Lovefool

Гермиона уже знала, где они приземлятся, ещё до того, как Драко произнёс первое слово. Было логично, что их новое начало должно было произойти там, где началась их история. Однако, когда зелёная вспышка каминного огня осветила гостиную коттеджа, Гермиона на мгновение растерялась. Хотя мебель стояла на тех же местах, что и раньше, она почувствовала в воздухе вибрацию, которой раньше не ощущала. Магия, поняла она. Это место было наполнено магией. — Это то, над чем ты работал? — прошептала она, выходя из камина в комнату и ступая босыми ногами по ковру, которого здесь раньше не было. — Коттедж? Драко обнял её сзади, положив подбородок ей на плечо, их мокрая одежда прилипла к телу. — Хочешь посмотреть? — Да, — выдохнула она, её пальцы крепко сжали его предплечья, а пульс участился от притока кислорода, который поступал в лёгкие маленькими возбуждёнными вздохами. Драко, подняв руку в воздух, с помощью беспалочкового заклинания зажег свет. Первое, что бросилось в глаза Гермионе, — это книжные полки на стене напротив окон. Длинные ряды полок из темного дерева были заставлены магловскими и волшебными томами, которые располагались вперемешку, словно всегда стояли там. Несмотря на то, что ее притягивали новые книги, она заставила себя отвести взгляд от них и обнаружила, что деревянный пол был отполирован, а отслаивающиеся обои заменены свежим слоем кремовой краски. В гостиной лежал красивый ковер, а старый телевизор был заменен на более новую модель из квартиры Драко. Гермиона, высвободившись из его объятий, чтобы посмотреть на него, спросила, — А как же твоя квартира? — Я продал ее. — Ты планируешь жить в коттедже? Он шагнул вперед, нежно взял ее за локоть и повел в другой угол комнаты, который она еще не видела, прямо к окнам. Там стоял небольшой письменный стол и удобное кресло для отдыха. Никогда раньше она не чувствовала такого желание присесть. Она боролась с этим чувством, чтобы не испачкать кресло. На столе лежала фотография, о которой она даже не подозревала. На ней они танцевали на новогодней вечеринке у Тео в прошлом году. Выражение их глаз, когда они улыбались друг другу, было настолько очевидным со стороны, что от этого воспоминания прошлое чувство тоски болезненно отозвалось в её груди. — Квартира была пустым отражением того, кто я такой, — сказал Драко, проводя кончиками пальцев по деревянной поверхности стола. Он снова взглянул на нее с надеждой в глазах. — Тебе так не кажется? Гермиона была вынуждена согласиться с этим. Она всегда удивлялась, почему Драко не хотел наполнить квартиру любимыми вещами, которые превратили бы её в настоящий дом, а не просто в жилое помещение. Теперь, кажется, она поняла. В то время он не был готов к этому. Ему казалось, что он не заслуживает того, о чём мечтал. — Этот стол для меня? — спросила она, чувствуя, как на глаза снова наворачиваются слёзы. В прошлом году она не была такой плаксивой и полностью винила Драко в том, что он делал её мягкой и уязвимой. Не потому, что он усиливал её неуверенность, а потому, что только рядом с ним, она знала, что может упасть и её всегда поймают. Точно так же, как он чувствовал себя в этом коттедже. — Я подумал, ты могла бы использовать его, когда будешь приходить ко мне в гости, — сказал Драко, прочистив горло. — Или, если ты не против проводить больше времени вместе, мы могли бы делить время между коттеджем и твоей квартирой в Лондоне. Возможно, там не так много места, но... — Подожди, — перебила его Гермиона, задохнувшись. — Ты хочешь сказать, что... Драко кивнул, на его щеках выступил румянец, и он стал еще привлекательнее. Внезапно она вспомнила, как дала ему пощечину на третьем курсе, и как на его шее вспыхнули красные пятна, когда он почувствовал унижение. Вспомнила, как кровь прилила к его лицу после того, как Грюм превратил его в хорька. Вспомнила маленькие точки на его лице, когда он шипел и оскорблял ее и Гарри. И яркий, возбужденный румянец на его щеках, когда она посмотрела на него на Святочном балу, когда он танцевал с Панси. Внезапно Гермиона почувствовала себя виноватой за то, что предположила, что их история началась здесь, в этом коттедже. Возможно, начало их отношений не было таким добрым и прекрасным, как ей хотелось бы думать. Мальчик, которым он был тогда, оказался под влиянием своего властного отца, который научил его быть жестоким к тем, кого он считал ниже себя. Но это всегда был он — чувствительная душа, боящаяся потерять что-то важное или быть отвергнутой. Он научился скрывать свою чувствительность за ехидными замечаниями и комплексом превосходства, а затем снова стал самим собой. — Пойдем, — сказал он, протягивая ей руку, — позволь мне показать тебе остальное. Гермиона крепко сжала его руку и позволила провести себя через холл на кухню. В обоих помещениях особых изменений не произошло, но все было отполировано, свежевыкрашено и готово к новому началу. Они поднялись по лестнице, и Драко нерешительно остановился у двери, ведущей в спальню. — Я попросил Панси переделать комнату, чтобы в ней было больше места для двоих, и... — И что? — спросила Гермиона, заставив Драко поморщиться. — Я хотел, чтобы она отражала тебя. — Ох. — Самонадеянно? — спросил он, снова поморщившись. — Продуманно, — ответила Гермиона, прикусив нижнюю губу, чтобы сдержать улыбку. Драко прочистил горло, затем распахнул дверь, за которой виднелась большая кровать в центре комнаты. Это помещение было оформлено, как противоположность спальни Драко в квартире. В то время как кровать там была роскошной, обитой серой тканью, а все цвета были приглушенными, здесь кровать была сделана из теплого дерева с плетеным подголовником. На ней лежали мягкие подушки ярко-оранжевого цвета и покрывало, словно приглашая Гермиону прилечь на них. — Это прекрасно. — Ты так думаешь? Она кивнула, открыла шкаф и обнаружила, что он волшебным образом расширен. Костюмы Драко занимали половину комнаты, а другая половина всё ещё была пустой. — Мне бы никогда не понадобилось столько места для одежды, — рассмеялась Гермиона. — Означает ли это?.. — произнес он, и его голос дрогнул от волнения. Она обернулась и увидела, что он нервничает ещё больше, чем раньше. Его руки сжались в кулаки. — Конечно, Драко, — произнесла она с некоторым раздражением. — Ты думаешь, я хочу ждать ещё десять лет, прежде чем мы сделаем следующий шаг? Мне кажется, мы уже достаточно долго ждали... Он прервал её слова, крепко поцеловав, и прижал к одной из пустых полок. Когда она слегка вздрогнула, он отстранился и предложил, — Давай я покажу тебе ванную. — Да, пожалуйста, — рассмеялась Гермиона, позволяя ему вывести её обратно в коридор и провести через другую дверь. Ванная комната была великолепна: тёмная плитка заменена на более светлую, в одном углу стояла душевая кабина, а старая ванна на когтистых ножках превратилась в более новую, увеличенную версию с латунными ручками. Драко подвёл её к раковине, и глаза Гермионы расширились, когда она осознала, насколько сильно их предыдущие активности отразились на ее внешнем виде. Грязь была везде: на щеках, руках, под ногтями и даже в её мокрых волосах. Платье было разорвано, и белый шёлк был почти неузнаваем. На верхней части её тела остались следы от его поцелуев. Драко подошёл ближе, прижимая её к тумбе. — Мы выглядим так, будто боролись в грязи, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Хм, я предпочитаю называть это взаимовыгодной борьбой, — ответил Драко с улыбкой, прежде чем наклониться и откинуть её волосы в сторону. Он начал покрывать её шею медленными, чувственными поцелуями, успокаивая все синяки, которые оставил на ней. Гермиона наклонила голову, чтобы дать ему лучший доступ, внимательно наблюдая, как его длинные красивые пальцы скользят по её талии, животу и опускаются ниже. Её тело мгновенно снова вспыхнуло от желания. Ощущение его рук на теле, его глаза, закрывшиеся от наслаждения, светлые пряди волос, с которых всё ещё стекала вода, касаясь её обнажённого плеча, — всё это заставило её слегка покачнуться, и ей пришлось опереться обеими ладонями о тумбу, чтобы сохранить равновесие. Драко посмотрел на неё в тот момент, когда прикусил её плечо, и его губы растянулись в улыбке, которая говорила ей, что ему нравится наблюдать, как она тает в его объятиях, так же сильно, как ей нравится видеть его прикосновения к себе. С тихим звуком удовольствия, вырвавшимся из её горла, он убрал руки и потянулся к галстуку, который, как она знала, всего несколько часов назад был изумрудным. Он развязал его, а затем небрежно снял через голову. Гермиона затаила дыхание. Когда он снова встретился с ней взглядом в зеркале, в уголках его рта всё ещё играла ухмылка, а пальцы медленно расстегивали рубашку. Гермионе пришлось прикусить щеку изнутри, чтобы сдержать стон. Наблюдать за Драко в этот момент было чем-то священным. Правда, которую он открывал ей — от шрамов до Темной метки — стирала последние следы их прежней дружбы и превращала их отношения в нечто более глубокое. Мысли роились в её голове, словно круговорот слов. Слишком много слов, которые хотелось сказать. — Спроси меня сейчас, — выдохнула она, её взгляд скользнул по его обнажённой коже, прежде чем вновь встретиться с его глазами. — Спроси, что я сказала. Вместо ответа Драко рассмеялся. — Знаешь, я даже не представляю, как ты могла произнести что-то той ночью, что я даже не услышал. Гермиона нахмурилась, глядя на него. — О, я думаю, ты прекрасно понимаешь, как это возможно. Улыбка Драко стала такой широкой, что у нее защемило сердце. Морщинки вокруг его глаз были самым прекрасным проявлением его счастья, которое она могла себе представить. Он опустил пальцы к брюкам, и она почувствовала, как они коснулись верхней части ее ягодиц, пока он расстегивал ремень, пуговицу и молнию. Ей потребовалась вся сила воли, чтобы не обернуться и не увидеть, как он обнажается перед ней. Когда она услышала, как его брюки упали на пол, и увидела, как он повел плечами, стягивая трусы, ей пришлось приложить усилия, чтобы не потерять самообладание. Но он не сводил с нее глаз, и она не могла оторвать от него взгляд. Вскоре он снова притянул ее к себе, его твердый, как камень, член прижался к ее ягодицам, а глаза его одновременно сияли от светлого счастья и темного желания. — Душ или ванна? — спросил он, нежно проводя руками по ее платью. Одна его рука остановилась на груди, а другая — на бедрах, нежно лаская кожу. Она собиралась принять душ, потому что знала, что в душе у него будет больше возможностей проявить свою изобретательность и снова заставить ее кричать от наслаждения. Однако ее уставшее тело решило иначе. — Ванна, — выдохнула она, наблюдая, как его взгляд смягчается, когда она прижалась к нему. — Да, пусть будет ванна, — ответил он ей на ухо, прежде чем медленно повернуть к себе. Ее дыхание снова перехватило, когда она наконец смогла увидеть его, оценить совершенство его тела, которое она столько раз ощущала, но никогда прежде не видела. Она нежно провела кончиками пальцев по тонкой линии светлых волос на его животе, в то время как Драко медленно опустил бретельки ее платья и осторожно снял его. Когда ее платье с глухим стуком упало на кафель, она прижала его к себе. Драко издал сдавленный стон и, схватив ее за руку, повел к ванне, которая уже была наполнена водой и покрыта тонким слоем пены. — Может быть, нам стоит принять душ перед тем, как... Драко прервал ее на полуслове, просунув руку ей под колени и обняв за плечи, поднимая с пола. Удивленно хихикнув, она повисла у него на шее и позволила опустить себя в ванну. Он усадил ее между своих ног, прижав спиной к своей груди. Вода была достаточно горячей, чтобы обжигать и покалывать ее замерзшую кожу, но не настолько, чтобы это было невыносимо. Она наблюдала, как с ее кожи сходят грязные разводы, которые тут же растворяются в воде. Конечно, она должна была догадаться, что вода была волшебной. Это также объясняет, почему она была намного мягче, чем обычная вода, и уменьшала обычное ощущение липкости кожи к коже. Гермиона откинула голову назад и закрыла глаза от наслаждения. Мысль о том, что это может остаться с ней на всю жизнь, была самым прекрасным воспоминанием, которое еще не стало воспоминанием. Некоторое время Драко, казалось, был доволен тем, что просто уткнулся носом в ее волосы и позволил своим рукам блуждать по ее коже, рисуя на ней красивые узоры и формы. Однако его эрекция все еще была очень заметна, а прикосновения к ее шее, между грудей и внутренней стороне бедер, несомненно, были не такими невинными. Она пыталась расслабиться в воде и его прикосновениях, но даже после того, как только что испытала два самых сильных оргазма в жизни, ее тело было беспокойным и жаждущим. — Есть кое-что, о чем я думаю уже больше года, — сказал Драко, и легкая хрипоца в его голосе заставила ее кровь закипеть еще сильнее. — Если честно, это действительно животрепещущий вопрос. Экзамен по сексу. — Только не это, — рассмеялась Гермиона, шлепнув его по бедру под водой. — Ты сказала, что получила удовлетворительно только по мастурбации, — он проигнорировал её протест, — и я не мог перестать думать о том, какая это трагедия. — Под водой одна из его рук обхватила её запястье и нежно направила её руку к бедру. — Ты покажешь мне? Гермиона вдохнула так резко, что её грудь показалась над поверхностью воды, а пальцы ног подогнулись. — Ты хочешь убедиться, что я действительно способна доставить себе удовольствие? — спросила она с испуганным смешком, стараясь скрыть, как сильно ей нравится идея прикасаться к себе, ощущая присутствие Драко позади себя, его дыхание, щекочущее её кожу. — Я хочу увидеть, как ты прикасаешься к себе, — ответил он, и в его голосе не было ни капли иронии, хотя он и дрожал от напряжения. Гермиона закрыла глаза от наслаждения, когда его пальцы коснулись внутренней стороны её запястья и переместились ниже, направляя её руку между ног. — И, возможно, я смогу помочь тебе найти твою уникальную технику? — Вот это самонадеянно. — Самонадеянно? — спросил Драко, но в его голосе не было высокомерия. Он искренне переживал, что она не получает от своих прикосновений столько удовольствия, сколько могла бы. Гермиона пару мгновений колебалась, затем скользнула рукой туда, где уже пульсировало желание. С ее губ сорвался тихий стон, когда она коснулась двумя пальцами своего клитора. — Позволь мне почувствовать, — благоговейно прошептал Драко. Его большая ладонь накрыла ее руку, пальцы легко легли на то место, куда она их поместила, когда начала описывать круги — способ, который, как она знала, наиболее эффективно доведет ее до оргазма. — Проблема не в технике, — возразила она, стараясь говорить так, чтобы у нее не перехватило дыхание. — Дело в том, что я не осмеливалась представить себе человека, которого желала больше всего. — Ты никогда не думала обо мне? — Драко выдал, насколько их близость уже отразилась на нем. Его грудь тяжело вздымалась за ее спиной. Гермиона повернулась, чтобы встретиться с ним взглядом, и ощущения того, что она доставляет себе удовольствие, пока он наблюдает за ней, было почти достаточно, чтобы довести ее до оргазма. — Я думала, что это будет неправильно. — Ее взгляд метнулся к его губам, желая, чтобы он поцеловал ее снова. — Я боялась, что это может разрушить нашу дружбу, если я сделаю это. Пальцы, лежавшие на ее руке, слегка коснулись костяшек пальцев, но не усилили давление, когда она ускорила свои движения. — Видишь, вот где удобно быть слизеринцем, — сказал он, обхватывая свободной рукой ее грудь и проводя большим пальцем по соску. — К тому же, ты ошибаешься в обоих случаях. — Ошибаюсь? — Гермиона ахнула, когда в животе у нее снова вспыхнули искры. Теперь она была уже близко. — Ты всегда должна представлять меня, когда прикасаешься к себе, — сказал он низким голосом, и Гермиона, не в силах сдержать стон, кивнула в знак согласия. — И я верю, что твою технику еще можно усовершенствовать. Гермиона остановилась и взглянула на него в тусклом свете ванной. — Самонадеянно? — спросил он с усмешкой. — Давай посмотрим. — Она убрала свою руку из-под его ладони, и теперь уже не она касалась клитора, а он, и ощущение его чуть более мозолистых пальцев мгновенно вызвало у нее новый стон. — Покажи мне. — Во-первых, — мягко произнес он, прикусывая зубами мочку ее уха, в то время как его пальцы скользили ниже, нежно поглаживая ее складочки, прежде чем погрузить в нее средний палец. — Ты слишком нетерпелива. — Неужели? — Тебе нужно уделить этому время, которого ты заслуживаешь. Гермиона со вздохом согласилась и откинула голову ему на плечо, удовольствие уже не было похоже на искры, а скорее на жидкое счастье, разливающееся по ее венам. — Сначала просто почувствуй, какая ты влажная, — прошептал он, нежно проведя пальцем по ее входу, а тыльной стороной ладони надавливая на клитор. — Почувствуй, как сильно ты меня хочешь. Гермиона крепко сжала его запястье, впиваясь ногтями в его кожу, и его слова вызвали трепет в каждой клеточке ее тела. — А теперь скажи мне первое, что придёт в голову. Самое горячее, что ты можешь представить, что я делаю с тобой. Она закрыла глаза и мысленно вернулась к воспоминаниям о нем. О его руках, когда он рисовал, о том, как он иногда смотрел на нее, о его смехе и легкой улыбке, появлявшейся на его губах, когда они подшучивали друг над другом. Но она знала, что он не это имел в виду. Поэтому она произнесла немного застенчиво, — Той ночью на шезлонге. То, как ты... — Она с трудом сглотнула и сжала его палец внутри себя, когда всплыли воспоминания. — То, как ты проникал в меня через одежду. То, что ты… кончил так. Драко, мурлыча, согласился, нежно касаясь её кожи, и в награду пошевелил пальцем, пока у неё снова не поджались пальцы на ногах. — Ты знаешь, почему я так сильно кончил, ничего не делая, кроме как прижимаясь к тебе? Гермиона покачала головой, и он убрал палец, слегка дразня клитор едва заметными прикосновениями, что заставило её беспокойно заерзать под водой. — Потому что я никогда не думал, что у меня будет шанс сделать так много. Потому что я чертовски отчаянно нуждался в тебе. — Драко, — вздохнула Гермиона, пытаясь снова опустить его руку вниз, взяв за запястье. Он убрал её и положил на грудь, нежно теребя пальцами соски, пока она не начала потирать бедра друг о друга, чтобы избавиться от боли. Она чувствовала себя такой тяжёлой, её тело всё глубже погружалось в воду, а давление в животе было почти невыносимым. — Тебе не следует пропускать все эти этапы, любимая. Тебе нужно довести себя до отчаянного желания этого. — Тебя, — произнесла она, испытывая смущение, которое быстро сменилось нуждой снова ощутить его прикосновения. — Отчаянного желания тебя. — Блядь, да, — простонал Драко в ответ. — Расскажи мне. — Он снова просунул руку между её ног и ввел два пальца внутрь, крепко надавлива на то место, которое она сама не могла найти. — Расскажи мне о своей фантазии. О первом, что придёт в голову. Она не знала, почему, но этот образ возник перед ней без какого-либо сознательного усилия. Недавно отремонтированная кухня внизу, залитая солнечным светом, она распростерта на столе, ноги закинуты ему на плечи, его горячий и страстный рот на её губах, руки скользят по её коже. Всхлипнув, она затрепетала вокруг него, хотя его пальцы внутри неё всё ещё были неподвижны. — Скажи мне, — потребовал Драко с отчаянием в голосе. — Скажи мне, что я с тобой делаю. — Ты... — выдохнула она, когда его большой палец нежно коснулся ее клитора. Она снова сжалась вокруг него, и они оба застонали в унисон. — Берешь меня прямо на кухонном столе. — Черт возьми, Гермиона, — рассмеялся он ей в волосы, — я отчаянно этого хочу. Я наклоняю тебя? Беру тебя сзади? Гермиона отчаянно закивала, извиваясь под его сильной рукой, чтобы ощутить большее трение, в котором он все еще отказывал ей. Теперь она была совсем близко. Просто своими словами и легкими прикосновениями он заставил ее трепетать, вибрировать изнутри. — Как сильно я беру тебя? — Так сильно, что у меня на бедрах остаются синяки, — выдавила она, надеясь, что ее настойчивость подстегнет его и он позволит ей переступить край. Вместо этого он убрал руки от ее тела, заставив ее заскулить и заерзать в отчаянии. Мерлин, она была настолько близко, что, вероятно, могла бы кончить, просто потеревшись ногами друг о друга. — Иди сюда, — сказал он, протягивая руку с понимающей ухмылкой. Гермиона хотела рассердиться на то, как самодовольно он её поддразнивает, но его счастье снова было слишком заразительным, и она вложила свою руку в его. Как только она твёрдо встала на холодный кафель, то позволила ему прижать эту радостную улыбку к своим тяжело дышащим губам. Он не стал вытирать их полотенцем, а просто применил к ним обоим беспалочковое заклинание и потянул её за собой, прежде чем они упали на мягкие простыни новой кровати. В тот момент, когда их тела соприкоснулись, они вздохнули, приоткрыв рты, и их руки скользнули, чтобы прикоснуться друг к другу как можно сильнее. Как раз в тот момент, когда она подумала, что наконец-то оказалась на знакомой почве, когда она начала предвкушать его следующие движения, он прошептал ей в губы, — Прикоснись к себе ещё раз. Она сделала это без колебаний. Требования Драко волновали её не меньше, чем тот факт, что она никогда не знала, чего ожидать от него в следующий момент. В этот раз она лишь слегка коснулась своего клитора, чтобы заставить себя застонать в ответ на его поцелуй. Она была так близко к оргазму, что, казалось, он мог длится бесконечно. Внезапно он быстрым движением обхватил её за плечи и бёдра, перевернул на живот и зажал её руки между кроватью и ногами, вызвав у неё стон, который она заглушила, уткнувшись в одеяло. Он нежно обхватил её обеими ладонями за плечи, касаясь губами её позвоночника, отчего по спине и рукам пробежали мурашки. От избытка ощущений она заёрзала, что только усилило её желание потереть клитор руками, которые всё ещё были зажаты между ней и матрасом. — Драко! — воскликнула она, на этот раз активно замедляя приближение оргазма, потому что не хотела, чтобы это заканчивалось. — Ш-ш-ш, — засмеялся он, затем нежно прикусил округлость ее ягодиц. — У тебя так хорошо получается. Позволь мне еще немного насладиться твоим вкусом. Гермиона покачала головой, не уверенная, сколько еще сможет сдерживаться. — Пожалуйста, я не могу... — Можешь, милая, — он прижался носом к ее ягодицам, а затем раздвинул ее ноги, открывая влажную плоть холодному воздуху и его дыханию. — Просто слегка раздвинь пальцы в стороны. — Ты ведь не шутил, когда говорил, что у тебя тысячи фантазий о том, как заставить меня кричать, не так ли? — Гермиона рассмеялась, следуя его указаниям, и положила пальцы по обе стороны от своего клитора. — Я вовсе не шутил, — усмехнулся он в ответ. — И у меня впереди десятки лет, чтобы воплотить их в жизнь. С этими словами он обхватил её бёдра своими сильными руками и приподнял, чтобы его язык мог проникнуть внутрь. Это действие лишило её способности думать о чём-либо другом. Она всегда знала, что секс с Драко будет напряжённым. В основном потому, что её чувства к нему были настолько сильными, что они царапали и кусали её грудь изнутри. И он был прав: то, что они так отчаянно нуждались друг в друге, делало их отношения ещё более приятными. Тем не менее, она не ожидала, что их первая совместная ночь будет настолько захватывающей. Она смутно слышала, как умоляет его снова и снова, пока, наконец, он не перестал ласкать её языком и вместо этого заполнил её своим членом. Первый толчок был быстрым и сильным, заставив его снова упасть на неё, его большие ладони глубоко вдавились в постель рядом с ней. Она трепетала и сжималась вокруг него, не в силах остановиться, особенно когда он уткнулся лбом ей в плечо с глубоким гортанным стоном, который прозвучал так же мучительно, как и её собственный. Гермиона опустила пальцы вниз, пока внутренняя сторона указательного и среднего пальцев не коснулась его, ощутив бархатистую кожу в том месте, где он проникал в неё. На этот раз её внутренние мышцы сжались с такой силой, что Драко впился зубами в её плечо. — Подожди, — сказал он с недоверчивым смешком. — Ты не можешь заставить меня кончить, пока я не войду в тебя хотя бы раз. — Я не могу это остановить, — произнесла она с почти истерическим смехом. — Ты довёл меня до отчаяния. Он вознаградил её за ответ поцелуем в шею. — Мерлин, ты даже представить себе не можешь, как часто я думал о тебе вот так, — произнёс он, обхватив правой рукой её бедро и найдя её ладонь, крепче прижимая её к своей плоти. — Ты совершенно разбита от того, как хорошо я о тебе заботился, достаточно малейшего прикосновения, чтобы ты кончила, если я захочу. Наконец, он начал двигаться, совершая быстрые, но уверенные толчки. Его таз ударялся о ее ягодицы, а клитор сильно прижимался к тыльной стороне ее ладони. Сквозь пальцы, которые все еще были по обе стороны от него, она чувствовала, как он погружается в нее снова и снова, и этого было достаточно, чтобы ее глаза закатились от наслаждения. Оргазм перерастал в нечто болезненное, что-то, что лишало ее рассудка. — Я хочу, чтобы с этого момента ты думала об этом всякий раз, когда будешь прикасаться к себе, — прошептал он ей на ухо. Гермиона не могла ни вздохнуть, ни произнести ни слова, наслаждение было настолько ослепительным, что она испугалась, как бы оно не разорвало ее на части. — Думай о том, что я чувствую, когда нахожусь внутри тебя. Как я заставил тебя кончить так сильно, что ты увидела звезды. Она сжала его руку, лежавшую рядом с её головой, и он переплел свои пальцы с её. Его верхняя часть тела скользила по ней, глубоко вдавливая в матрас, а зубы царапали плечо. Зная, что вокруг никого нет, она позволила себе стонать так громко, как только могла, и похвалы, которые он шептал, касаясь её кожи, только подстёгивали её. — Блядь, ты звучишь… блядь, — простонал он в какой-то момент. — Ты когда-нибудь раньше издавала такие звуки? Гермиона покачала головой, и её влажные локоны коснулись постельного белья. Его пальцы ещё крепче сжали её. — Ты должна кончить для меня прямо сейчас, Гермиона, — сказал он, неистово входя в неё. — Пожалуйста. И вот, наконец, она достигла пика. Она выкрикнула его имя так громко, что оно, казалось, эхом разнеслось по маленькому коттеджу. Её тело содрогнулось с такой силой, что икру едва не свело судорогой, а всё остальное внутри неё взорвалось от самого острого наслаждения, о котором она когда-либо могла мечтать. Драко, со стоном, рухнул на нее сверху, словно ее оргазм был тем самым долгожданным освобождением. Его лоб сильно прижался к ее лопаткам, а рука между бедер сжалась еще более властно. Мгновение спустя он перевернул ее на бок и прижал к своей груди, пока она не прижалась ухом к его учащенному сердцебиению. Он пробормотал над ними быстрое очищающее заклинание. Гермиона прижалась к нему всем телом, насколько могла, закинув на него одно бедро, и ее все еще чувствительные складочки прижались к его боку. — Я люблю тебя, — выдохнула она и снова рассмеялась. Казалось, что счастье, которое она испытывала в его объятиях, никогда не кончится, будет длиться бесконечно. И все же, этих слов было недостаточно. Они не отражали того, как много она чувствовала к нему. — Я так сильно люблю тебя, Драко. Драко притянул ее еще крепче к своей груди, зарываясь носом в ее волосы. — Ты ведь говоришь это не только потому, что я заставил тебя кричать так громко, что ты разбудила овец, не так ли? — Я тоже любила тебя с самого Личвилля, — сказала Гермиона, пытаясь выразить всю силу своих чувств. Ей было важно, чтобы он осознал, что это не было случайным, неосознанным порывом, а шло из самых глубин ее души, пронизывая каждую клетку. — Я чувствую себя такой глупой, когда думала, что мне здесь не место. — Она поцеловала его в грудь, прежде чем еще крепче прижаться к нему. — Так глупо, что я пожалела, что ты не услышал меня в тот вечер, в мой день рождения. — Мы оба были по уши влюблены, не так ли? — усмехнулся Драко. — Как в той песне, которая играла в той ужасной закусочной, когда мы впервые встретились. — Ты помнишь ту песню, что звучала в тот день? — спросила она с улыбкой. — Я помню всё, что происходило в тот день, — сказал Драко, крепче обнимая её и нежно касаясь губами её лба. — Я знал, что не заслуживаю твоей доброты, и, честно говоря, не ожидал её. Но, тем не менее, ты была невыносимо сострадательна, несмотря на все те ужасные поступки, которые я совершил, и преступления, которые чуть не совершил. Поначалу я ненавидел тебя за то, что ты была так добра ко мне. Я думал, ты надо мной издеваешься. Представлял, как ты смеёшься надо мной вместе с остальными членами Золотого трио. — Сначала я тоже думала, что ты флиртуешь со мной в шутку. Что ты смеёшься надо мной вместе с Панси. — Ты гораздо более замечательная, чем сама о себе думаешь, Гермиона Грейнджер, — сказал он, и его голос звучал почти тоскливо. — Именно благодаря тебе я не сошёл с ума в тот первый год, когда был заперт здесь, пока ты не вернулась. После того дня я больше никогда не думал о тебе как о чём-то смешном. Гермиона приподнялась, чтобы посмотреть на него в голубом лунном свете. — Что значит, я была причиной того, что ты не сошел с ума? Драко вздохнул, нежно проводя кончиками пальцев по её лопатке и рисуя узоры на её коже. — Ты вдохновляешь меня на искусство, — выдохнул он, — и ты это знаешь. — В его нерешительном взгляде читалась лёгкая застенчивость. — Мистер Ли, возможно, и дал бы мне инструменты для рисования, но у меня не хватило бы смелости сделать это, если бы я не знал, что ты видишь во мне нечто большее, чем просто пожирателя смерти. Это вселило в меня надежду... — Надежду? Он прочистил горло и просто кивнул. — Что однажды меня могут простить. — О, Драко, — вздохнула Гермиона, затем прижалась к нему всем телом. Кожа к коже. Больше никаких барьеров, никаких недомолвок. Здесь, в этот момент, они были самими собой настолько, насколько это вообще возможно. — Я ведь говорила тебе это, не так ли? — прошептала она, нежно поглаживая кончиками пальцев его лицо. — Ты намного больше, чем тьма или твоё прошлое. И нет лучшего доказательства этому, чем книга, которую ты написал. — Я даже больше не Малфой, — произнес он с ноткой сожаления в голосе. Она нежно поцеловала его в губы, стараясь забрать часть его печали. — Нет, ты гораздо больше, чем просто имя, — согласилась она. — Ты единственный мужчина в мире, которого я когда-либо любила так сильно. — Ах, статья Риты почти сама собой напрашивается, не так ли? Золотая девочка наконец-то отдала свое сердце... — он не успел закончить фразу, так как она заглушила его слова поцелуем. — Так и будет, — подтвердила Гермиона, снова целуя его. — И я надеюсь, ты не возражаешь, потому что я намерена публично заявить о том, как сильно я тебя люблю. Руки Драко обвились вокруг ее талии, и он рассмеялся с чистым восторгом, на время отгоняя грусть и сомнения. — Ты планируешь публично заявить о нас? Написать статью для «Ведьминого Досуга» о том, как ты увела «любимого чистокровного холостяка» Риты и намерена оставить его себе? — О, конечно, — рассмеялась Гермиона, осыпая его поцелуями снова и снова. — Если понадобится, я буду кричать об этом с крыш: я останусь с этим человеком навечно! Всем остальным лучше держаться подальше! — О, не волнуйся, я думаю, что смогу помочь тебе с криками, — произнес Драко, улыбаясь. Гермиона сморщила носик, а затем нежно потерлась им о его нос. — Я люблю тебя, — повторила она, словно наверстывая упущенное теперь, когда ей наконец позволено это говорить. — Я люблю тебя, — прохрипел Драко. — Ты даже не представляешь, как сильно, ты даже не представляешь... Она продемонстрировала ему, как сильно она его любит, осыпая его поцелуями до тех пор, пока ее губы не начали пульсировать. В конце концов, совершенно обессиленная, она уснула прямо на нем.

***

Когда она проснулась, кровать оказалась пустой, но это её не расстроило. Тело болело настолько, что она сразу поняла: прошлая ночь была реальной, а простыни под пальцами оказались гораздо мягче, чем дома. Вздохнув и зевнув, она вытянула затекшие конечности и открыла глаза. За окном всё ещё царил полумрак, и на пастбищах шёл дождь, который ещё не успел превратиться в изморозь. Дверь была приоткрыта, и снизу доносились звуки, а в воздухе витал аромат кофе. С глуповатой улыбкой она провела пальцами по своим растрепанным локонам, но разочарованно застонала, когда поняла, что они слишком спутались. Не в силах привести себя в порядок, она подошла к гардеробной и выбрала одну из самых мягких рубашек Драко. Надев её через голову, она медленно прошлась босиком по свежеотполированному деревянному полу. Быстро заглянув в ванную, она обнаружила, что Драко уже приготовил для неё зубную щётку, и наконец, направилась к нему. Теперь, когда коттедж был наполнен волшебством, проблема с отоплением исчезла, и она не беспокоилась о том, что была раздета, когда спускалась по лестнице на кухню. Там она обнаружила Драко, склонившегося над кухонной стойкой, где он что-то рисовал угольным карандашом в блокноте. Он был одет только в футболку и удобные на вид брюки. Стол был уставлен свежим хлебом, который, должно быть, он купил в пекарне, и баночками с джемом. За его спиной тихо урчала магловская кофеварка, а кофе стекал через фильтр в кофейник внизу. Он был настолько увлечён своим творчеством, что не заметил её присутствия. Гермиона прислонилась к дверному косяку и наслаждалась моментом, наблюдая за своим любимым в такой уютной обстановке. — Что ты рисуешь? — спросила она, и он с усмешкой поднял на неё глаза, давая понять, что знал о её присутствии дольше, чем показывал. — Тебя, — ответил он с улыбкой. — Нас. В грязи. — Ты бы не стал, — рассмеялась Гермиона, но когда она обошла вокруг стола, чтобы забрать у него блокнот, то обнаружила рисунок, на котором они вдвоём целуются на тёмном поле прошлой ночью. Её щеки вспыхнули от осознания того, насколько интимным был его рисунок. Почувствовав, как он шагнул к ней сзади, чтобы зажать её между своими руками и стойкой, она снова разрывалась между желанием растечься лужицей и взорваться от счастья. — Сначала я не рисовал, — сказал он и взял у неё блокнот. — Я составлял список. — Список? — спросила она, поворачивая голову к нему и встречаясь с ним взглядом. Он поцеловал её так, как никогда раньше не целовал. Глубоко и медленно, его большая ладонь нежно обхватила её подбородок. Когда он наконец оторвался от неё, то кивнул, и его улыбка стала хитрой. — Ты помнишь шестнадцать услуг, которыми я до сих пор не воспользовался? — Ты провел это утро вдали от меня, чтобы придумать, что бы ты хотел, чтобы я сделала? Он развернул её и усадил на кухонный стол, прежде чем она успела возразить. — Ты разозлилась на меня, когда узнала, что я солгал тебе обо всех маггловских делах, которые я уже совершил, из списка, утверждённого Министерством. — Да, я помню. — А ты знала, почему я солгал тогда? — Потому что ты хотел проводить со мной больше времени? — догадалась Гермиона, и он снова ухмыльнулся, перевернув страницу блокнота, прежде чем вернуть её ей. Она опустила взгляд на список, и в её душе вновь закружилась буря эмоций. Он написал перечень из пятнадцати маггловских развлечений, которые они обсуждали в тот день. Гермиона прочитала первое предложение: «Отправиться вместе на море», и её сердце наполнилось страстным желанием, как это было в юности. Ей так хотелось увидеть океан вместе с ним. — Давай поедем завтра, — сказал Драко, словно прочитав её мысли. Гермиона не смогла сдержаться и притянула его к себе, обняв ногами за талию, чтобы снова поцеловать. Когда они, наконец, смогли оторваться друг от друга, она начала изучать остальные пункты списка: «Сходить на фермерский рынок, полететь куда-нибудь на самолёте, посетить концерт...» Её взгляд остановился на пункте номер пятнадцать, — Прыжки с тарзанки?! Ты хочешь меня убить? — Мы можем обсудить это позже, — произнес он, и его глаза заблестели от возбуждения, когда он протянул ей карандаш. — Я хотел записать номер шестнадцать, но вспомнил, что ты сказала «нет» сексуальным услугам, поэтому этот пункт ты должна добавить сама. Гермиона удивленно приподняла брови, глядя на него, в то время как кончик ее карандаша замер над страницей. Она была уверена, что любое одолжение, о котором он попросит, станет именно тем, чего она хочет. Особенно если это будет связано с тем, что она встанет перед ним на колени. И в этот момент она была рада, что он посадил ее на кухонный стол, потому что от этой мысли она снова почувствовала слабость. — Что ты хочешь, чтобы я сделала? — Снимай рубашку и забирайся на кухонный стол, — произнес он, и его улыбка стала шире, пока не обнажились зубы. — Позволь мне воплотить твою первую фантазию обо мне в реальность. Гермиона написала «Секс на кухонном столе» так быстро, как только могла, рядом с цифрой шестнадцать. Затем она спрыгнула со стола и сняла рубашку. Его рубашку.

***

Канун Нового 2010 года

В конце декабря солнце светило особенно ярко, и блики на экране ноутбука заставили Гермиону оторваться от своих записей и взглянуть на часы. Со вздохом она закрыла компьютер, взяла кардиган и направилась в небольшой сарай, который Драко превратил в художественную мастерскую. После двух недель, которые они не отрывались друг от друга, они решили, что сегодня им нужно немного времени поработать, прежде чем отправиться на вечеринку к Тео. — Подумай о том, как замечательно будет, когда мы снова увидимся через несколько часов, — убеждала она его этим утром в постели, осыпая поцелуями тонкие волоски, ведущие к поясу его брюк. — Я не могу представить себе ничего более замечательного, — вздохнул он, убирая с ее лица упрямые локоны. В конце концов, она была так убедительна, что он согласился вернуться к рисованию хотя бы на несколько часов. Никогда раньше Гермиона не проводила столько времени, избегая своих обязанностей, как в последние пару недель. Не то чтобы она возражала. У них появилось так много настоящих воспоминаний! Прогулки по замерзшему пляжу, тесно прижавшись друг к другу. Ужины в маленьком пабе и тепло камина, отогревающее пальцы. Ночь в маленьком отеле у моря, прижавшись друг к другу так тесно, что можно было увидеть восход солнца из окна. Они проводили дни в постели, а ночи — на рождественских ярмарках в небольших городках. Однажды они посмотрели «Призрак оперы» в Вест-Энде Лондона (Драко утверждал, что ему не понравилось, но с тех пор она несколько раз слышала, как он напевал мелодию). Ходили выпить, как это делают магглы, посещали рестораны в Чайнатауне и гуляли с туристами по площади Пикадилли, прежде чем вернуться к ней домой и провести еще больше часов, изучая тела друг друга. Воспоминание о том, как она проснулась от его улыбки, а он, приподнявшись на локте, нежно провел кончиками пальцев по ее щеке. Воспоминание о том, как держала его за руку под столом на рождественском ужине в Норе, а их друзья, наблюдая за ними, вздыхали: «Наконец-то». Воспоминание о том, как Артур с трудом сдерживал слезы, рассказывая Фреду о всех прекрасных изменениях, произошедших за прошедший год, когда они стояли перед его могилой, как делали это каждый год. Артур обнял Драко за плечи, когда они возвращались, и произнес: «Я так рад, что теперь ты официально стал членом нашей семьи». Как будто Гермиона всегда была ее частью. Воспоминание о том, как они так много смеялись на последнем игровом вечере у Панси, что у нее на глазах выступили слезы. О Драко, который усадил ее к себе на колени и прижимал так крепко, что их друзья умоляли их больше не приходить, пока они не успокоятся. И, наконец, ее самое любимое воспоминание о них. Драко стоял перед магазином «Флориш и Блоттс», широко раскрыв глаза и крепко сжимая её руку. Он пристально смотрел на книгу за витриной, словно вспоминая то, что было много лет назад. Маленький мальчик, который заблудился в лесу, теперь казался лишь далёким воспоминанием. Гермиона почти бежала к амбару, охваченная счастьем последних двух недель. Ей не терпелось увидеть его снова. Она тихонько приоткрыла дверь, желая застать его врасплох, когда он будет в своей стихии. Должно быть, он почувствовал её приближение, потому что, как только она вошла, он выглянул из-за холста и улыбнулся. Его пальцы были перепачканы краской. Несколько дней назад он сказал ей, что хочет попробовать рисовать красками, а не делать зарисовки карандашом. Он был готов к тому, чтобы его творчество стало более ярким. Гермиона подумала, что это прекрасная идея. — Через пару часов нам нужно отправляться к Тео, — сказала она с усмешкой. Драко бросил кисть и палитру на маленький столик рядом с собой, прежде чем пересечь разделявшее их расстояние и заключить её в объятия. Он крепко обнял ее за талию, зарывшись лицом в ее волосы. — Ты запретила мне приходить, и я так скучал по тебе, — вздохнул он, уткнувшись носом в ее ухо, пока она не рассмеялась. — Да ладно, я не запрещала тебе приходить. Мы решили, что пришло время немного поработать. Он поставил ее на ноги, и Гермиона попыталась обойти его, чтобы подойти к холсту. Он остановил ее, положив руки ей на талию. — Мне нельзя смотреть? — Полный бардак, — рассмеялся Драко, но, похоже, это его не слишком беспокоило. — Я понятия не имею, как работать с цветом. — Ты научишься, — сказала она, проводя большим пальцем по линии красной краски, которая тянулась по внешней стороне его ладони. – А теперь, что ты скажешь о том, чтобы вместе принять душ? Озорная улыбка на лице Драко была достаточным ответом.

***

Вечеринка проходила на той же крыше, что и в прошлый раз, и была наполнена разнообразной компанией волшебников и ведьм из высшего общества и их друзьями. Драко был ещё больше востребован теперь, когда его книга обсуждалась по всему городу. Гермиона наблюдала за ним издалека, держа в руке бокал шампанского, в то время как его окружала небольшая группа людей. — Ты не собираешься заявить права на своего мужчину? — спросил Рон, присоединяясь к ней в её укромном уголке, подталкивая её локтем и указывая на особенно красивую блондинку, которая, казалось, была немного увлечена Драко, задавая ему вопросы о его работе. — В этом нет необходимости, — ответила Гермиона как раз в тот момент, когда Драко снова взглянул на неё, и в его глазах вспыхнули эмоции, прежде чем он вежливо кивнул в ответ на слова одного из окружающих его людей. — Знаешь, Панси уже жаловалась мне, что ты отвлекаешь внимание от нашего медового месяца. Может быть, ты могла хотя бы ненадолго перестать смотреть с таким дурацким выражением лица? — Или, может быть, вы вдвоем наконец отправитесь в свадебное путешествие, о котором мечтает Панси? — ответила Гермиона, с некоторым усилием отводя взгляд от Драко. — Твои обязанности аврора не должны мешать тебе взять отпуск. — Ты права, — ответил Рон, и его губы растянулись в радостной улыбке. — Именно поэтому я уволился. Гермиона отступила на шаг и покачала головой. — Ты?.. — Я уволился. — Что? Но когда? И почему? Гарри знает? — Конечно, я знаю, — сказал Гарри у нее за спиной, и мгновение спустя она снова оказалась в окружении двух своих лучших друзей, которые улыбались друг другу так, что это напомнило ей о детстве. — Я был первым человеком, которому он рассказал о своих планах. — И, что удивительно, ты не стал меня отговаривать, — сказал Рон. — Ну, что я могу сказать, — произнес Гарри с улыбкой. — Я считаю, это отличная идея. — Что именно? — Я планирую открыть бутик в Косом переулке. Гаспаро Риццо предоставил мне эксклюзивные права на свою новую линию одежды. — Бутик мужской моды? — уточнила Гермиона. — Тебе не нравится эта идея, да? — ответил Рон, его глаза настороженно заблестели. — Ты что, шутишь? — рассмеялась Гермиона. — Я согласна с Гарри. Я считаю, что это отличная идея. Я уверена, что у тебя все получится. В конце концов, кто разбирается в моде лучше, чем вы с Панси? Рон улыбнулся ей с нежностью. — Ты не просто льстишь мне сейчас? Гермиона ласково посмотрела на него. — Я слишком сильно люблю тебя, чтобы льстить тебе, Рон. Рон счастливо рассмеялся. — Мне ли не знать об этом? Десять лет назад ты разбила мне сердце, потому что слишком сильно любила меня, не так ли? Гермиона кивнула. — И это было лучшее решение, которое я когда-либо принимала. Рон кивнул, его взгляд отыскал Панси в толпе. — Самое лучшее. — Ребята, — воскликнула Джинни, держа в руках ужасные праздничные шляпы, которые, вероятно, были подарены Джорджем. Эти шляпы должны были в полночь осыпаться на головы гостей конфетти и блёстками. — До Нового года осталось всего две минуты! К счастью, в тот момент, когда Джинни собиралась вручить Гермионе шляпу, вмешался Драко. Он взял её за руку и потащил на танцпол, не извинившись перед её друзьями. — Больше никаких дурацких взглядов! — крикнул им вслед Рон, но Гермиона проигнорировала его слова. — К чему такая спешка? — рассмеялась она, когда Драко заключил её в объятия и начал покачиваться с ней в такт музыке. — Просто хотел убедиться, что не повторю прошлогодней ошибки, — ответил он с усмешкой, его руки напряглись на её теле, когда он слегка опустил её, а затем снова заключил в объятия. — В этом году я получу свой поцелуй. — Ты хочешь сказать, что в этом году я получу свой поцелуй? — Десять секунд до полуночи! — воскликнул кто-то, и Драко, притянув её к себе, стал нежно поглаживать её кожу и платье большими пальцами, словно не мог дождаться следующего мгновения. Он наклонился к ней, и их носы соприкоснулись. — Как ты думаешь, что принесёт нам это новое десятилетие? — Три! — закричали люди, и Драко перестал раскачивать их. — Два! — они обменялись нежными улыбками. — Один! — Любовь, — ответила Гермиона, и в этот момент он поцеловал её, а мир вокруг них наполнился радостными возгласами.