Золотые орлы

После завтрака Максим сидел в библиотеке напротив Ромы, который его зачем-то позвал. Он слегка был красный, потому что ему явно было стыдно обращаться за помощью. —Если ты продолжишь так сидеть, я просто уйду. —Да стой ты, блять. Я прост думаю, — Рома протянул ему чистый лист и ручку. -— Я сам не хотел к тебе обращаться, но думаю, Петров явно будет удивлён. —А Антон тут причём? — сделав паузу, Максим вздохнул. Значит его догадки были правильными. — Я так и думал. Ты хочешь ему признаться? —Да тихо ты. Сможешь пригласить его через записку к реке вечером? Ну он же тип знает твой почерк, поэтому точно придёт... Максим поднял одну бровь и закатил глаза, беря ручку в руку. Ему, конечно, не особо нравилась идея помогать своему «сопернику» за сердце Антона, но неловкость Ромы всё же веселила, так что он решил помочь и увидеть, что из этого выйдет. —Да уж, интриган ты тот ещё, Пятифанов. Диктуй, что уж. Будешь всю жизнь мне должен.

***

Сегодня была отличная погода, поэтому все отряды вновь пошли на реку. Антону было слегка боязно возвращаться в воду, но сейчас у него была поддержка и отсутствие Гавриловых, поэтому он может попытаться. Аня, идущая с ним под руку, слегка его подтолкнула. —Чё нос повис? Если боишься плавать, хочешь я буду тебя за ручку держать? —Ань, мне не три года. Тем более угрозы больше нет, — он погладил её по руке, и она закатила глаза. —Антон, ты совсем не понимаешь девушек, — вклинился в разговор Максим, который шёл позади них с Полиной. Морозова кивнула, соглашаясь с ним. — Она же хотела тебя просто за руку подержать. —А ты вообще молчи, пидорас, — покрасневшая Аня шикнула на него и заметно смутилась. Антон посмеялся и успокоил подругу, чтобы та не злилась. Когда все добрались, то большинство детей и вожатых сразу кинулись в воду. Антон стоял на берегу и смотрел, как играется Оля. Без очков было сложно разглядеть, как она себя чувствует, но по её смеху было понятно, что всё хорошо. Аня с Полиной лежали рядом и загорали, Бяша с Ромой тоже веселились в реке, ныряя. Вот только Максима он не видел, что его настораживало. И тут он услышал быстрые шаги, а затем почувствовал, как его взяли на руки и понесли в воду. —Принимайте! — Максим бросил его в сторону Бяши и Ромы, от чего Антон закричал. Погрузившись в воду, он с помощью кого-то почти сразу вынырнул. Рома смотрел на него, смеясь вместе с Бяшей. Смутившись, Петров со злостью посмотрел на уходящего Максима, который махал ему рукой. —Антоха! Чё ты там приуныл-то, последний день на речке проводим, хули стоять там, — Бяша обнял его, и Антон почувствовал, что Игорь не достаёт до дна, из-за чего он засмеялся. — Ты чё ржёшь, на? —Да ничего. Ты не едешь на следующую смену? —Не-а. Я со следующего месяца на работу, чтобы Катенька могла жить нормально, когда я в армию уйду. —Вот романтик-то. Вон смотри, дама твоя к тебе плывёт, — Пятифан кивнул в сторону, и Бяша, улыбаясь, сразу направился к ней. — Значит, мы останемся вдвоём, — прошептал Рома, будто не обращаясь к собеседнику, но Антон покраснел от таких слов. Но их идиллию прервали девочки, которые захотели поиграть в Всадников. Аня забралась на спину на Петрова, Полина на Ромину, и Максим объявил начало «боя». Катя же с Игорем плескались в воде, пока не устали и в обнимку не уснули на полотенце под тенью какого-то дерева.

***

Во время тихого часа Антон нашёл очередное письмо, адресованное ему. И почерк был Максима, что было удивительно. Это вновь было приглашение на берег в свободное вечернее время. Нерешившись спросить его об этом, он лишь кивнул ему. Мисенько же улыбнулся и продолжил читать книгу, будто это ничего не значило. Антону же было интересно, что он хотел обсудить, потому что второго признания не должно быть, ну а обсуждать в таком месте больше было нечего, потому что атмосфера у реки была исключительно романтическая.

***

Когда Антон вышел за территорию, то начал сомневаться, что записка была от Максима, потому что он видел его в корпусе буквально несколько минут назад, и шёл он в музыкальный кружок. Идя в тишине, он очень волновался, ведь теперь не был уверен в отправителе, но не мог же это кто-то чужой прислать? И вот, не успев дойти до реки, Антон почувствовал на своём плече чью-то руку. Вздрогнув от страха, он развернулся и увидел смущённого Рому. В другой руке он держал слегка увядший венок из одуванчиков, который через секунду оказался на белобрысой голове. —Я сейчас пиздецки смущён, поэтому молчи, — Рома взял его за руку и повёл к берегу. Антон чувствовал, как щёки загорели, а улыбка сама по себе появилась на лице. Неужели это было признанием? Они сели на бревно, которое располагалось недалеко от места, где они купались. Солнце постепенно опускалось, создавая неописуемо волшебную романтическую атмосферу. Рома продолжал держать его за руку, смотря себе под ноги. Антон не отвлекал его от размышлений, лишь с любовью смотрел на него и ждал. И тут Пятифан тихо начал читать стихотворение, которое окончательно засмущало Антона, и он упёрся лбом Роме в плечо. — Ты мне очень нравишься, Антон. Я знаю, что, может быть, слишком рано признался, но мне очень захотелось. И я уверен, ты тоже влюблён в меня. От последней фразы Антон окончательно завис, ведь это была правда. Подняв голову, он оказался очень близко к Роминому лицо. Они смотрели друг другу в глаза, а затем Рома перевёл взгляд на его губы. —Помнишь, ты задолжал мне желание? — и без лишних слов он поцеловал Антона. Рома делал очень нежно, пытаясь вложить все свои чувства в поцелуй. Закрыв глаза, они оказались в своём мире. Казалось, что даже птицы замолчали в эту минуту, и только журчание реки объединяло их с реальностью. Закончив поцелуй, они продолжали смотреть друг на друга. Но через минуту Рома взял его за руку и повёл обратно в лагерь, потому что стало прохладнее. —Почему венок? — спросил Антон, пока они шли. —Я подумал, что ты будешь очень мило выглядеть с ним, и я не ошибся. Ты и сам, как одуванчик, выглядишь. —Тогда я какой-то уставший одуванчик, — они засмеялись. — Ром, а как мы будем дальше? Сейчас, да и на следующей смене, мы же не сможем так в открытую за руки держаться. И неужели, когда закончится лагерь, то мы больше не увидимся. —Ты слишком переживаешь, ты в курсе? Скрываться всегда можно, а в будущем мы можем переехать в Петербург, там от отца квартира осталась. Если ты не против, конечно. Я пойму, если ты один захочешь пожить. Да и вдруг у нас вообще ничего не получится, но в пизду такие мысли, правильно? Антон кивнул, улыбаясь. Было приятно, что Рома уже задумывался о таких вещах, хотя, может, он это продумал ещё в отношениях с Полиной, но сейчас это было неважно. Когда они шли в корпус, то разъединили руки, чтоб ни у кого не было вопросов, если их спалят. Однако когда они зашли за угол корпуса, то наткнулись на Дарью Сергеевну, которая явно не была рада им. Она особенно зациклила внимание на Антоне, который быстро спрятал венок с головы. —Давайте так. Я закрою глаза на то, что вы не в корпусе, а вы никому не скажете, что я здесь курила, хорошо? Но в следующий раз я отправлю вас к директору, — она прошла мимо, и Рома с Антоном просто посмеялись. —Ой, бля, я так обосрался, честно говоря. Может, тогда венок за сараем оставишь? Чтобы никто ничего не спросил, — Петров кивнул и аккуратно положил его на землю. Рома неожиданно обнял его и снова поцеловал. — Не знаю, как тебя теперь отпустить. —Почему Макс записку написал? — неожиданно спросил Антон, от чего Рома встал в ступор, а затем закатил глаза. —Ну что ты про него сейчас. Помог он мне, — он снова его поцеловал и приблизился к его уху. — Ты теперь мой, так что думай обо мне. Антону стало слишком жарко, поэтому выбрался из его объятий и пошёл в свою комнату. Рома следовал за ним, пока не остановился у своей двери. —До завтра, — они улыбнулись друг другу, и Пятифанов закрыл за собой дверь. Антон же очень счастливый взял скетчбук и начал рисовать. Никого из соседей не было, поэтому было вдвойне приятнее, ведь никто не мог задать вопросы о его пылающем лице. Ему до сих пор не верилось, что Рома предложил ему встречаться. Однако в глубине души ему было жаль Максима, который до сих пор очень влюблён в него. Но Антон не мог ничего сделать с собой, ведь теперь его чувства принадлежали только Роме.