Золотые орлы

—Виктор Владимирович, — Рома приторным голосом обратился к вожатому. —Нет. —Что «нет»?! Я даже ничего не сказал, — он пошёл за Виктором, который направился куда-то, пытаясь избавиться от мальчишки. —Рома, я тебя не первый год знаю, и все твои просьбы мне не нравились, особенно, когда ты обращаешься ко мне так формально. —Ну дядь Виктор, собой клянусь, что всё зашибись. Всё легально, и никому вреда не принесёт. —Также, как и твоё курение, да? Что хотел? — вожатый нахмурился и потёр свои глаза, поворачиваясь к племяннику. —Могу я одолжить гитару во время костра на одну песню? И попросить сходить с Ксенией Александровной за хворостом, м? — Рома улыбнулся. Виктор Владимирович смотрел на него, как на идиота, но, вздохнув, всё же согласился. —Ладно, но в чём проблема? Если это матерная песня, то ты сам знаешь, что нам очень сильно влетит, если узнают. —Ну, не сказать, что матерная. Просто понимаешь, её надо в молодом кругу играть. —Вот ты мелкий. Никакого уважения. Весь в отца пошёл, — Виктор просто махнул на него и пошёл по своим делам. —Спасибо большое, дядь Виктор, — довольный Рома пошёл к Бяше, который ждал его на входе в актовый зал. —О чём пиздели? —Узнаешь на костре, ты вообще от жизни ахуеешь, — Рома чувствовал какое-то странное облегчение. Зайдя в помещение, он увидел ребят, репетирующих, в основном, в парах. И он увидел Полину, которая стояла напротив Кати и читала своими реплики. И наконец Рома смог посмотреть на неё с улыбкой. Ночью он особо не спал, поэтому разбирался со своими чувствами. Он долго размышлял, где проходила грань любви и привязанности. Любви как к партнёру и как к другу. Спустя долгое время он наконец почувствовал свободу, разложив по полочкам свои давние мысли. И Рома пришёл к выводу — это правда была привязанность и глупая надежда, что всё будет, как в сказке. Но первая любовь ранит и, видимо, не заканчивается счастливо. Полина любила его как друга, но не более. Он же всегда в глубине души чувствовал, что это правда. И все поцелуи и объятия были вынужденные. Может, она тоже надеялась на чудо? А чувства Ромы были лишь фитильком, который уже еле горел и держался лишь на мягком поддувании. Он держался за неё, потому что считал, что это правильно. Ему казалось правильным оставаться верным одному человеку всю жизнь, но зачем, если это не нужно другому? Поэтому он и был таким бодрым, несмотря на отсутствие сна. Сейчас хотелось подойти и обнять Морозову, сказать, что он справился, чтобы она похвалила его по-дружески. Но она выглядела слишком сосредоточенной, чтобы её отвлекать, поэтому он подошёл к своему тексту и принялся уже в сотый раз учить его. Бяша же оставил друга и подошёл к Кате со спины. —Мадам, не хотите прогуляться? —Ты идиот, сейчас репетиция, — тихо ответила она, стукнув Игоря по голове. —Ну и чё, он всё равно не смотрит, на. Да ещё и роли неважные, там Антохой занимаются. —Ладно, — Катя глянула на Полину и, не предупредив, ушла вместе с Игорем. Полина, продолжившая читать, глянула на собеседницу, но вместо неё было пустое место. Она стала оглядываться, но никакого признака её подруги не было. Она вдруг почувствовала себя брошенной. Почему Катя ушла без предупреждения? Куда? Чувствовал ли себя также Рома тогда, на дискотеке? Морозова посмотрела в его сторону. Тот вёл себя так непринуждённо, будто ничего не произошло. Но почему? Разве он не должен грустить? Даже она ещё не отошла. Чувство вины до сих пор немного давило. Но сейчас ей было лишь завидно смотреть на всё такого же весёлого Пятифана. Хотелось даже подойти к нему и спросить, как он справился с этим. Но он, как и остальные, общался в компании, поэтому пришлось лишь сесть и самой себе рассказывать свои реплики. Чувство одиночества почему-то нависло над ней.

***

Первый отряд пришёл к костру и ждал, когда вожатые его разожгут. Антон, Макс и Аня сели ближе к вожатым по просьбе Петрова. Спереди них сидели Рома и Бяша. Виктор Владимирович в своём темпе начал играть на гитаре, и Ксения Александровна тихо подпевала рядом. Дети общались и обсуждали прошедшие дни. Антон дёргал ногой, нервничая. Макс щёлкнул его по ней. —Что с тобой? —Просто кое-что будет, поэтому волнуюсь. Максим неоднозначно глянул на него, но больше вопросов не задавал. Аня, сидевшая рядом, также ничего не спросила. Антон посмотрел на сгорбленную спину Ромы и вздохнул. От волнения хотелось уйти в корпус, не петь, да ещё и такую песню. Было страшно о том, что подумают остальные. Но в голове сразу всплывали моменты, когда они с Ромой весело сидели на складе и пели, спорили и соглашались друг с другом. Пятифанов вдруг повернулся к нему и махнул, чтоб тот наклонился. —Песни через три я возьму гитару, а потом мы пойдём и споём. Ты как? —Может, не будем. Мне кажется, я щас взорвусь, — Антон неуверенным голосом прошептал это и уткнулся лицом в руки. —Слышь, Тох. Это предпоследняя или даже последняя смена в нашей жизни, тем более тебе в главной роли играть. Считай, что это репетиция на публику. Даже если дурацкая. Я сам волнуюсь, но почему бы нет, — он похлопал его по плечу и, не дав сказать ни слова, сел на место. —Это связано с тем, что вы вчера вместе на складе сидели? — холодный голос Максима напряг Аню. Антон кивнул и начал слушать пение окружающих.

***

И вот. Настал момент, когда сердце Антона ушло в пляс. Рома кашлянул, и Виктор Владимирович, поняв намёк, позвал Ксению Александровну собрать ещё хвороста для костра. Когда они отошли, Рома взял гитару и пересел на их место. Взглянув на Петрова, он кивнул ему на место рядом. Все посмотрели на вставшего Антона. Ему стало очень неловко. —Расслабься, — тёплый шёпот донёсся до него. — Так, щас мы вам покажем, чем мы занимались, пока вы, оболтусы, завтракали. —Ахуел что ли, на? — Бяшин протест вызвал волну смеха. —В общем, я с Тохой слегка изменили куплеты одной песни, поэтому на припевах пойте с нами, а в остальное время молчите. И тут он сделал первые удары по струнам. Какие-то парни засвистели, поняв что это. Антону пришлось собраться и, чтобы успокоиться, уставился на Рому. —Вечером на лавочке парочка сидит, — громкий низкий голос направился в сторону ребят. — Слышен звон «тальяночки», вся деревня спит. —Ром, о чём ты думаешь? — голос Антона слегка надломился, но остался задорным подстать оригиналу. Рома ему улыбнулся. —Тох, о чём и ты. —Ох, какие пошлые у тебя мечты. Посмотрев на остальных, Антон увидел их заинтересованность и то, как некоторые шепчутся. Он внимательно слушал Рому и вступал, когда нужно было. На припевах они вместе с теми, кто знал текст, весело пели, и Петров впервые ощущал такую тесную связь между всеми. Да, пара человек смотрели на них странно, но это было ничто. Закончив проигрыш, он сделал последний удар. —А где последний куплет? — Антон узнал одного из своих одноклассников. —А потому что хватит с вас, — Виктор Владимирович, который подошёл раньше Ксении Александровны, скинул хворост и забрал гитару. — Молодцы, а теперь кыш с наших мест. Все засмеялись, и Рома с Антоном сели обратно. Аня и Макс уставились на друга. —Что ж, я глубоко впечатлён. —Да, я тоже в ахуе, — добавила Аня и ткнула его ладонью в лоб. — И когда это вы успели сдружиться, что песенки вместе пересочиняете. —Не знаю, это как-то спонтанно получилось, — его щёки слегка покраснели, но он сразу отвлёкся, почувствовав, руку Максима на загривке. — Ты чего? —Ничего. Молодец, что раскрепостился, может и в спектакле тебе легче от такой репетиции будет, — Мисенько опустил ладонь и улыбнулся. —Молодец, Антох, — Рома повернулся к нему и прошептал это одними губами. Этот костёр стал для Петрова чем-то особенным. Тёплое чувство объединения со своим отрядом давало также и спокойствие. И хоть его до сих пор потряхивало, но счастье и общее веселье возвращали его в беззаботное детство.