Lovefool

Июнь 2000 года

— Конечно, я сказала им, что ни за что на свете, только через мой труп, и что я не стану этого делать! Ты думаешь, я бы просто сдалась, когда Голдштейн пришёл ко мне в кабинет с этой нелепой просьбой? — крикнула Гермиона через щель в двери. Опустившись на колени, она прищурилась заглядывая под кровать, и проверяя, не засунул ли туда Живоглот её бальзам для губ.  — Тогда зачем ты это делаешь? — крикнул Рон из кухни ноющим голосом. Она любила его до смерти, но этот тон мог свести её с ума. Даже сейчас, когда они снова были просто друзьями. Она просунула руку под кровать и нащупала маленький тюбик, а затем повысила голос, чтобы её было слышно на кухне, — Ну, они ведь не оставили мне особого выбора, не так ли? Они не стали вежливо просить меня об одолжении. Они сказали, что это требование Визенгамота, и всё. Когда её пальцы коснулись бальзама для губ, Гермиона торжествующе воскликнула, —Ха! — и поднялась, чтобы положить его в кожаную сумку, лежавшую на кровати.  — Это всё равно бессмысленно! — жаловался Рон. — Почему ты? Они наверняка знают о вашем прошлом. Худшего кандидата и быть не могло. — Судя по всему, я единственный кандидат.  Гермиона вышла из спальни, чтобы взять с кухонной стойки ключи и кошелёк, изо всех сил стараясь не смотреть на ту мерзость, которую Рон, вероятно, назвал бы яичницей-болтуньей, если бы она его спросила. — Ни у кого в Министерстве, кроме меня, нет водительских прав. Поскольку город находится далеко, а ему запрещено пользоваться любым видом магического перемещения… Рон покачал головой. Вместо лопатки он использовал металлическую ложку, и Гермиона поморщилась, чувствуя, как у неё поднимается давление. Тяжело вздохнув, она закрыла сумку. Сегодня она не собиралась с ним спорить.  — Подумай вот о чём, — сказала Гермиона, поправляя воротник его отвратительной ярко-зелёной рубашки, прежде чем выйти в коридор в поисках своих кроссовок. — У меня есть пять часов, чтобы наблюдать за тем, как он медленно свыкается с мыслью, что целый год будет жить без магии. Никакое нытьё и фразы по типу «мой отец узнает об этом», не помогут ему выбраться из этой ситуации. — Звучит довольно обнадеживающе. — Рон вышел за ней в коридор, держа перед собой металлическую ложку. — Хотя, скорее всего, он потратит эти часы на то, чтобы оскорблять тебя. — Я уже большая девочка, Рон, — сказала она, хотя в груди у неё щемило от чувства, которое она не хотела называть тревогой. Рону не нужно было знать, что она всю ночь ворочалась в постели, представляя, как будет пять часов делить свой крошечный «Форд Фиеста» с Драко Малфоем. Или что она «должна была помочь ему освоиться в его новом доме». Что бы это ни значило.  Она наклонилась и быстро поцеловала его в щёку. — Не забудь покормить Живоглота. И постарайся насладиться тем временем наедине, которое у тебя есть сегодня вечером.  — Тонкий способ намекнуть мне, чтобы я наконец нашёл себе жильё, Гермиона, — усмехнулся он, открывая перед ней дверь и придерживая её, пока она спускалась по лестнице. Она не хотела говорить это вслух, но да, Рону давно пора было съехать из их двухкомнатной квартиры. Учитывая все деньги, которые Министерство выплатило им в качестве компенсации, и то, сколько «Ежедневный пророк» перевел в их хранилище в Гринготтсе за эксклюзивную статью, которую они написали вместе с Гарри, ему не должно было составить труда что-нибудь найти. Вероятно, он тянул время, потому что это означало бы, что все домашние обязанности больше не будут сделаны по волшебству.  — Ты же знаешь, я... — Какой бы ответ она ни собиралась произнести, он застыл у неё на языке, когда она распахнула дверь и увидела Драко Малфоя, который сидел на своём кожаном чемодане в одном из своих обычных чёрных костюмов и дулся.  Рон, который был достаточно высоким, чтобы смотреть ей через голову, прошептал, — Смотри, что притащил кот. Гермиона толкнула его локтем в живот и спустилась по лестнице.  — Малфой, — сказала она как можно более бесстрастным тоном, хотя ей казалось, что кто-то стягивает её лёгкие струной, — кажется, мы договорились, что я встречу тебя на Кингс-Кросс. Малфой даже не попытался встать или поздороваться с ними. Подперев подбородок рукой, он смотрел на неё со скукой, которую обычно приберегал для занятий по уходу за магическими существами, которые вёл Хагрид.  — Я уже заплатил смехотворную сумму за то, чтобы маггловское такси довезло меня до Лондона. В конце концов, не так уж важно, где оно меня высадило, да? Его голос был таким же холодным и резким, каким она его помнила. Он окинул взглядом сначала Гермиону, а затем Рона. Она почувствовала, как Рон напрягся рядом с ней, вероятно, ожидая оскорбления в адрес того, как жалко он выглядит в этом наряде нувориша. Она не хотела признаваться в этом даже самой себе, но Драко в своём старом дорогом костюме затмевал Рона с его новыми модными нарядами. У неё пока не хватало смелости сказать об этом Рону, но с тех пор, как он начал прислушиваться к советам Парвати по поводу моды, он стал похож на экзотическую птицу. Его кобальтово-синий костюм и оранжевый галстук напомнили Гермионе жениха, который перестарался.  Но Драко ничего не сказал. Ни по поводу бледно-голубого летнего платья и кардигана Гермионы, ни по поводу яркого наряда Рона. Вместо этого повисла тишина. — Ну, раз уж ты здесь, — вздохнула Гермиона и указала на машину, — давай погрузим твой багаж в мою машину. Драко кивнул и встал.  Скрестив руки на груди, он не двигался с места. И сердито посмотрел на них.  И ни хрена не сдвинулся с места.  Этот чертов мерзавец.  Он же не ожидал, что кто-то из них понесёт его багаж — у него даже колёсиков не было, ради всего святого — и погрузит его в багажник ее машины, не так ли? — Ты что, повредил руки? — наконец выдавила из себя Гермиона. Драко поднял руки и осмотрел костяшки пальцев.  — Я так не думаю. А потом он просто снова стоял. Гермиона моргнула. Он моргнул в ответ. Её щёки вспыхнули. О, как же она внезапно обрадовалась тому, что он был вынужден провести целый год в коттедже в маггловской деревне без доступа к своей магии.  — Избалованный ребёнок... — Рон фыркнул и пнул чемодан Малфоя, за что получил ещё один ледяной взгляд, но не более того. Что случилось с обычно острым и язвительным языком Малфоя, которым он так умело владел?  Рон, похоже, подумал о том же, потому что скрестил руки на груди и сказал, — Язык проглотил? — Нет, я просто отвлёкся на дикую птицу, разгуливающую по Лондону, — ответил Малфой, снова бросив взгляд на галстук Рона. — Я не знал, что в этом районе водятся попугаи. А, вот он где.  Гермиона настороженно взглянула на Рона и увидела, как он покраснел от шеи до корней волос. — Ты что, не слышал? Они сейчас в моде, — огрызнулся Рон, сжав руки в кулаки. — А с хорьками лучше бороться с помощью дезинсекторов. На мгновение Гермионе показалось, что на этом всё и закончится, что они просто обменяются оскорблениями. Так сказать, по старой памяти. Но Рон всё ещё кипел от злости. Гермиона впервые заметила, как сильно Рон перебарщивает с выбором новой одежды после того, как много лет носил вещи, оставшиеся от братьев и сестёр. — Кроме того, не я повторял за отцом каждую фразу из идеологии чистокровных, которую он озвучивал мне за ужином, не задействуя ни одной чёртовой клетки своего мозга, — продолжил Рон. — Вот кто попугай. В глазах Малфоя мелькнула холодная ярость, и Гермиона поняла, что должна вмешаться, пока дело не дошло до драки.  — Неси свой чемодан сам, Малфой, — строго приказала Гермиона, — или мне придётся сообщить Визенгамоту о твоём нежелании сотрудничать. Я уверена, они будут только рады продлить твоё пребывание в — как там назывался тот милый городок? — Икли-роуд, 33, Личвилл, — процедил Малфой сквозь стиснутые зубы. — Ах да, министерство действительно превзошло само себя в этом вопросе. Они сверлили друг друга взглядами ещё ровно две секунды, прежде чем Малфой отвёл глаза и поднял свой чемодан. Наконец-то, чёрт возьми.   Гермиона ещё раз обернулась к Рону, увидела, что он всё ещё горит ярче своего галстука, и быстро обняла его.  — Я напишу тебе вечером. Рон кивнул, но не отпустил её руки, когда она попыталась отстраниться. Стрельнув глазами через её плечо и решительно окинув её взглядом, он наклонился и поцеловал её. В губы! Гермиона удивлённо ахнула, когда поцелуй из простого прикосновения губ превратился в нечто большее. Рон прижался губами к её губам и наклонил голову. Отстранившись со смущённым смешком, Гермиона толкнула Рона в грудь достаточно сильно, чтобы он понял намёк. Звук отвращения за её спиной заставил Рона наконец опустить руки.  — Напиши мне, — сказал Рон, по-прежнему глядя через её плечо прищуренными глазами, а затем развернулся и поднялся по лестнице. Гермиона, ошарашенная, смотрела ему вслед. Какого чёрта? Рон что, метил территорию? Перед Драко Малфоем? Как будто она когда-нибудь задумалась бы...  — Я жду, Грейнджер, — послышался позади неё чопорный голос.  Она вздохнула и подняла глаза к небу, думая: «Мерлин, Бог и все высшие силы, пожалуйста, дайте мне сил».  

***

  Тишина между ними тянулась бесконечно, нарушаемая лишь постоянным гулом двигателя её машины. Драко не устраивали все варианты, которые можно было выбрать на радио, поэтому они ехали по серому английскому шоссе в тишине.  Гермиона чувствовала себя неловко и всё ещё немного смущалась из-за того, что ей пришлось наклониться к Малфою, чтобы помочь ему с ремнём безопасности. Судя по всему, он понятия не имел, о чём она говорила, когда просила его пристегнуться. Постукивая пальцами по рулю, Гермиона наконец нарушила молчание и спросила, — Ну, какие у тебя планы на следующий год? — Планы, — усмехнулся он. Когда он больше ничего не сказал, Гермиона закатила глаза и проехала мимо грузовика, немного повысив скорость. Хотя ей и не нравилось водить машину в городе, особенно учитывая, что она до сих пор не разобралась, как правильно работать со сцеплением, коробкой передач и педалью газа, из-за чего машина глохла на каждом светофоре, она наслаждалась плавностью движения по автомагистрали. Она увидела, как Драко сжал в кулак руку, лежавшую на бедре, и не смогла сдержать смешок. Когда она снова замедлила ход, он пробормотал, — Полагаю, сидеть на заднице и пялиться в небо довольно увлекательно. Или, раз уж мне запрещено читать книги по магии, я просто буду развлекать себя размышлениями о трагическом выборе одежды Уизела ближайшие несколько месяцев. — Ты мог бы читать маггловскую литературу, — заметила Гермиона, проигнорировав его выпад в адрес Рона. — Я мог бы биться головой о стену, чтобы выучить азбуку Морзе, — простонал он, как будто одна мысль о прикосновении к маггловскому предмету вызывала у него отвращение. К счастью для него, в тот момент он был как раз в таком предмете. — Твой год будет чрезвычайно трудным, если ты будешь сопротивляться процессу. Ещё одна насмешка. — Сопротивляться процессу? Значит, тебе промыли мозги этой нелепой идеей о реабилитации Пожирателей смерти? Не могу поверить, что моя семья платила такие абсурдные налоги все эти десятилетия. Министерство не придумало бы более идиотского способа мучить меня, даже если бы попыталось. — Это не должно быть пыткой, — сказала Гермиона, обгоняя очередной грузовик и краем глаза замечая, как он напрягается. На этот раз он даже задержал дыхание, когда она нажала на педаль газа. Это было даже забавно. — И, кажется, программа называется «Миссия по Адаптации и Гуманизации Гнусных Личностей». Или сокращённо «МАГГЛ». — Какая отвратительная аббревиатура, — фыркнул Малфой. — Я так и представляю, как эти идиоты из Министерства хлопают друг друга по плечу за то, что вставили слова в аббревиатуру, которая почти ничего не значит. С таким же успехом они могли бы назвать её «Утомить своенравных чистокровных до смерти». Что, чёрт возьми, должно измениться от того, что нас сошлют в какой-то забытый маггловский город? В этом Гермиона была с ним согласна. Она до сих пор не могла понять, чего Министерство пыталось добиться, отправляя всех детей известных Пожирателей смерти в изгнание. Это казалось скорее демонстрацией власти, чем попыткой исправить ситуацию. Но поскольку ей посчастливилось не стать ничьим наставником, она не придавала этому особого значения. Пока Гольдштейн не сказал ей, что она должна доставить Малфоя в его новый дом и проследить, чтобы он сориентировался на новом месте.  — А ты знала, — он сделал паузу и снова сжал руки в кулаки, — что Пэнси отправили в хижину в Финляндии? Просто чтобы её родители не смогли до неё добраться.  Гермиона молчала. Сказать что-то сейчас означало бы признать, что она согласна с его мнением о том, что в самой идее искоренения предрассудков с помощью наказания есть что-то фундаментально неправильное. Малфой, однако, воспользовался наступившей тишиной, чтобы снова заговорить. Казалось, будто с него сняли заклятие тишины и теперь он выплескивал всё своё раздражение. — А Гойлу приходится жить с какой-то чокнутой старухой на севере Шотландии. Их изобретательности нет предела, когда дело доходит до «адаптации и гуманизации», не так ли? Гермиона взглянула на него и увидела, что его взгляд устремлён вдаль, на унылый пейзаж, мимо которого они проезжали. Поле за полем. Было немного тревожно видеть Малфоя таким задумчивым. Она пожалела, что вообще связалась с ним.  Он вздохнул и, приподняв брови, на долю секунду поймал её взгляд.  — Так... ты и Уизел, да? Гермиона резко повернула голову обратно к дороге, не обращая внимания на то, что у неё странным образом покалывало шею. — Мы просто друзья, — ответила она, не совсем понимая, почему ей нужно это уточнять. Малфой снова усмехнулся. Судя по всему, у него был целый арсенал разнообразных усмешек. Гермиона не могла понять, в чём разница между ними. Эта усмешка ясно давала понять, что она заблуждается.  — Друзья, которые целуются. Это был не вопрос.  — Он иногда забывает, — Гермиона откашлялась, стараясь не краснеть, — что мы больше не вместе. — Как удобно для него. Гермиона крепче сжала руль. Когда она заговорила снова, её голос прозвучал почти как писк. — Прости? — Мужчины не забывают, что их бросили, — парировал Малфой, скрестив руки на груди. — По-моему, вся эта дружба — просто отговорка. У Гермионы отвисла челюсть, а в голове всё перемешалось от такого предположения. — Что ж, хорошо, что я тебя не спрашивала. — Да ладно тебе, Грейнджер, — рассмеялся Малфой. — Ты же не веришь в этот миф о том, что мужчины и женщины могут быть друзьями, не так ли? — Мы с Гарри друзья, — выпалила она, слишком поздно осознав, что не стоит подыгрывать ему, когда он пытается вывести её из себя.  — Поттер всё время в Хогвартсе был не в себе. Бу-у-у, я Избранный, и мне нужна моя умная подруга, чтобы она решала за меня все проблемы. Она девушка? О, я даже не заметил. Мне просто нравится, что она делает всю работу за меня. Гермиона возмущённо ахнула, но Малфой не дал ей возможности перебить его.  — Возможно, он бы понял, что ты женщина и привлекательна в общепринятом понимании, когда ему больше не нужно было бы вытягивать из тебя информацию, чтобы выжить. Но к тому времени он уже был с Уизлеттой, так что тебе не пришлось ждать его внимания. — Это абсолютно ложное и унизительное утверждение... — Подумай об этом, Грейнджер, — перебил её Малфой, поёрзав на месте. — Уверен, через некоторое время это уже не будет казаться таким надуманным. — Ты мерзавец, Драко Малфой, — выплюнула Гермиона.  — Наконец-то мы хоть в чём-то сошлись, — последовал его беспечный ответ.  Гермиона стиснула зубы, сдерживая желание наговорить ему кучу всего в ответ, зная, что это только спровоцирует его на новые оскорбления. Вместо этого она перестроилась в другой ряд и вдавила педаль газа в пол так, что костяшки его пальцев побелели.    

***

Гермиона так резко затормозила на парковке, что Малфой чуть не вылетел из кресла, если бы его не удерживал ремень безопасности. — Какого чёрта... Она не стала дожидаться, пока он закончит, и вышла из машины, направляясь в захудалую закусочную, где, похоже, подавали только бургеры. Она не хотела брать шоколадный батончик на заправке.  — Ты всё ещё злишься из-за того, что я сказал раньше? — спросил Драко, стоя у неё за спиной. Но когда она обернулась и сердито посмотрела на него, он вздрогнул, окинув взглядом виниловые кабинки и липкие столы.  — Мы не будем здесь есть, — сказал он, недоверчиво качая головой. — Может, ты и не будешь здесь обедать. Но я буду, — возразила Гермиона, усаживаясь в одну из свободных кабинок и открывая меню. Малфой почти беспомощно стоял у входа. Наверное, он думал, что несколько лет назад даже стая гиппогрифов не смогла бы затащить его в такое место.  Что ж, посмотрите на него сейчас. — Можешь подождать в машине, если хочешь, — бросила Гермиона через плечо, не отрываясь от меню. В конце концов он устроился на скамейке напротив неё. Он держал руки перед собой, словно боялся, что от прикосновения к чему-либо у него начнётся крапивница, и Гермионе пришлось приложить усилия, чтобы не рассмеяться. — Ты ведь собираешься сжечь свою одежду сегодня вечером, не так ли? — Ещё бы, — ответил Малфой, и уголки его губ слегка приподнялись, почти напоминая улыбку. Поражённая его согласием, Гермиона подняла меню повыше, чтобы не видеть его целиком.  — Я не хотел тебя обидеть. Гермиона выронила меню и одарила его тем самым взглядом, которого он так ждал.  — Ага, конечно, — ответила она, скрестив руки на груди. — Оскорблять меня — это одна из целей твоей жизни, не так ли? Но не волнуйся, ты не задел мои чувства. Ты просто подтвердил то, что я знала с самого начала. Малфой закатил глаза. — Что я подлый и злой и что меня невозможно исправить? Пожалуйста, Грейнджер, я ожидал от тебя чего-то более оригинального. Услышав это, она склонила голову набок. Несмотря на то, что его слова были отвратительны, она услышала в них скрытый комплимент. Он считал её умной. Он признавал, какую важную роль она сыграла в успехах Гарри.  — Ты ведь ждёшь ответа от меня, не так ли? — сказала она с усмешкой. — Тебе явно нравится со мной спорить. Он пожал плечами и нетерпеливо постучал длинными пальцами по руке, которую скрестил на груди. — Это способ скоротать время. — И ты считаешь меня привлекательной в общем понимании. — Я сказал, что, по-моему, Поттер находит тебя... Она подняла ладонь, чтобы заставить его замолчать. — Пожалуйста, никогда больше не говори ничего подобного, у меня от этого мурашки по коже. — От того, что я нахожу тебя привлекательной? Повисла короткая пауза. Гермиона раздумывала, стоит ли уклоняться от ответа или ответить прямо. Это было бессмысленно — её жгучее желание продолжить этот разговор. И всё же она не сдалась. — Я думала, ты не... — Почему? Ты хочешь, чтобы я так считал? Гермиона открыла рот, но не смогла произнести ни слова.  Что происходит? Почему он разговаривает с ней так, словно флиртует? Зная Драко Малфоя, можно было предположить, что это не сулит ничего хорошего. Вероятно, он её проверяет. Хочет узнать, как далеко он может зайти, прежде чем она потеряет самообладание.  К счастью, ей не пришлось ничего отвечать, потому что к их столику подошла официантка и приняла заказ у Гермионы. — Мне то же, что и ей, — сказал Малфой, снова шокировав её. — Что?! — рявкнул он, когда она уставилась на него широко раскрытыми глазами. — Ничего, — ответила она, покачав головой. — Просто... Ты уверен, что хочешь рискнуть своим утончённым вкусом и съесть в лучшем случае посредственный бургер? — Что ж, полагаю, это всё равно намного лучше, чем еда в Азкабане, — сказал он, а затем его голос снова зазвучал саркастически, — И должен сказать, что мне очень приятна твоя компания, Грейнджер. Не каждый день удаётся пообедать с Золотой девочкой в такой… роскошной обстановке. Он указал на заляпанную стойку, за которой скрылась официантка. Где-то по радио играла песня Lovefool группы The Cardigans, смешиваясь с помехами и шипением масла. Вот так Гермиона снова оказалась лицом к лицу с суровой реальностью и осознала, с кем она сидит. Это был Драко Малфой, наследник чистокровной династии и бывший Пожиратель смерти, и Гермиона Грейнджер, героиня войны, рождённая в семье маглов. Они были как огонь и масло. Их нельзя было смешивать. Даже в теории. Словно прочитав её мысли, он внезапно наклонился ближе, и его взгляд потеплел. Как… Как такое вообще возможно? Серый — один из самых холодных цветов на цветовом круге, не так ли?  — Может быть, ты могла бы, — прошептал он, глядя на неё сквозь светлые ресницы, — продолжать составлять мне компанию, пока я в изгнании. На этот раз настала очередь Гермионы усмехнуться. Она почувствовала, как по спине пробежал холодок, — это было первым признаком унижения, но она не обратила на это внимания. Она не собиралась отдавать ему победу. — Ты что, делаешь мне предложение прямо сейчас? Он откинулся на спинку стула и усмехнулся, а она изо всех сил старалась не смотреть на его тонкие губы и не думать о том, что может повлечь за собой связь с Драко Малфоем. — Серьёзно, Грейнджер, ты говоришь как моя бабушка. — Когда она продолжила сверлить его взглядом, он пожал плечами и сказал, — Давай просто скажем, что, кроме магии, у меня есть ещё один настоящий талант. А поскольку ты единственная привлекательная ведьма, которую в следующем году я увижу, кто сможет оценить этот талант… Ну, я просто говорю как есть. На случай, ну, ты понимаешь… Гермионе показалось, что она попала в какой-то абсурдный сон. — На случай чего?! Драко так злобно ухмыльнулся, что Гермиона чуть не подавилась. Она была рада, что бургеры принесли даже быстрее, чем напитки, так что у неё было время перевести дух, прежде чем реагировать на его слова. Она не доставит ему удовольствия и не позволит так легко себя спровоцировать. Когда официантка снова ушла, она прищелкнула языком и сказала так спокойно, как только могла в сложившихся обстоятельствах, — А что бы сказал твой отец, если бы узнал, что ты предлагаешь свои немагические таланты маглорожденной? Драко хмыкнул, как будто ему было всё равно. И хотя их разговор совершенно не клеился, она оценила тот факт, что его жизненной миссией больше не было угождать своему предвзятому отцу. Что, конечно, не означало, что сам Малфой перестал быть предвзятым фанатиком.  — Ты не можешь говорить серьёзно, — усмехнулась Гермиона, откидывая волосы назад в попытке отмахнуться от их разговора, как будто он ничего не значил. Но затем его взгляд из дразнящего превратился в обжигающий, и он не сводил глаз с её губ. От странного ощущения в животе она наконец потеряла самообладание. — Это просто смешно — мы же ненавидим друг друга! — И что? Мне это не кажется проблемой, — парировал он, снова поднимая на неё взгляд. — Что с тобой, чёрт возьми, не так?! — Ты что, не слышала? — с усмешкой ответил Малфой. — Всё. Гермиона снова потеряла дар речи. Это не могло быть ничем иным, кроме как изощрённой шуткой с его стороны. Возможно, это был какой-то садистский план Малфоя, чтобы вывести её из себя. С недоверием и лёгким, совершенно нежелательным любопытством она яростно и непрерывно качала головой.  Опустив взгляд на неаппетитный бургер перед собой, она сказала, — Я лучше подавлюсь этим бургером... — Подняв одну из булочек и обнаружив увядший лист салата, она запнулась. — Хотя, судя по тому, как он выглядит, это и так случится.  — Что ж, — Малфой перебил её, пожав одним плечом и ковыряя свой бургер, как будто боялся, что из него могут вылезти слизни, — твоя потеря. — Моя... Поверь мне, Малфой. Твоя потеря гораздо больше. — Думаешь, я этого не знаю? — прошипел он в ответ, и часть его кокетливой и насмешливой бравады исчезла за сардонической улыбкой, способной разрезать стекло. — Они не просто забрали мою палочку, Грейнджер, они полностью лишили меня магии. Гермиона ахнула от его слов и вжалась спиной в спинку стула. Она не знала, насколько суровым было наказание. Она думала, что Министерство будет отслеживать и регулировать использование магии, как это было, когда они были студентами. Она даже не предполагала, что Министерство полностью лишит Драко и его друзей доступа к магии.  — Я даже не уверен, что то, что они со мной сделали, можно исправить, — прорычал он, разрывая лежащую перед ним салфетку на мелкие кусочки и стиснув зубы. Когда Гермиона уставилась на него, невольно почувствовав боль в сердце, он фыркнул, и на его лице снова появилась высокомерная улыбка. — Ну же, Грейнджер. Уверен, шутка уже вертится у тебя на языке. Что-то вроде: «Отсутствие палочки не делает тебя менее мужественным»? Разве не для этого ты здесь? Чтобы позлорадствовать?  Вот и всё. Последняя капля. — Малфой! — закричала Гермиона и ударила ладонями по столу. — Ещё раз так заговоришь, и следующие триста миль тебе придётся идти пешком. Я была вынуждена терпеть эту нелепую поездку в машине так же, как ты вынужден терпеть мою «милую» компанию. Надо отдать ему должное, он выглядел довольно озадаченным. Его губы были сжаты в тонкую линию, а взгляд был решительно устремлён на парковку через окно.  Этого не могло быть...  Неужели он думал, что она вызвалась только для того, чтобы своими глазами увидеть его падение? Чтобы позлорадствовать? Не поэтому ли он пытался провоцировать её ещё больше, чем обычно? — Что ж, тогда, полагаю, я должен поблагодарить тебя за то, что ты не заставила меня пройти триста миль пешком, не так ли, Грейнджер? — сказал он, но, несмотря на сарказм в голосе, в нём уже не было прежней резкости. — Не знаю, что бы я делал без тебя и этой смертоносной металлической коробки. Он кивнул в сторону её машины, и Гермиона не смогла сдержать смех. — Смертоносной? — Гермиона приподняла бровь, и её губы изогнулись в усмешке. — Для того, кто считает себя храбрым волшебником, не слишком ли ты боишься маггловской техники? — Он сердито посмотрел на неё, и она заулыбалась ещё шире. — Но, думаю, я могу не так сильно жать на педаль газа — не хочу пугать ловца Слизерина. Она съела одну из ломтиков картошки фри и пожалела об этом, как только влажный картофель коснулся её языка. — Я боюсь маггловской техники не так сильно, как твоего, казалось бы, несуществующего мастерства в управлении этим автомобилем. Не думай, что я не заметил, как тебе удавалось останавливать его практически на каждом светофоре. В витрине висела неоновая вывеска с надписью «Лучший бургер в городе», о которой, должно быть, забыли, потому что её мерцающий свет был едва заметен в лучах послеполуденного солнца. Гермиона некоторое время смотрела на неё, понимая, что теперь у неё есть выбор. Она могла либо продолжать этот порочный круг взаимных нападок и сделать так, чтобы оставшаяся часть поездки была такой же неприятной, как и последние пару часов, либо проявить немного уязвимости и посмотреть, окажет ли он ей такую же любезность. — Я получила права всего четыре месяца назад. Отнесись ко мне с пониманием, — сказала она с искренней улыбкой. Малфой отреагировал на её почти дружеский ответ тем, что уставился на неё, как на инопланетянку. Не такой реакции она ожидала. — Ты села за руль этого чудовища только четыре месяца назад, и Министерство решило, что ты в состоянии везти меня через весь чёртов остров? — Ну, как я уже сказала Рону, я была их единственным вариантом. Единственной, у кого были водительские права в Министерстве. Малфой хмыкнул и прищурился. — Теперь, когда ты об этом упомянула, это кажется довольно странным. Ты что, забыла, как аппарировать, или…? — Это на случай, когда я буду навещать родителей в Австралии, — перебила она. — Там я не смогу так же легко пользоваться магическим транспортом, и я просто подумала — ну, ты же меня знаешь, я люблю быть лучшей во всём. — Ты, очевидно, не очень хороша в этом. Она не обратила внимания на его колкость и подозвала официантку к их столику.  — Да, к сожалению, это очень похоже на полёт на метле. Думаю, проблема в моей моторике. Драко уставился на неё, словно не мог поверить, что она так легко признала, что является ужасным водителем. Но не было смысла притворяться, что она умеет управлять транспортными средствами. Она предпочитала гордиться тем, в чём действительно хороша.  И, похоже, это сработало. Гермиона почувствовала, как он немного смягчился по отношению к ней. Она видела, как он в замешательстве нахмурил брови, пока она расплачивалась с официанткой. Когда они возвращались к машине, она чувствовала на себе его взгляд, словно крошечные иголки впивались ей в затылок.  Она остановилась, открыв дверь, и поймала его взгляд поверх крыши своей машины. — Вот что я тебе скажу, — сказала Гермиона, понимая, что протягивает ему оливковую ветвь. — Ты позволишь мне послушать радио, а я взамен отвезу тебя туда, где подают настоящую еду. Выражение лица Малфоя ничего не выражало. Она не могла не задаться вопросом, действительно ли его окклюменция распространяется за пределы его магии или же после первоначального шока он уже не удивлялся её дружелюбию.  Из-за небольшой паузы между ними Гермиона представила, как он давит эту оливковую ветвь своими роскошными кожаными туфлями. Поэтому, когда он улыбнулся так широко, что показались зубы, её сердце замерло только потому, что она никогда не видела такого выражения на его лице.  — Договорились, — ухмыльнулся Малфой, но когда Гермиона кивнула в знак согласия, она подумала, что он протягивает ей не оливковую ветвь, а очень колючий стебель розы.