ruin me with those thighs

Их связь не ограничилась кабинетом. Чонгук стал частым гостем в маленькой, уютной квартирке Юнги. Здесь, вдали от посторонних глаз, он мог предаваться своей одержимости без ограничений. Они только что поужинали. Чонгук настаивал, что Юнги должен есть, что его мягкость – это благо, а не недостаток и теперь лежали на диване. Юнги полулежал на спине, его голова на подлокотнике, а Чонгук сидел на полу между его раздвинутых ног. Он снял с Юнги домашние шорты и трусики, оставив его обнаженным ниже пояса. Его руки медленно, с благоговением поглаживали обнаженные бедра омеги. -Такие бархатные - прошептал Чонгук, наклоняясь, чтобы провести языком по внутренней поверхности бедра, от колена почти к самому паху. Он делал это снова и снова, неспешно, наслаждаясь вкусом и текстурой.  -Мои любимые. Затем он поднял одну ногу Юнги, согнул ее в колене и закинул ступню себе на плечо. Это открыло доступ к его гениталиям и особенно к мягким складкам паха. Чонгук с наслаждением вдохнул его запах – чистый, сладкий, с легкой кислинкой возбуждения. Его губы и язык начали свое путешествие: он целовал лобок, опускался ниже, ласкал малые и большие губы влагалища Юнги, раздвигая их пальцами, чтобы добраться до розовой, влажной плоти внутри. Он находил клитор и сосредоточивался на нем, заставляя Юнги стонать. Но особенное внимание он уделял самой вагине – вводил язык внутрь, ощущая ее структуру, вкушая его уникальные соки, бормоча:  -Твоя киска... такая красивая... такая сладкая... Я мог бы жить здесь...  Он возвращался к чувствительным складкам паха, но всегда, как магнит, его тянуло обратно к центру его желания – к вагине Юнги, которую он обожествлял. -Чон, там... ах! Так чувствительно! Осторожнее! -Не могу, - прохрипел Чонгук, мня пальцами мясистую часть бедра у самого основания. -Ты здесь такой невероятно мягкий... Я хочу оставить следы... Он действительно оставлял легкие розовые пятна – любовные укусы и засосы на внутренней стороне бедер. Следы своего поклонения. Он поменял ногу, повторив все то же самое с другой стороны. Юнги лежал, раскинувшись, его тело было расслабленным и довольным, мягкий животик поднимался и опускался в такт дыханию. Чонгук не мог удержаться – он наклонился и зарылся лицом в этот теплый холмик, целуя и покусывая кожу, вдыхая его запах.  -И здесь... как подушка...    Его рука скользнула вниз, между ног Юнги, два пальца легко вошли в его подготовленную влажность.  -Такая мокрая для меня... моя пухленькая, чувствительная омега... Он продолжал ласкать его изнутри, одновременно покусывая живот и бедра, пока Юнги не застонал в предвкушении большего. Только тогда Чонгук встал на колени, поднял обе ноги Юнги, согнул их в коленях и прижал к его же груди, открывая его полностью. Его мощный член легко нашел путь в знакомое, жаждущее лоно.   - Блять...  прошептал Чонгук, входя в него глубоким, уверенным толчком, наслаждаясь тем, как его вагина принимает его, обволакивает теплом и влагой.  — Твоя киска... всегда такая гостеприимная... такая идеальная для меня. Поза была глубокой, интимной. Чонгук мог видеть, как его член входит в мягкое тело Юнги, как напрягается его животик с каждым толчком. Он мог видеть, как дрожат его любимые ляжки. Он наклонился вперед, упираясь руками в диван по бокам от головы Юнги, и начал двигаться – медленно, глубоко, чувственно. Каждый толчок был направлен в самую глубину, растягивая Юнги изнутри. -Смотри, кроха, прошептал он хрипло, глядя в глаза Юнги.  -Смотри, как твое прекрасное, мягкое тело принимает меня. Как твой животик шевелится... как твои ляжечки дрожат... Как твоя идеальная киска обнимает меня... Ты создан для этого. Для меня. Твоя плоть, твоя вагина... совершенны. Юнги смотрел на него, его глаза были темными от желания и обожания. Он обнял Чонгука ногами за спину, его мягкие бедра и икры сжали мускулистую талию альфы.  -Да... для тебя, Чон... только для тебя. Чонгук застонал от этого ощущения – его талия в тисках мягких бедер Юнги. Это было именно то, о чем он мечтал. Он увеличил темп, его толчки стали мощнее. Звук их соединения – влажные шлепки, смешанные с стонами – заполнил комнату. Чонгук опустил голову, захватив сосок Юнги ртом, моля и покусывая нежную плоть груди. Его руки скользили по бокам Юнги, мня мягкие складки, чувствуя, как его тело откликается на каждое движение. -Кончай, кроха - приказал он мягко, но властно, ускоряясь до предела.  -Кончай, обхватив меня своими ляжками. Я хочу это почувствовать. Юнги вскрикнул, его тело выгнулось, его вагина судорожно сжала член Чонгука, бедра инстинктивно сжали его талию с неожиданной силой. Оргазм прокатился по нему волной, заставив его кричать имя альфы. Чонгук последовал за ним почти сразу, его собственный крик был заглушен стоном, когда он излился глубоко в Юнги, его тело напряглось и обмякло на мягком теле омеги. Он остался внутри, чувствуя последние пульсации, его лицо было зарыто в шею Юнги, а его руки все еще сжимали мягкие бока. -Моя... моя идеальная, пухленькая мечта  прошептал он, когда дыхание немного выровнялось - ...с  божественной киской...

********

Юнги перестал стесняться своего тела. Он все еще ходил в "Golden ", но теперь не прятался на кардиотренажерах. Он занимался с Чонгуком силовыми тренировками которые часто заканчивались страстными поцелуями в подсобке или обещаниями на вечер, и его уверенность росла вместе с его силой. Он знал, что каждая его мягкая складочка, каждое покачивание бедра, и знание о том, какое удовольствие он дарит Чону своей уникальной плотью, сводит его альфу с ума. Омежки зала все еще вздыхали по Чонгуку, но теперь они с завистью смотрели не только на него, но и на его пухленького омегу, которого альфа не скрывал. Чонгук всегда держал руку на талии Юнги, часто опуская ее, чтобы сжать мягкую плоть его бедра или ягодицы, посылая всем немой, но ясный сигнал: “Он мой. Его тело – мой храм. Его киска – мой личный наркотик.И я буду поклоняться ему снова и снова, каждую ночь, в каждой позе, наслаждаясь каждой секундой его невероятной, желанной мягкости и уникальности.» А вечера... Вечера были посвящены новым исследованиям. То Чонгук укладывал Юнги на спину и часами ласкал языком его вагину, поклоняясь каждой складочке, каждому бугорку, наслаждаясь его вкусом и реакцией, бормоча о ее совершенстве.То он заставлял Юнги сидеть у него на лице, наслаждаясь его весом, мягкостью и близостью его обожаемой киски, пока тот не кончал, зажимая его голову своими ляжками. То он поднимал Юнги, прижимая к стене, чтобы его ноги обвили его талию, а мягкий живот прижимался к его прессу, и входил в него так глубоко, как только мог, глядя в зеркало и показывая Юнги, как красиво его тело принимает его, как прекрасна его влажная, растянутая киска.И всегда, всегда его руки, его губы, его слова прославляли ту самую мягкость и его уникальную, совершенную вагину, которую Чонгук любил до безумия. Пухленький Юнги наконец-то знал свою истинную цену – он был желанной мечтой самого горячего альфы в городе. И его уникальное тело, каждая его часть, были объектами страстного поклонения. И он наслаждался каждым прикосновением, каждым взглядом, каждым моментом этого обожания.