Lovefool

Год спустя — май 2001 года

  При любых других обстоятельствах Гермиона любила воскресные ужины в «Норе». Это была отличная возможность повидаться с Джинни, Гарри и другими Уизли, которые время от времени заходили в гости. С тех пор как Джинни стала охотницей «Гарпий», а Гарри начал обучение на аврора, они почти не виделись. А Молли всегда готовила восхитительно в её уютном и тёплом доме.  Но сегодня были не совсем обычные обстоятельства.  Если бы ей ещё раз пришлось услышать, как Лаванда Браун воркует «Бон-Бон», она бы прокляла её за то, что та не затыкается.  Дело было не в том, что она ревновала.  Нет, она была рада, что он смог двигаться дальше после того, как наконец нашёл себе квартиру. Она просто не могла понять, почему он вернулся к женщине, с которой расстался по очень веской причине. Хуже всего было то, что Уизли и Гарри бросали на неё осторожные взгляды, пока она ковырялась вилкой в жареной курице. Как будто они боялись, что она наколдует птиц, которые выгонят этих двух отвратительных влюблённых голубков из комнаты.  Поэтому, когда Артур Уизли после десерта из ирисового пудинга попросил её поговорить с ним о делах Министерства, она с радостью встала из-за стола и последовала за ним в гараж.  Гермиона давно не видела его коллекцию маггловских предметов, поэтому она удивилась, обнаружив, что он освободил место для нового стола, на котором стоял маггловский компьютер.  — Почему бы тебе не присесть, дорогая, — сказал он, указывая на пустой стул напротив себя, и включил компьютер, который зашумел и зажужжал так громко, что она испугалась, как бы он не взорвался.  — Я и не знала, что вы умеете пользоваться компьютером, — удивлённо сказала Гермиона.  Мистер Уизли просиял и взволнованно закивал. — Я посещал занятия в общественном центре магглов. Там была одна милая девяностолетняя дама, Гертруда. Она действительно преуспела в двойном щелчке. Она многому меня научила. Гермиона не смогла сдержать смех, представив, как девяностолетняя женщина объясняет мистеру Уизли, как пользоваться мышкой. — Но я позвал тебя сюда не поэтому, — сказал он, и выражение его лица стало более мрачным. — Дело в недавнем задании, которое поручило мне министерство, и я с ним никак не справляюсь. Гермиона выпрямилась, и её грудь наполнилась гордостью от мысли, что мистер Уизли обращается к ней за помощью, хотя она всего лишь обычный сотрудник Департамента регулирования и контроля магических существ.  — Я никому, кроме Молли, не рассказывал о своём текущем задании, поэтому я хотел бы попросить тебя сохранить это в тайне, даже если ты решишь, что не хочешь мне помогать. — Хорошо? — Гермиона нахмурилась. Это было очень странно. Обычно мистер Уизли не скрывал ничего о своей работе и о том, что она в себя включает.  Он откашлялся и откинулся на спинку кресла. — В прошлом году ты отвозила Драко Малфоя в Личвилль, верно? Её лицо помрачнело, когда она поняла, о чём идёт речь. Она изо всех сил старалась не вспоминать тот день, когда Драко Малфой предложил свои немагические таланты в захудалой закусочной на заправке. Несмотря на то, что после того, как она отвела его в нормальный ресторан, он стал вести себя более цивилизованно, она не могла забыть, как он изо всех сил пытался её оскорбить в начале поездки.  — Да, — наконец ответила она, сложив руки на коленях и перебирая их. — Министерство попросило меня отвезти его в коттедж в том — удивительно милом для такого названия — городке в глуши. Мне пришлось объяснять ему, как всё устроено. — И ты проделала фантастическую работу, — ответил мистер Уизли с улыбкой, которая, вероятно, должна была подбодрить. — Благодаря твоим запискам он научился пользоваться стиральной машиной и ванной комнатой. — Его улыбка исчезла, и он почти незаметно пробормотал, — Но не более того. — Подождите? Вы хотите сказать, что вы наставник Драко Малфоя?  Едва ли был кто-то, кого она любила больше, чем мистера Уизли, но то, что он рассказывал кому-то вроде Малфоя о мире маглов, казалось… по меньшей мере опрометчивым.  — Только последние два месяца. Мистер Уизли поморщился и забарабанил пальцами по дереву стола.  — Из чего следует, что у него были и другие наставники? — Для протокола, — сказал мистер Уизли, выпятив грудь, как будто ему уже приходилось спорить с кем-то на эту тему, — я не считаю, что с Драко невозможно работать. В нём скрыто много потенциала… ну, где-то… глубоко внутри. — Сколько? — спросила Гермиона. — Сколько их было? Наставников. Сколько уволилось до того, как к вам обратилось Министерство? То, как мистер Уизли сморщил нос, сказало ей всё, что нужно было знать. — Дайте угадаю: он оскорблял их, пока они все от него не устали? — У него довольно своеобразная манера общения, — сказал мистер Уизли, и Гермиона усмехнулась, услышав самое скромное описание. — Я могу понять, почему некоторых людей с более тонкой кожей это может оскорбить. — Он предвзятый, избалованный мальчишка. — Она скрестила руки на груди. — Я не удивлена, что он ничуть не изменился. — О, — сказал мистер Уизли, качая головой. — Но ты, возможно, удивишься, узнав, что он сильно изменился, хотя его язык по-прежнему остер как бритва. Гермиона опустила руки и нахмурилась. — Что вы имеете в виду? — Как бы мне получше выразиться? — Мистер Уизли тяжело вздохнул, встал со своего места и подошёл к полке, на которой стояла коллекция научно-популярных маггловских книг. — Ты же знаешь нас, волшебников... мы не уделяем особого внимания психическому здоровью, пока оно не становится настолько нарушенным, что приходится вызывать целителей из Святого Мунго. Он достал книгу по психологии и отнёс её на стол. — Это заставляет задуматься, не так ли? — размышлял он, пролистывая страницы. — Если бы Тома Риддла вылечили от того, что было не так с его разумом, как ты думаешь, можно было бы полностью предотвратить войны? — Вы хотите сказать, что с Драко Малфоем что-то серьёзно не так? — Я не могу найти нужную страницу, но уверен, что ты уже слышала об этом, — пробормотал он, захлопывая книгу. Он посмотрел ей прямо в глаза. — Да, Гермиона, я думаю, что с Драко что-то не так. Я думаю, у него декомпрессия. Гермиона чуть не рассмеялась, не веря своим ушам, но вовремя остановилась, потому что, даже если они говорили о её бывшем сопернике, это было не смешно. — Вы имеете в виду депрессию? — Именно, — мистер Уизли кивнул. — Состояние меланхолии, отсутствие интереса к повседневным делам, даже раздражительность — всё это может быть симптомами, верно? Гермиона обдумывала эту информацию, представляя, как Драко Малфой целыми днями смотрит в пустоту и ничего не делает. Она не поверила ему, когда он сказал, что планирует так провести весь год. — Вам нужна моя помощь в этом? Вы хотите, чтобы я дала вам совет, как помочь ему выйти из этого... меланхоличного состояния? — Нет, — ответил мистер Уизли, сложив руки на столе. — Честно говоря, я рассказываю тебе об этом, потому что надеялся вызвать сочувствие к моей следующей просьбе. Гермиона удивлённо приподняла брови.  — Боюсь, дело довольно серьёзное.  Пока мистер Уизли говорил, часы с кукушкой позади него внезапно щёлкнули и ожили, а из дверцы вылетела крошечная птичка и прокуковала девять раз, опровергая серьёзность его слов. Когда деревянная птица снова исчезла, он продолжил, — Поскольку программа МАГГЛ не оказала на Драко должного воздействия, Министерство продлевает срок его пребывания в коттедже на шесть месяцев. Если в течение этого времени он не выполнит необходимые задания и не примет участие в мероприятиях, его приговорят к заключению в Азкабане как минимум ещё на год. Гермиона резко вдохнула. Если Малфой действительно был подавлен из-за своего нынешнего положения, то отправка его в тюрьму только усугубит ситуацию. Она не хотела сочувствовать ему, но не могла подавить лёгкую боль в груди.  — А он знает? — О том, что срок его заключения продлили? Да. Об Азкабане? Боюсь, что нет. Я не вправе ему говорить. Предполагается, что программа поможет ему захотеть исправиться. Если ему будут угрожать тюремным заключением, он просто выполнит предписанный список без какой-либо мотивации. — И тут появляюсь я? — предположила Гермиона. Мистер Уизли кивнул и стал нажимать на кнопку мыши, пока не включился экран его компьютера.  — Я тут подумал... раз вы с ним ровесники и ты так много знаешь о мире магглов, может, ты могла бы попытаться убедить его...  Гермиона подняла руку, чтобы прервать его. — Но зачем ему меня слушать? Он меня ненавидит. Ненавидит всё, за что я выступаю. — Конечно, есть небольшой риск, что это не сработает, — согласился мистер Уизли. — И если тебе неприятна моя просьба, пожалуйста, скажи мне об этом прямо. Я бы никогда не хотел, чтобы ты чувствовала себя обязанной это делать. Однако, как я уже говорил, я думаю, что в этом мальчике есть нечто большее. Потенциал, который никто не видит и до которого я не могу дотянуться. — И что же заставляет вас думать, что я смогу раскрыть этот потенциал? Мистер Уизли пожал плечами, затем долго щёлкал мышкой и в конце концов начал печатать двумя указательными пальцами. — Назовём это инстинктом? Гермиона хотела отказаться, но было что-то... ну, она не могла этого объяснить... Но у неё почему-то сработал тот же инстинкт, что и у мистера Уизли, судя по тому, что он хотя бы пытался вести себя вежливо во время их поездки. Возможно, она могла бы повлиять на него. Спасти его от Азкабана.  Не то чтобы она была уверена, что он заслуживает такого отношения.  Скорее всего, это просто синдром спасателя, который дал о себе знать.  Принтер, стоявший рядом с компьютером, громко зашумел, вырвав её из раздумий.  — Если ты заставишь его выполнить хотя бы двадцать процентов из того, что здесь перечислено, — сказал мистер Уизли, протягивая ей распечатанный лист, — Министерство рассмотрит вопрос о его освобождении от участия в программе и вернёт ему магию.  Взгляд Гермионы скользил по каждому пункту, который Министерство считало маггловскими занятиями. Они варьировались от самых обыденных — покупка продуктов, готовка, прогулки на природе — до более необычных, таких как прыжки с банджи или посещение рок-фестиваля. — Здесь сто пунктов, — подсчитала Гермиона. — Значит, ему нужно выполнить двадцать из них? Мистер Уизли кивнул и протянул ей перо. — Ты уже можешь вычеркнуть стирку и уборку. Он отлично справляется с этими делами, так что можешь не беспокоиться за беспорядок. — Но что он ест, если даже не выходит из дома, чтобы купить продукты? Мистер Уизли был похож на собаку, которую только что поймали за кражей носков из корзины для белья. — Ему нравится, как готовит Молли, и… ну, его предыдущий наставник пытался морить его голодом, чтобы он вышел из заточения… и это закончилось чем-то вроде голодовки, из-за чего его в итоге уволили. — Ух ты, — сказала Гермиона, качая головой. Кто бы мог подумать, что Драко Малфой может быть таким упрямым? Он всегда казался человеком, который выберет самый удобный вариант. А не тем, кто будет морить себя голодом из-за своих убеждений. Гермиона постучала указательным пальцем по списку, размышляя, не начнёт ли он снова морить себя голодом, если она запретит Молли готовить для него. — Восемнадцать пунктов за шесть месяцев? — задумалась она вслух. — Кажется, это достижимо. — Значит, ты это сделаешь? — сказал мистер Уизли, и его лицо заметно просветлело.  Гермиона хмыкнула, хотя и знала, что уже приняла решение. Было что-то особенно интригующее в задании, с которым не смогли справиться все остальные.  

***

  Порох для камина перенёс её в гостиную коттеджа, как и обещал мистер Уизли. Гермиона попросила его не говорить Малфою, что она собирается прийти. Она считала, что его предыдущие наставники оказали ему слишком большую услугу, предупредив о своём визите. Это означало, что он мог представить им всё, что хотел. Итак, хотя она и понимала, насколько это вторжение в частную жизнь, ей нужно было понять, действительно ли Драко Малфой в депрессии или просто пытается насолить Министерству, отказываясь подыгрывать. Это было неприятно. Но она решила, что это небольшая цена за то, чтобы он не оказался в камере Азкабана. Первое, что она почувствовала, оказавшись здесь, — это пустота. Дом выглядел нежилым. Когда она вышла из уютной гостиной со старым бархатным диваном в белую кухню в деревенском стиле, то не нашла ни единого признака того, что он когда-либо пользовался бытовой техникой. Всё выглядело так же аккуратно, как и в прошлом году, когда она его здесь оставила.  Она распаковала сумку и положила вино и папку на кухонную столешницу. Малфою формально было запрещено употреблять алкоголь, но Гермиона была готова прибегнуть к не совсем честным методам, чтобы заставить его согласиться на сегодняшние переговоры.  Она открыла холодильник и нашла там несколько недоеденных пирогов от Молли. Гермиона не могла не задаться вопросом, ел ли он их холодными, ведь духовка, похоже, ни разу не использовалась, а записка, которую она ему оставила, о том, как ею пользоваться, всё ещё висела над ней.  Затем она вышла в коридор, прислушиваясь к любым звукам. Ничего не было слышно.  Значит, его не было дома? По словам мистера Уизли, он почти не выходил. Как привидение. Возможно, он ещё спал. Было чуть больше одиннадцати, так что это было вполне возможно.  С бешено колотящимся сердцем она поднялась по лестнице. Дверь в спальню была открыта, но когда она заглянула внутрь, то увидела, что кровать застелена так, будто он на ней и не спал. С каждой минутой это становилось всё более странным.  Она тихо прокралась мимо ванной, в которой тоже было безупречно чисто, в последнюю комнату в конце коридора. Когда она оставляла его здесь, эта комната использовалась как склад, поэтому она не могла себе представить...  Она слегка толкнула дверь, и он был там. Со спины он выглядел точно так же. Его волосы были уложены, а одежда была слишком вычурной для человека, который проводит большую часть времени в помещении. Однако необычным было его положение: он склонился над столом с карандашом в руке и быстро и решительно что-то рисовал в большом альбоме. Даже со спины было видно, что он полностью погружён в работу, почти в трансе.  Гермиона откашлялась, и он так сильно вздрогнул, что чуть не свалился со стула, а потом вскочил на ноги и обернулся, широко раскрыв глаза. — Привет! — глупо сказала она, подняв ладонь. Малфой нахмурился и покачал головой, словно размышляя, не галлюцинации ли это из-за долгого пребывания в изоляции. Но потом, похоже, ему в голову пришла другая мысль, потому что он перевернул блокнот за спиной и его щёки залились румянцем.  — Какого… Грейнджер?! Что ж, такой фразы она ещё не слышала. Какого Грейнджер. Она не обратила внимания на его изумление и преодолела небольшое расстояние между ними, пытаясь разглядеть, что он прячет за спиной.  — Я думала, ты обещал ничего не делать, кроме как пялиться в пустоту, — прокомментировала она, когда он заслонил ей обзор, переместившись вправо. — Какого чёрта ты здесь делаешь?  — Мистер Уизли... — Этот безнадежный дурак, — Малфой презрительно перебил ее, — все еще думает, что может мне помочь, да? И что теперь? Он прислал своего маленького солдатика? Ты здесь, чтобы промыть мне мозги? Вывести меня из состояния декомпрессии или чего там еще, что по мнению Артура, я подхватил? — Во-первых, депрессия не заразна, — ответила Гермиона, пытаясь выхватить альбом для рисования у него из-за спины, но он схватил её за запястье. От его прикосновения она на мгновение забыла, что было «во-вторых». Это было не больно, но решительно. Его длинные пальцы были прохладными, вероятно, из-за того, что он с раннего утра работал над своими рисунками. Крепкая хватка охлаждала её разгорячённую кожу. Когда Гермиона оторвала взгляд от перевёрнутого альбома для рисования и почувствовала на себе всю тяжесть его холодного взгляда, её сердце заколотилось о грудную клетку, как будто его удерживала резиновая лента, которая внезапно натянулась.  Что ж, это было совершенно неприемлемо.  Гермиона отстранилась, вырвав руку из его хватки. И только потому, что она помнила, как в прошлом году он окинул взглядом их с Роном наряды, она сделала то же самое с ним. Осмотрела его с ног до головы. От чёрного джемпера до пиджака и таких же чёрных брюк. Ремень с выгравированной змеёй, перстень с печаткой. Он был выбрит, худощав, но не слишком тощ, и выглядел безупречно. В целом он казался таким же, как и в прошлом году.  — А во-вторых? Или ты всегда начинаешь перечислять, а потом оставляешь собеседника в подвешенном состоянии? — он отвлёк её от размышлений. На этот раз, когда она подняла глаза и посмотрела ему в лицо, румянец уже спустился до шеи, а бледная кожа выдавала, насколько сильно он был застигнут врасплох. — Во-вторых, — сказала Гермиона, оглядывая маленькую комнату и замечая, что из окна за столом открывается прекрасный вид на пастбища, где мирно пасутся овцы. — Артур? Не мистер Уизли? Малфой пожал плечами. — Он предложил. Гермиона что-то промычала в ответ, и её губы дрогнули от улыбки. Всё оказалось не так мрачно, как она себе представляла. С этим можно было работать.  — Что у тебя за выражение лица, Грейнджер? — Я не знаю, — солгала она, стараясь придать лицу как можно более безразличное выражение. — Какое выражение? — Я не один из твоих любимых проектов, — резко ответил он, оттесняя её к стене так, что ей ничего не оставалось, кроме как отступить назад и выйти из комнаты. — Так что, если ты не собираешься развлекать меня, я предлагаю тебе уйти. — Я действительно планирую хорошо провести с тобой время, — сказала Гермиона, не обращая внимания на то, как расширились его глаза от её ответа. Ей не нравилась его грубость, и она пришла сюда не для того, чтобы подыгрывать ему, но иногда лучшая защита — это нападение. — Мы сделаем ровно восемнадцать маггловских вещей из этого замечательного списка, который мне дал Артур. На мгновение Малфой, казалось, потерял дар речи, затем он запер дверь за спиной и обошёл её. Когда она спустилась за ним по лестнице, он наконец усмехнулся. — Значит, ты думаешь, что можешь просто прийти сюда и сделать то, чего не смогли пять разных наставников? Он остановился на кухне и взял бутылку вина, чтобы прочитать этикетку. Она заметила огонёк интереса в его глазах. Не похоже, что ему было всё равно.  — Алкоголь, Грейнджер? Это лучшая взятка, которую ты могла придумать? — Он поставил бутылку на кухонный стол, на котором остались следы многолетнего использования предыдущими владельцами, что резко контрастировало с безупречным видом всего остального. Драко провёл кончиками пальцев по папке. — Это на потом, — быстро сказала она, вырывая её из рук. — А сейчас готовься к поездке в город. Я умираю с голоду, так что нам понадобятся продукты. — Просто съешь немного мясного пирога из того холодного ящика, — сказал Драко, махнув рукой, но потом, похоже, опомнился, потому что, когда он снова посмотрел на неё, на его лице была усмешка. — А ещё лучше — отвали. Не обращая внимания на его попытку разозлить её, она поправила его, — Это называется холодильник. И, пожалуйста, не говори мне, что ты целый год ел холодную еду. — Она подошла к плите и нажала на кнопку, к которой прикрепила записку. — Мои инструкции надёжны. Почему ты им не последовал? — Открытый, немагический огонь в моём доме? Нет, спасибо, чёрт возьми, — ответил он, скрестив руки на груди. — Похоже, ты не понимаешь, как работают плиты, — ответила Гермиона, потирая переносицу. И всё же он с ней разговаривал. Общался с ней. Это означало, что он хотя бы немного заинтригован её внезапным появлением, даже если притворяется, что его это раздражает.  — Мне плевать, как эти магглы... Гермиона подняла ладонь, чтобы прервать его. — Пожалуйста, не заводи эту шарманку. Мне правда не нужна головная боль. У меня хорошее воображение, так что я могу представить, как тебе удалось отпугнуть пятерых своих наставников. Малфой сердито посмотрел на неё, а затем сменил тактику. — Тебе разве не нужно работать? Откуда у тебя на это время? Гермиона пожала плечами. — Это особое распоряжение Визенгамота. Когда я сказала им, что готова стать твоим наставником, они так обрадовались, что поговорили с моим начальником и разрешили мне работать над своими проектами для Департамента регулирования и контроля магических существ удалённо. У него отвисла челюсть. — Ты хочешь сказать, что собираешься переехать ко мне? — Что? — Гермиона фыркнула от смеха. — Конечно, нет. Но я буду часто тебя навещать. Мистер Уизли тоже будет. Просто чтобы убедиться, что мы вытащим тебя отсюда до истечения шести месяцев. Малфой потерял дар речи, и Гермиона не могла не гордиться тем, что так легко вывела его из себя. Честно говоря, он был вполне безобидным, если знать, как с ним обращаться. — Так что, если хочешь поскорее от меня избавиться, просто выполни восемнадцать пунктов из этого списка, и дело с концом, — ухмыльнулась Гермиона. — Можем начать прямо сейчас, с похода в магазин.  Он не пошевелился, поэтому она обошла его и направилась в коридор, оклеенный отслаивающимися зелёными обоями. У входа стояла ещё одна пара кожаных туфель, совершенно чистых, словно в ожидании случая, который так и не представился. Он определённо не гулял.  Когда он не последовал за ней, она решила сменить тактику. Ему нужно было понять всю серьёзность ситуации, не раскрывая при этом правду, которую ей не разрешалось говорить.  — А ты знал, — обратилась она к нему, — что, по слухам, если эта программа провалится, тебе могут не вернуть твою магию? Похоже, они возлагают большие надежды на успех и не хотят признавать неудачу. Вместо этого они собираются сказать всем, что ты решил навсегда остаться магглом, потому что тебе это очень нравится. Так что, если ты думаешь, что сможешь победить их, переждав... Малфой выбежал из кухни с искажённым от ярости лицом и сжатыми в кулаки руками. — Ты врёшь! Гермиона выпрямилась, стараясь не отпрянуть от него. — Как я уже сказала, это всего лишь слухи. Но ты действительно готов рискнуть, лишь бы насолить этим людям? На лице Драко отразилось столько эмоций, что она с трудом могла их все назвать. Гнев, конечно, разочарование, возможно, даже отчаяние. Но было и что-то более мягкое, во что она не поверила, когда мистер Уизли рассказал ей об этом раньше: что-то очень похожее на печаль.  Когда он заметил её сочувствие, его лицо снова исказилось, и от него осталась лишь...  — Не притворяйся, что тебе не всё равно, чёрт возьми! — выпалил он, так сильно напугав её, что она ударилась о стену позади себя. По спине Гермионы пробежал холодок, когда его взгляд стал ледяным, а дыхание — быстрым и тяжёлым. Этого она не ожидала. В нём кипела ярость. Гермиона думала, что знает его достаточно хорошо, чтобы понимать, что он не причинит ей вреда, но — так ли это на самом деле? Она не могла с уверенностью сказать, что ему пришлось сделать по приказу Волдеморта.  Она уже собиралась достать палочку из кармана пальто, когда в его глазах что-то вспыхнуло, когда он заметил её панику. Он тут же отступил и дал ей возможность сделать глубокий вдох. Когда он снова заговорил, его тон сменился с яростного на насмешливый, — Да ладно, Грейнджер. Как будто я поверю, что ты пришла сюда по доброте душевной. Ты меня ненавидишь. — Что ж, тогда, возможно, ты — мой маленький любимый проект, — прошипела она в ответ.  Он фыркнул, но не выглядел обиженным. — Поверь мне, — продолжила Гермиона, отталкиваясь от стены и приближаясь к нему, чтобы показать, что она не боится. — Тебе стоит больше беспокоиться о том, что с тобой будет, если ты не закончишь программу в ближайшие шесть месяцев, чем о том, почему я здесь. Он вгляделся в её лицо, и его осенило. — Ты что-то знаешь. Гермиона пожала плечами и отвела взгляд, чтобы он не понял, что она лжёт. — Это всего лишь слухи. Неприятная тишина повисла между ними, и казалось, что она будет длиться вечно. Затем Драко глубоко вздохнул и направился к лестнице. Сердце Гермионы упало. Возможно, она слишком давила на него. Возможно, она была слишком уверена, что сможет заставить его прозреть. Возможно, ей оставалось только смотреть, как он в конце концов отправится в Азкабан.  Возможно, ей вообще не стоит беспокоиться.  И всё же она это делала. Она вспомнила тот день, когда их притащили в поместье Малфоев. Каким бледным и несчастным он выглядел. Как он солгал, что не может опознать Гарри.  — Драко, — тихо сказала она, почти умоляюще. Он остановился на четвёртой ступеньке, крепко сжав перила.  — Пойду возьму маггловские деньги, — выдавил он из себя, прежде чем подняться по лестнице. 

***

  Путь до продуктового магазина был слишком долгим и напряжённым, поэтому Гермиона не возлагала больших надежд на остаток дня. Когда они вошли в оживлённый магазин, их встретили знакомые ей звуки, которые, должно быть, казались ему оглушительными. Гудение холодильников, фоновая музыка из колонок, детский плач, писк кассовых аппаратов. Драко замолчал, и Гермиона заметила, как выражение его лица из угрюмого и отстранённого стало слегка ошеломлённым, пока он разглядывал разноцветный хаос в проходах.  — Это самое лучшее в том, чтобы быть взрослым, — сказала ему Гермиона, протягивая тележку для покупок. — Ты можешь выбрать всё, что захочешь. Его глаза слегка заблестели, и она увидела, что эта идея ему понравилась. Такой избалованный ребёнок, как он, вероятно, и дня не провёл бы без того, чтобы еда не появлялась на его тарелке по волшебству. Но его воодушевление испарилось так же быстро, как и появилось, когда они подошли к отделу с продуктами. На его лице было написано, что он в полном замешательстве, но при этом пытается сделать вид, что ему всё равно. Гермиона решила, что заставлять его выбирать продукты, когда он понятия не имеет, что с ними делать, — это, пожалуй, слишком.  Поэтому вместо этого она отвела его в отдел с экзотическими фруктами и сказала, чтобы он выбрал что-то одно.  — Это, — сказал он, поднимая драконий фрукт, — не может быть маггловским. — На самом деле он имеет магическое происхождение, — сказала Гермиона с ухмылкой, наслаждаясь его неожиданным энтузиазмом. — Только не говори об этом магглам. — Ты отвратительная лгунья, — сказал он, нахмурившись. Но всё же положил четыре штуки в тележку. Это заставило её понять, что пока ей нужно предлагать ему более простые варианты. Она решила, что «Теско» станет для Драко местом знакомства с миром магглов, как Косой переулок стал для неё местом знакомства с магией. Когда она впервые покупала магические принадлежности, у неё был список того, что нужно искать. — Ты можешь продолжать есть то, что готовит Молли, на обед и ужин, пока не научишься пользоваться плитой, — сказала она ему. — Но завтрак ты вполне можешь приготовить сам. Пойдём со мной. Он всё же последовал за ней, хотя и бормотал себе под нос что-то о властных ведьмах, которые портят ему жизнь. Когда они подошли к разноцветным упаковкам с хлопьями, Драко с неохотой и любопытством окинул взглядом множество коробок. — Мне нужно кое-что купить для нашего ужина. Выбери хлопья, которые ты хочешь есть на этой неделе. Я вернусь через несколько минут. Драко рассеянно кивнул, как будто ему поручили что-то крайне важное. Его серьёзное отношение к такому простому заданию не должно было расположить её к нему, но когда она снова повернулась и увидела, как он хмурится, бегая глазами по коробкам, она почувствовала, как её защита перед ним рушится. Совсем чуть-чуть. Так продолжалось до тех пор, пока она не вернулась через десять минут, а он так и не выбрал.  — Вариантов так много, — пожаловался он. — Как мне выбрать лучший? Гермиона вздохнула. — Это всего лишь сухой завтрак, Малфой, а не сложное зелье. Просто делай так, как делают магглы. Методом проб и ошибок. Он взглянул на неё и недоверчиво покачал головой. Три минуты спустя он всё ещё читал этикетку на другой коробке с хлопьями. — Пожалуйста, выбери что-нибудь одно, — заныла Гермиона, облокотившись на тележку и опустив голову. — Ладно, — фыркнул он, бросая в тележку смесь клубничных хлопьев, которую держал в руках. — Если мне не понравится, ты заплатишь. — Ох, какое бремя, — рассмеялась Гермиона. — Обещаю, я возьму всю вину на себя, если из-за твоего выбора хлопьев ты испортишь себе весь день. — Она взглянула на него и увидела, что он сдерживает улыбку.  Это заставило её задуматься, не ждал ли он всё это время, что кто-нибудь выведет его из оцепенения. Возможно, никто не заботился о нём достаточно долго, чтобы забыть о его «гордости и предубеждении», которые он довёл до такого совершенства, что даже Джейн Остин не смогла бы придумать лучше. Что бы это ни было… За час она увидела столько новых граней одного и того же человека, что уже с трудом могла сказать, кто из них настоящий Драко Малфой. И, возможно, в этом была вся суть.  Возможно, она никогда этого не знала. 

*** 

  — Не так уж и плохо, — признал он, доев вторую тарелку спагетти. — Конечно, неплохо, — ответила Гермиона, наливая им обоим ещё вина. Она с самого начала вечера решила не думать о том, что происходящее слишком сильно напоминает свидание. Хотя обычно на свиданиях люди разговаривают, а Малфой был не особо разговорчив, пока наблюдал за тем, как она готовит. — Если бы я почти год ела холодную еду, я бы тоже радовалась всему тёплому, что попадается на моём пути. — Мне бы не понравился тот бургер, которым ты пыталась меня накормить в прошлом году, — ответил он, сделав ещё один глоток вина. Его щёки уже раскраснелись, и он, кажется, наконец немного расслабился в её присутствии. Сейчас или никогда. Она положила перед ним список мистера Уизли и свою папку и стала ждать, когда он опустит на них взгляд. — Что это такое? — Моя настоящая взятка, — ответила она, внимательно наблюдая за его лицом, пока он открывал папку. Она размышляла об этом несколько часов. О том, чего мог бы хотеть такой гордец, как Драко Малфой. И она подумала, что нашла способ заставить его согласиться на её условия. Способ, который быстро улучшит его положение в обществе, как только он покинет коттедж. — Фотосессия с тобой и Поттером для «Ежедневного пророка»? — снова насмехается Малфой. — Ты думаешь, меня ещё волнует мой имидж? — Тогда что тебя волнует? — спросила Гермиона, откинувшись на спинку стула и постукивая пальцами по ножке бокала. Он снова поднял на неё глаза, и его взгляд пронзал её насквозь, словно он видел её насквозь. Только тогда он сказал с абсолютной и неприкрытой честностью, — Ничего. Гермиона подумала, что человек, который так мучается из-за выбора хлопьев, определённо не безразличен к жизни, но она увидела искренность на его лице. Он отказался от части себя. Он превратил этот уютный коттедж в тюрьму и наказал себя так, как не смогло бы даже Министерство.  — Ты ведь наверняка переживаешь за свою мать. — Я не разговаривал с матерью почти год, с тех пор как мне запретили получать письма совой и связываться по камину. Что ж, это было просто немыслимо. Почему никто из его наставников не нашёл способа помочь ему поддерживать связь с теми, кто был ему дорог? Даже тюрьма не была настолько жестокой. — Значит, тебе от меня ничего не нужно? — спросила Гермиона. — Неужели я никак не могу убедить тебя сделать это? — Скажи мне, что ты за это получишь, — ответил он, передвигая бокал с вином по столу. — Хорошо, если ты хочешь верить, что я делаю это из корыстных побуждений, давай скажем так: в случае успеха меня повысят. — Мерлин, ты ужасная лгунья, — усмехнулся он, допивая вино. — Золотая девочка, конечно же, могла выбирать отдел, как и Поттер, который стал аврором, даже без собеседования. Тот факт, что ты работаешь в жалком Отделе магических существ, может означать только одно: ты была слишком упряма, чтобы воспользоваться своими возможностями. — Это называется «прокладывать себе путь наверх», — обиженно возразила Гермиона. — Полагаю, это очень чуждое понятие для человека из твоего мира. Когда он лишь приподнял свои светлые брови и налил себе ещё вина, она продолжила, — Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать. — Полагаю, дело в твоём проклятом гриффиндорском сердце. Блейз как-то рассказал мне, что ты пыталась освободить всех домашних эльфов. — Я всё ещё работаю над предложением для министерства... Он перебил её, с усмешкой подавшись вперёд. — И точно так же, как они не ценили твою «помощь», — сказал он с презрением в голосе, — я тоже её не ценю. Так почему бы тебе просто не вернуться в свой безмятежный и скучный мир и не оставить меня в покое? Последнее слово он произнёс почти шёпотом, после чего откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — То есть ты готов понести любое наказание, которое назначит тебе министерство через полгода? — Я же тебе говорил, — протянул он, устремив взгляд куда-то поверх головы Гермионы. — Мне. Всё. Равно. Гермиона разочарованно вздохнула. Очевидно, это ни к чему не приведёт. — Тогда что ты рисуешь? — Ничего, — пожал он плечами. — Ну, если тебе всё равно, можешь просто сказать мне? В ответ он лишь крепко сжал челюсти.  Гермиона лихорадочно перебирала в уме стратегии и тактики. — Теперь их всего семнадцать, Малфой, — возразила она, — ведь мы уже вычеркнули покупку продуктов. Всего семнадцать крошечных дел за шесть месяцев, и ты будешь свободен и вернёшь свою магию. Разве ты не хочешь этого? — Если это всего лишь семнадцать пустяковых заданий, как насчёт того, чтобы ты оказала мне семнадцать пустяковых услуг в ответ? — Его губы изогнулись в привычной многозначительной улыбке, но она проигнорировала сексуальный подтекст его слов. Вместо этого она сказала, — Например, принести тебе тапочки и включить плиту? — Среди прочего, — ответил он, пожав плечами, и, хотя его слова прозвучали насмешливо, Гермиона решила отнестись к ним серьёзно. — Ты этого хочешь? — спросила она, и её уверенность возросла ещё больше, когда он удивлённо расширил глаза. — Потому что я это сделаю. Семнадцать услуг за семнадцать пунктов. — Ты самая... — Он покачал головой, наморщив лоб. — Если бы ты могла променять своё упрямство на золото, ты была бы самой богатой ведьмой на свете. — И это говорит парень, который объявил голодовку, чтобы позлить своего наставника, — парировала Гермиона. — Так ты принимаешь условие? — Семнадцать услуг? И ты готова на всё? — В пределах разумного, Малфой. Я не собираюсь помогать тебе в контрабанде зелий. — Жаль, — вздохнул он, и она покачала головой. — Но да, если это не аморально, не унизительно, не опасно и не... — Она пристально посмотрела на него. — Не сексуально. Да, я это сделаю. Он прищурился, а его тонкие губы плотно сжались.  — Договорились, — сказал он, и Гермиона словно перенеслась в тот момент, когда год назад он сказал то же самое на парковке. Только на этот раз он не улыбался.  Она не могла не думать о том, что Драко Малфой — самый большой парадокс, с которым она когда-либо сталкивалась. Как можно чувствовать так много и в то же время так мало?  Он наказывал себя и злился из-за этого. Гордый, но полный отвращения к себе.  Он ждал, что что-то произойдёт, и боялся, что с ним случится что-то, что он не сможет контролировать.  Она подумала, что в этом вряд ли есть какой-то смысл, но он был живым доказательством того, что два утверждения могут быть верными одновременно.  Она оглянулась на него в тусклом свете кухни, пока мыла посуду, и увидела, как он потягивает вино из бокала, задумчиво глядя куда-то вдаль. Она подумала, что хуже всего в нём не его противоречивость.  А то, что это её интриговало.