталось привязать ленты и начать заплетать косу, бегая вокруг. Площадка, столы, беседка — ничто из этого не бросалось в глаза так, как маленькая деревянная постройка, больше похожая на сарай, где отец хранит разные инструменты, которые не поместились в мастерской. Все стены и окна были обвиты листьями и маленькими розами, которые тянулись вдоль и поперек, почти укутывая в плотный кокон с шипами. Дину все еще не давал покоя один вопрос: как? Как из мертвого тела прорастает роза? Как из деревянного пола вырастают цветы, создавая круг? Почему? Дух мстит.. розами? Засаживает тебя, как аллею? На его памяти никогда не было духов, призраков и демонов, которые высаживают вокруг тебя чертов магазин цветов. Шипы неприятно колют во всех местах, вынуждая каждый раз цокать и айкать, всаживая все больше заноз себе в кожу. — Ты не мог выбрать что-то другое, а не шипы? Я не деревянный, сукин ты сын. — Винчестер старший, возмущаясь и кряхтя, все же оказывается внутри деревянного ящика, который изнутри, черт возьми, тоже усажен цветами. Да быть такого не может. Это дух чертового флориста? Дин, включив фонарик, обходил каждый бутон, боясь наступить. Что бы он ни говорил, но цветы все же красивые. Пусть он и не больной фанат растительности, но тут уж грех соврать. Стебли действительно прорастали через деревянные доски, окутывая несущие стены, ящики и прочее, как казалось, барахло. Окна напрочь были переплетены растительностью, пропуская только единичные лучи солнца. Полы скрипели так, что казалось, словно здесь не один он топчется, а целая орава, которая вот-вот вместе с ним уйдет под землю. Сильнее скрипящих полов напрягало только то, что стебли роз тянулись по полу к его ногам. Дин, скрипя сердцем, топтал их ногами, мысленно извиняясь, что портит. Однако это не останавливало движение. Стебли продолжали тянуться, только уже быстрее и больше. Винчестер хватает телефон, набирая номер Сэма, когда телефон начинает вибрировать. Слава Богу. — Сэмми? Что нарыл? — Дин пробирался к выходу, топча цветы и вытирая остатки лепестков, прицепившихся к ногам, об край стола. Ну и гадкой же бывает красота. — Десять лет назад здесь вожатого на цветочном поле застрелили охотники. — Жалко беднягу, зато как красиво, - Дин, схватив нож поудобнее, разрезал стволы, запутавшиеся около двери. - умер. — Мэй сказала, что его здесь и похоронили. И буквально года три назад над его гробом построили деревянный сарай, в который все ненужное барахло скидывают. Потом к детям подошел, которые здесь не первый год на смене. У них легенда ходит, что если дорога покрывается цветами — дух вожатого пришел поливать свой сад. Его не боялись до случая с Джейпом. Розы — его рук дело. Только интересно, что Джейп сделал. — Вовремя ты за сарай заговорил. Я уже в нем. Только тут чересчур дикие цветы не хотят меня выпускать. Ты где сейчас? Сможешь с той стороны разрезать стебли? — Дин, смотревший под свои ноги, поднял глаза, рассматривая затянувшиеся стебли, которые он, черт возьми, прорезал меньше минуты назад. Они покрылись другими. Более крепкими. Вот же дьявол. Чертовы цветочники. Лаза, раньше спокойно висевшая, медленно тянется к чужой ноге, окутывая ее и крепко стягивая. Дин уже сто раз пожалел, что не взял с собой пистолет, оставив Детку сторожить его. — Сэмми, у меня тут проблемы. — Дин? Ты в сарае? Ты его видишь? — Нет. Стебли зарастают быстрее, чем я успеваю их резать. Я безоружен. — Я сейчас буду, — Сэм сбрасывает трубку, выбегая из здания к импале. Дин, с розами, фиалками, тюльпанами и ромашками вокруг ног, понимает, как же чертовски он ненавидит цветы.