Lovefool

Ноябрь 2010 года

Портключ привел Гермиону на дорогу, обдуваемую сильными ветрами. Вдоль нее росли большие деревья, которые, словно в безнадежном стремлении сохранить свою листву, отчаянно изгибались на ветру. Вдали она увидела дом, который не сильно отличался от поместья Малфоев: с железными воротами и темным камнем, но гораздо меньших размеров. Она медленно направилась к нему, засунув руки в карманы. Когда под ногами захрустел гравий, она почувствовала, как внутри у нее все переворачивается от предвкушения и тревоги. С той ночи в доме Рона и Панси прошло чуть больше двух недель и Гермиона все это время была сама не своя. Она не могла сосредоточиться на работе над своей новой книгой, постоянно проверяла телефон в поисках пропущенных звонков или сообщений, а также поглядывала на камин, страстно желая, чтобы он появился. Большинство ночей она проводила ворочаясь на простынях, пока её разум прокручивал в голове мысли о том, как Драко мог отвергнуть её. Она ругала себя за эгоистичность, за то, что не считала его дружбу достаточной, и за то, что хотела большего, чем он был готов дать. «Ожидания могут разрушить любовь», — именно так сказала Молли, когда Гермиона поделилась с ней своими мыслями о разрыве с Роном. Утром, когда на её телефоне появлялось его обычное сообщение «Доброе утро, заучка», сопровождаемое кратким изложением всех его планов на день, её сердце снова наполнилось надеждой. Он был уверен, что как только уладит все вопросы, связанные с переездом его матери из поместья в новый дом, где ещё шёл ремонт, он придет за ней. В конце концов, ей ведь не показалось, как его глаза потемнели от желания той ночью, не так ли? Но как только наступала ночь, ее уверенность снова угасала. Иногда это злило её. Возможно, она была слишком нетерпелива. А он был так занят в данный момент. Но если он хотел её так же сильно, как она его, как он мог так легко держаться от неё на расстоянии? Когда Гермионе требовалась вся её сила воли, чтобы просто не ворваться в его скудно обставленную гостиную и не потребовать ответа, как он мог так просто избегать её? Гермиона покачала головой, затем с тяжелым вздохом толкнула калитку. Ей нужно было дать ему время. Нужно было дать ему время смириться с тем, что она предлагала, когда они никогда ни о чём не говорили. Когда всё всегда было с подтекстом. Прикосновения, взгляды. Не слова. Никаких слов. Так долго они избегали этих слов. Большие передние двери распахнулись, и Гермиона застыла на месте. Драко попросил её не беспокоиться о защитных чарах, но она ожидала, что её встретит эльф, как это было, когда она навещала Нарциссу в поместье Малфоев около десяти лет назад. Вместо этого на верхней площадке лестницы стоял Драко, он лучезарно улыбался и смотрел на неё. На нём была простая чёрная рубашка на пуговицах и брюки, волосы были взъерошены, как будто он сегодня несколько раз проводил по ним руками, а щеки раскраснелись... он выглядел таким человечным. — Грейнджер, — позвал он, сбегая по ступенькам, чтобы схватить её за руку и потащить за собой вверх по лестнице, — поторопись, ты пропускаешь всё веселье. Гермиона посмотрела на свою руку в его руке, затем на его спину. Драко бросил взгляд через плечо, всё ещё улыбаясь, и её сердце защемило от радости, когда она увидела, как он счастлив. — Мы почти закончили с библиотекой, — сказал он, и она заметила, что на его затылке блестят капельки пота. Она не думала, что когда-либо видела Драко за физической работой(даже с использованием магии), если не считать его тренировок по квиддичу много лет назад. Внезапное желание наклониться и лизнуть его в шею заставило её крепче сжать его руку. То, как он всё ещё мог удивлять её внезапными вспышками желания, становилось всё труднее выносить. — Я подумал, что тебе понравится идея выпить там чаю. — Посреди стройки? — рассмеялась Гермиона, когда они прошли мимо двери, которая, казалось, вела в большую гостиную. Она увидела, как волшебник прикрепил картину к стене над камином, прежде чем Драко потянул её за собой. — Сейчас они переходят в спальню моей матери, так что шум нас беспокоить не будет, — ответил Драко, пока они шли по коридору. Он остановил её перед ещё одной большой деревянной дверью с трещинами и сколами, затем повернулся к ней. — Я скучал по тебе, — произнес он с нежностью в голосе, и у Гермионы перехватило дыхание. — Было так странно не видеть тебя каждый день. — Ты был занят, — ответила она, не совсем осознавая, почему ей захотелось оправдать его отсутствие. Услышав это, Драко нахмурился, и уголок его рта слегка дернулся. — Надеюсь, это ненадолго. Я хочу... В этот момент дверь распахнулась, и на пороге возникла Нарцисса с лучезарной улыбкой на лице. — Мне показалось, я слышала ваши голоса, — произнесла она мягко, протягивая Гермионе свою бледную руку, украшенную изящными кольцами. — Как же приятно видеть вас снова, мисс Грейнджер, — сказала она. Гермиона прочистила горло и, отпустив Драко, пожала руку его матери. — Я годами уговаривала Драко пригласить вас на чай, но он считал это неприличным, когда я еще жила в Малфой Мэноре, учитывая его историю. — Мама, — произнес Драко, слегка покачав головой, и Нарцисса отступила в сторону, приглашая их пройти в комнату. Библиотека, светлая и просторная, приятно отличалась от мрачного интерьера остальной части дома. В воздухе витал запах теплого, недавно отполированного дерева. Пока Гермиона с восхищением рассматривала многочисленные полки, уставленные книгами в кожаных переплетах, Нарцисса проводила их к круглому столу, украшенному красивым букетом и чайным сервизом. Он стоял у большого окна с видом на сад. Гермиона медленно села, стараясь держать спину прямо и не кусать нижнюю губу, чтобы не выдать своего беспокойства. Встреча с Нарциссой после стольких лет оказалась более напряжённой, чем она ожидала. И не только из-за прошлого, свидетелем которого была Нарцисса, или из-за наследия, которое она олицетворяла, но и из-за будущего с ее сыном, о котором Гермиона не могла не мечтать. Она с искренним интересом слушала, как Драко с воодушевлением рассказывает о том, как они с матерью отремонтировали дом и наполнили его магией. Когда он впервые сообщил Гермионе о своем намерении приобрести маггловский дом на деньги Блэков, она была поражена. Однако, глядя на этот дом сейчас и видя его радость от превращения некогда немагического пространства в убежище для своей матери, она осознала, что его идея действительно имеет глубокий смысл. Они не просто отказывались от своих Малфоевских традиций. Они открывали новую страницу, прокладывая путь в будущее, далекое от догм о чистоте крови. Гермиона перевела взгляд с Драко на Нарциссу, которая нежно улыбалась сыну. Счастье, которое они оба испытывали в начале своего нового пути, было настолько явным, что у Гермионы защемило в груди. — Гавейн очень сожалеет, что не смог присоединиться к нам сегодня за чаем, — сказала Нарцисса, когда Драко, наконец, прервал свой рассказ о том, как они переделывали деревянные балки на чердаке, чтобы превратить его в мастерскую для рисования, и сделал глоток чая. — Он сказал мне, что рад, что соперничество Гарри и Драко прекратилось во взрослой жизни. И всё благодаря вам, мисс Грейнджер. Ей показалось странным, что начальник Гарри, главный аврор беспокоится о таких вещах, как школьное соперничество. Похоже, новый спутник Нарциссы заботился о Драко больше, чем показывал. Драко неловко кашлянул и, взглянув на Гермиону, послал ей извиняющуюся улыбку. — Мама, — предостерегающе произнёс он. — Что? — спросила Нарцисса, притворившись невинной, хотя её улыбка выдавала, что ей нравится дразнить сына. — Я ведь говорю правду, не так ли? Мисс Грейнджер оказала такое большое влияние на твою жизнь. С твоей стороны было довольно неразумно не представить её мне раньше. Губы Драко скривились в полуулыбке-полугримасе, когда рядом с ним с хлопком появился эльф. — Минни очень сожалеет, сэр, — сказала она, с её дрожащих ушей стекала вода. — Но у магловских труб проблемы. Я думаю, вам стоит пойти и посмотреть. Выругавшись и извинившись перед Гермионой и своей матерью, Драко аппарировал вместе с эльфом. На несколько мгновений в комнате повисла тишина, пока Гермиона обдумывала, как продолжить разговор с матерью Драко. Затем Нарцисса спросила, — Не хотите ли осмотреть библиотеку? — О да, — ответила Гермиона, — я бы с удовольствием. С кивком Нарцисса встала и повела её вдоль полок, указывая на различные разделы, в то время как Гермиона с восхищением рассматривала все первые и редкие издания, которые ей попадались. — Астория по-прежнему время от времени присоединяется ко мне за чаем, — произнесла Нарцисса, когда Гермиона листала огромный том о войнах гоблинов. Глаза Гермионы были прикованы к чернилам на странице, сердце сильно билось в ожидании продолжения. Возможно, сейчас она скажет Гермионе, что та никогда не сравнится с бывшей женой Драко? Нарцисса вздохнула, и когда Гермиона обернулась, то увидела, что женщина с несчастным видом смотрит в окно. — Я о многом сожалею в своей жизни. Сожалею о том, какую сторону я выбрала, о боли, которую я причинила. И всё же я считаю, что ни одно действие не было настолько ошибочным, как принуждение Драко к браку в надежде, что это принесёт ему счастье. Гермиона с трудом сглотнула. Драко всегда так неохотно делился подробностями о своем браке с Асторией, и услышать об этом сейчас от другого человека было равносильно предательству. — Я не уверена... — начала Гермиона, но Нарцисса решительно покачала головой, нахмурив брови и сверкнув глазами. — Когда я была подростком, у меня начались приступы... меланхолии, — сказала она так быстро, словно боялась, что Драко может вернуться, и у нее не будет достаточно времени, чтобы сказать все, что она хотела. — Моя мать, страдавшая от того же недуга, называла это мигренью. Она просила меня оставаться в своей комнате и задергивать шторы, пока я не буду готова снова предстать перед внешним миром. Теперь я знаю, что в том, чтобы держать меня взаперти, не было злого умысла. Это было именно то, чему ее научила собственная мать. Нарцисса выпрямилась и вздернула подбородок, но Гермиона видела, что это была попытка сохранить самообладание. — Дни, проведённые в темноте. Иногда даже недели. Мои мысли становились всё мрачнее и тревожнее, пока... — Она тяжело сглотнула. — Часто я не выходила из своей комнаты, пока мне не нужно было возвращаться в Хогвартс. Только Белла могла... — Она оборвала себя, покачав головой, с извиняющимся блеском в глазах. — В школе было легче. Распорядок и расписание помогали. Гермиона медленно закрыла книгу, которую держала в руках. Она не ожидала, что Нарцисса станет говорить с ней так откровенно. — Я никогда не думала, что Драко унаследует мой недуг, ведь, как мне казалось, в моей семье от него страдали только женщины. — Нарцисса с задумчивой улыбкой потянула за рукав своего платья. — Я и не подозревала, как сильно он боролся с тех пор, как министерство вынудило его отправиться в ту ужасную ссылку. Я узнала об этом лишь тогда, когда Астория однажды призналась мне, что, по её мнению, Драко притворялся счастливым ради нас обеих, хотя в глубине души с каждым днём становился всё более и более несчастным. С тех пор я научилась понимать его слова и видеть настоящие эмоции за тщательно выстроенным фасадом. Его окклюменция позволяла ему очень хорошо скрывать свои чувства. Она мягко подвела Гермиону к столу и налила им обеим по чашке чая. Гермиона судорожно пыталась придумать, что сказать, но в горле застрял ком, а в голове не находилось нужных слов. Когда Нарцисса долго молчала, она подумала, что, возможно, все, что Нарцисса хотела сказать, уже было сказано. Поэтому она была очень удивлена, когда мать Драко наконец заговорила снова. — Мой сын думает, что он такой же, как я, но это неправда. Там, где я научилась прятаться в темноте, он научился находить свет. Его искусство — даже при том, что ему было тяжело видеть, как наше прошлое оживает — дало ему цель. Он дисциплинирован, он заботится о себе, он не исчезает в темноте, как я. И с тех пор, как вы снова появились в его жизни... — О, я не уверена, что имею к этому какое-то отношение... — Астория — прекрасный человек, — вмешалась Нарцисса, — не поймите меня неправильно, но она была не той, кто ему был нужен. И, притворяясь, что она подходит ему, он жертвовал частью себя, что затрудняло его борьбу с тьмой. — Она наклонила голову набок, и ее улыбка стала почти материнской. — Возможно, настанут времена, когда ему снова будет нелегко, когда все, чего он будет хотеть, — это спрятаться. Но я могу сказать... — Ее нижняя губа задрожала, а брови сошлись на переносице. — Я видела, как ваше присутствие облегчает ему эту борьбу. — О, — ответила Гермиона, заправляя прядь волос за ухо, её щеки вспыхнули от такого намека. Нарцисса мягко рассмеялась, а затем, прежде чем сделать ещё один глоток чая, сказала, — Я думаю, он действительно был очень счастлив весь прошлый год. На случай, если вам интересно.

***

Гермиона молчала, пока Драко провожал её обратно к месту аппарации возле дома. Её мысли были заняты разговором с Нарциссой. Неужели она не ошиблась, предположив, что каким-то окольным путём Нарцисса дала своё благословение на их отношения? Она взглянула на Драко, который, казалось, был погружён в свои мысли. Глубоко вздохнув, она собралась с духом и сказала, — Могу я тебя кое о чём спросить? Драко на мгновение замялся, глубоко засунув руки в карманы пальто. Затем он сказал, — Конечно. — В прошлом году, когда мы впервые встретились, ты сказал мне, что причиной твоего развода было то, что Астория встретила другого мужчину. Что ты думал, что вы можете быть счастливы друг с другом. — Драко хмыкнул, но, даже не глядя на него, она почувствовала, как он внезапно напрягся. — Ты всё ещё веришь в это? Они остановились и повернулись друг к другу посреди улицы. Солнце стояло так низко, что тени от длинных ветвей деревьев, казалось, переплелись, как костлявые пальцы. — Почему ты спрашиваешь? — произнес Драко, и Гермиона, пожав плечами, перевела взгляд обратно на дом. — Моя мама что-то сказала? — Только то, что она думает, что ты, возможно, не был так счастлив, как пытался убедить её и Асторию. Драко усмехнулся. — Я должен был догадаться, что она пригласила тебя, чтобы ты вмешалась. — Вмешалась? — повторила Гермиона, возвращая взгляд на него. Губы Драко были плотно сжаты, а челюсть напряжена.Когда он не ответил, Гермиона задала вопрос, — Так что? Ты притворялся счастливым? В его глазах промелькнуло что-то, что чуть не разбило сердце Гермионы. Что-то уязвимое и испуганное. — Астория так думает. — А что думаешь ты? — Я думаю... — со вздохом ответил Драко, отворачиваясь. — Я думал, что притворяться счастливым — это самое большое счастье, которое я когда-либо получу от жизни. — А теперь? Что ты теперь думаешь? На этот раз, когда их взгляды встретились, у Гермионы перехватило дыхание. В этом мрачном взгляде была правда, которая, казалось, говорила громче всяких слов. И все же она понимала, что без этих слов между ними никогда не будет перемен. — Мне нужно заняться продажей недвижимости во Франции. Меня не будет ещё несколько дней, но я обязательно вернусь на свадьбу Панси, — сказал Драко, и его непринуждённая манера поведения вернулась так быстро, что Гермиона поняла: он что-то скрывает. — Это единственная собственность Блэков, которая осталась, не считая Площади Гриммо, и, судя по всему, она находится в таком плачевном состоянии, что избавиться от неё, вероятно, будет дороже, чем она принесет. Гермиона кивнула, хотя её сердце сжалось от разочарования. — А что насчёт площади Гриммо? — Ну, — сказал Драко и прочистил горло, — хотя формально я и являюсь старшим наследником семьи Блэк по мужской линии, у меня нет желания ссориться с Поттером из-за этого. Мы договорились, что право на этот дом перейдёт к Тедди, как только он достигнет совершеннолетия. Она улыбнулась. — Драко Малфой — филантроп. — Драко Блэк, — поправил он её. — То, что я занимаюсь филантропией, может создать впечатление, что я богат. Но это не так. Небольшое состояние, которое я унаследовал, ушло на покупку и ремонт дома моей матери. — Ты хочешь сказать, что теперь тебе придётся зарабатывать деньги, как и нам, обычным смертным? — Судя по тому, как долго я боролся с искушением, — сказал он, и его лицо смягчилось, когда он поднял руку и поймал один из её локонов, — я всегда был смертным. Она затаила дыхание, осознав его слова, а затем прошептала в ответ, — Искушение? Драко сглотнул и пропустил локон сквозь пальцы, пока тот не вернулся на место. — Я знаю, что последние несколько дней был занят подготовкой дома к приезду мамы, заботился о... — начал он, но покачал головой и сделал гримасу, словно собирался раскрыть секрет. — Я пытался ускорить процесс, но, кажется, чем больше я настаиваю, тем дольше это длится. Я уже почти у цели, и я... На свадьбе, когда мы покончим со всеми нашими обязанностями и все будут заняты празднованием, я хотел бы поговорить. — На свадьбе? — повторила Гермиона с легким разочарованием. Драко кивнул, затем отошел и медленно направился к дому. Гермиона вздохнула, чувствуя себя немного подавленной. — Ты уверен, что борешься с искушением? Улыбка, которую он бросил ей в ответ, пронзила ее сердце. — Каждую секунду. Прежде чем Гермиона успела остановить его, он развернулся и пошел прочь. Она не аппарировала, пока он не вернулся к воротам и не помахал ей на прощание.

***

Декабрь 2010 года

Гермиона прижала руку к животу, ощущая, как гладкий шелк платья ласкает кожу. Она смотрела на себя в зеркало, и её сердце трепетало от волнения. Она не могла припомнить, когда в последний раз считала себя настолько красивой. Однако здесь, в будуаре Паркинсон Мэнора, с локонами и несколькими красными розами, небрежно вплетёнными в её причёску, она чувствовала себя другим человеком. Платье цвета слоновой кости мягко облегало её тело, подчёркивая все изгибы. Гермиона крепче сжала букет из диких бордовых роз, пионов и плюща, когда повернулась к зеркалу и с восхищением взглянула на глубокий вырез платья на спине. Её туфли на шпильках были в тон платью, и она приподняла один каблук, чтобы насладиться их сиянием в лучах раннего утреннего солнца. Она не думала, что скоро наденет белое, и от мысли о том, что всего через пару часов Драко будет смотреть на неё в этом наряде, её охватила смесь волнения и тревоги. Гермиона сделала глубокий вдох, стараясь успокоить нервную дрожь. Итак, настал долгожданный день. Гораздо быстрее, чем она думала. Дверь за спиной Гермионы распахнулась, и в комнату вошла Панси, одетая в ярко-красное платье. Она кричала на весь зал, — Мне всё равно, даже если им придётся заколдовать каждую свечу вручную, чтобы они не дымили! Скажи им, что если через час эти чёртовы пластиковые свечи не исчезнут, я сама что-нибудь подожгу. — Затем она повернулась к Гермионе и просияла. — Извини, просто небольшая ссора с мамой. Гермиона была поражена, — Ты так разговариваешь со своей матерью? Панси усмехнулась и отмахнулась от неё, когда они встали рядом перед зеркалом. — Ты бы слышала мою мать. Ругается, как матрос в лучшие дни. Гермиона не могла не улыбнуться в ответ, — А в худшие? Панси, всё ещё улыбаясь, произнесла, — Ты просто красотка, Гермиона. Гермиона, глядя на их отражение в зеркале, почувствовала, как красная юбка Панси из органзы коснулась её ноги. — Я должна говорить это тебе, Панси. В конце концов, ты невеста. И ты невероятно красивая. И это было правдой. Пэнси в своём ярко-красном платье была самой красивой невестой, которую Гермиона когда-либо видела. Глубокий V-образный вырез, широкие юбки и прозрачные объёмные рукава, которые были собраны на запястьях в виде манжет — это было смелое и романтичное решение. Гермиона не могла представить лучшего платья для будущей невесты Рона. Панси отмахнулась от неё во второй раз и, причмокнув губами, произнесла, — Сегодня я буду слышать это достаточно часто. На самом деле, у меня вопрос: как ты думаешь, что сделает Драко, когда увидит, что ты идёшь к нему к алтарю в белом? Гермиона рассмеялась и со вздохом положила свой букет на стол. Панси повторила это движение и спрятала руки за пояс своего платья. — Как дела с мячом на стороне Драко, chérie? Гермиона, издав тихий стон, облокотилась на диван в другом конце комнаты. Она старалась сохранять оптимизм, но сегодня она была так взволнована предстоящей встречей с ним, что не могла не признать, что это сделало её немного раздражительной. — Насколько мне известно, он пронзил его ножом, выпустил весь воздух, разорвал на части, а затем сжег адским пламенем, — произнесла она, стараясь пошутить. Панси, наблюдавшая за ней в зеркале, недоверчиво подняла бровь, заправляя за ухо прядь своих гладких черных волос. — Прости, Панси. Сегодняшний день должен быть посвящён тебе и Рону. Давай не будем об этом, — сказала она, пытаясь сменить тему. Панси повернулась и долго смотрела на Гермиону. Она казалась нерешительной, но слова явно вертелись у неё на языке. Наконец, она произнесла, — Я думаю… я знаю, что Драко делает с мячом, и это совсем не то, что ты думаешь. Тяжелые удары сердца о грудную клетку причиняли ей такую боль, что Гермиона сжала пальцы на бедре в кулак. — В общем, он... — Панси закатила глаза и снова вздохнула. — Думаю, можно сказать, что он раскрашивает мяч? Гермиона усмехнулась так, что вырез её платья врезался в кожу. — Что он делает? — Это как... делает его красивее? — Он сам тебе сказал? — Нет, не так многословно, — ответила она с лукавой усмешкой. — Но ты скоро всё поймёшь. Дверь распахнулась, и в комнату влетела Джинни, одетая в такое же платье, как у Гермионы, с широкой улыбкой на лице. — И? — спросила Панси, снова вставая. — Насколько он нервничает по десятибалльной шкале? — О, мой брат, конечно, нервничает, — рассмеялась Джинни. — Но он хочет, чтобы я сказала тебе, что это не имеет к тебе никакого отношения. Если он в чём-то и уверен абсолютно точно, так это в том, что хочет жениться на тебе сегодня. Но ему бы не помешало, если бы гостей было поменьше. Панси усмехнулась, затем повернулась и ее развевающаяся юбка взметнулась вокруг нее, когда она встала перед зеркалом с широкой и прекрасной улыбкой. Гермиона снова поднялась на ноги, и вместе с Джинни они окружили невесту с обеих сторон. На лице Панси появилось потрясенное выражение, когда Гермиона и Джинни взяли ее под руку. — До вас двоих у меня никогда не было по-настоящему близких подруг, — сказала Панси. — Я… я действительно не знала, что мне этого не хватало. Сердце Гермионы наполнилось теплом от этого заявления. — Что? — спросила Панси, заметив, что Гермиона осторожно вытирает уголок глаза. Но к тому времени было уже слишком поздно, потому что Джинни закричала, — Не смей, Гермиона, или я… — Нет, — приказала Панси, когда Джинни провела по щеке, чтобы остановить собственные слезы. — Это категорически запрещено. Сегодня никому, кроме Рона, плакать не разрешается. — Я просто невероятно счастлива, что Рон нашёл тебя, — сказала Гермиона, чувствуя, как её сердце переполняет радость. — Он пережил такие трудные времена, и видеть его таким... — Пожалуйста, прекрати, — прошептала Панси, её нижняя губа задрожала. С раздражением она оттолкнула двух подружек невесты. — Клянусь Мерлином, если вы сегодня заставите меня плакать, я обижусь! — Ты еще даже не слышала речь Гермионы, — усмехнулась Джинни. Панси покачала головой, затем взяла свой букет. Глубоко вдохнув, она спросила, — Вы готовы, дамы? Джинни с энтузиазмом кивнула, взяла свой букет и протянула другой Гермионе. И хотя Гермиона заставила себя кивнуть и улыбнуться Панси с таким же энтузиазмом, опасное давление в животе открыло ей правду — она определённо не была готова идти к алтарю навстречу Драко.

***

Заглянув через большие двери в гостиную, где гости сидели в ряд на деревянных стульях, Гермиона вновь восхитилась тем, как Панси смогла реализовать свою задумку. Как она и просила, все приглашённые были одеты в нейтральные цвета, и зал был наполнен людьми в кремово-белых платьях и серых костюмах. Рон же выделялся своим изумрудным костюмом, ярко-рыжими волосами и нервным румянцем на шее и щеках. Кто бы мог подумать, что в цветах Слизерина он будет выглядеть привлекательнее всего? Позади него, совсем рядом с Гарри, стоял Драко в сером костюме, высокий и невероятно красивый. Изумрудный галстук прекрасно подчеркивал его светлые глаза. После нескольких недель разлуки увидеть его снова было почти невыносимо. Она была очень рада, что смогла сначала увидеть его, прежде чем он заметит её. Его пристальный взгляд, направленный на неё, всегда заставлял её остро ощущать своё тело. Напряжение, словно тяжесть двух ладоней, легло на её плечи. Драко наклонился вперёд, чтобы что-то сказать Гарри, и Гермиона прерывисто выдохнула. — Ты нервничаешь больше, чем невеста, — прошептала Джинни ей на ухо. Гермиона спряталась за дверью, чтобы скрыться от его взгляда. — Как ты думаешь, Рон сильно рассердился из-за того, что Панси уговорила его сделать Драко шафером? — Не думаю, что ему есть до этого дело. Он просто хочет, чтобы Панси была счастлива, — сказала Джинни. — А ты уклоняешься от ответа. Гермиона покачала головой, и несколько локонов выбились из её причёски. — Это просто... видеть его таким... это... — У тебя мурашки по коже? — спросила Джинни. — Скорее всего, это шершни. Я злюсь на него, но также... — Гермиона разочарованно вздохнула. — Я так по нему скучаю. Губы Джинни скривились. Затем она сказала, — Знаешь что? Тебе следует выйти первой, как только заиграет музыка. — Но мы же должны идти рядом, — покачала головой Гермиона. — Я знаю, — прошипела Джинни в ответ. — Я буду прямо за тобой. — Нет, подожди... — Но было уже слишком поздно. По залу разнеслись первые аккорды волшебной арфы, и Джинни легонько толкнула Гермиону в открытые двери, отчего та чуть не споткнулась, но вовремя удержалась. При первом же громком стуке её каблуков по полированному полу все головы повернулись в её сторону. Она выдавила из себя улыбку, крепко сжала цветы и зашагала по проходу, твердо решив не отводить взгляд от Рона. Он улыбался ей своей дурацкой улыбкой, которая выдавала его переполняющие эмоции. Эта улыбка успокаивала её, и она преодолела половину пути к алтарю относительно спокойно. Однако взгляд Драко не отпускал её, даже если она не смотрела в ответ. Его взгляд давил на неё, заставляя волосы на затылке встать дыбом. Улыбка Гермионы померкла, и хотя она обещала себе не делать этого, хотя и знала, что ничего хорошего из этого не выйдет, её взгляд скользнул за спину Рона и остановился на мужчине, который слишком долго держал её сердце в руках. Когда она встретилась с его серыми глазами и увидела изумление на его лице, её сердце замерло. На мгновение она испугалась, что не сможет сделать и шагу. Выражение лица Драко было настолько напряжённым, что она почти поверила, что вот-вот они обменяются клятвами. Всё внутри неё трепетало, дыхание стало быстрым и прерывистым, отчего платье натянулось на груди. Он смотрел на неё так, будто всегда ждал в конце этого прохода. Казалось, он хотел взять её за руку и пообещать, что будет с ней всегда. С трудом сглотнув, она наконец поднялась по ступенькам, чтобы встать напротив него и Гарри. Джинни шла позади неё. Он улыбнулся ей, но это была та самая улыбка, которая когда-то много раз разбивала ей сердце. Улыбка, похожая на болезненную гримасу. Улыбка, с помощью которой он раньше устанавливал границы между ними. Музыка, сопровождавшая их появление, постепенно стихла, и зазвучали первые аккорды свадебного марша — удивительно традиционный выбор для такой необычной невесты. Гермиона с трудом оторвала взгляд от Драко, когда двери снова открылись, и в зал вошла Панси. Среди гостей воцарилась тишина, за которой последовал благоговейный шепот. Панси шла по проходу, ее глаза были устремлены на жениха, а улыбка была настолько широкой, что Гермиона не удивилась бы, если бы она пробежала остаток пути в объятья Рона. Сам Рон выглядел так, словно вот-вот расплачется: его щеки покраснели, нижняя губа дрожала. Когда Гермиона поймала взгляд Гарри, он, казалось, сказал: «Разве не странно, как всё обернулось?» Гермиона не могла с этим не согласиться, особенно когда наконец встретилась с горящим взглядом Драко. Она почувствовала, как у нее сжалось сердце от того, с каким вниманием он смотрел на нее. Кто бы мог подумать, что однажды она влюбится в парня, который был по другую сторону войны? Кто бы мог подумать, что её решение расстаться с Роном окажется самым лучшим для них обоих, даже если никто из их ближайшего окружения, кроме Джинни, не одобрил её выбор? Но помимо этого, помимо всех мелких и крупных решений, которые они принимали, помимо того, что их отношения казались невозможными, и даже несмотря на то, кем они были в глазах общества и даже в собственных глазах — самым невероятным было то, что им потребовалось целое десятилетие, чтобы прийти к этому. В этом последнем, долгом взгляде она попыталась выразить надежду. Она хотела, чтобы он увидел, что у неё накопилось много вопросов. Ты, наконец, собираешься спросить меня? Ты, наконец, хочешь узнать? Ты ответишь мне тем же? Затем Панси поднялась по двум ступенькам к алтарю, и когда гости расселись, в душе Гермионы что-то успокоилось.

***

Во время ужина они сидели рядом за круглым столом, украшенным розами. Однако Драко в основном общался с Гарри о проблемах, связанных с поместьем Блэков во Франции, которое находилось в плачевном состоянии и, по его словам, он уже потерял надежду на его продажу. В перерыве мистер Уизли предложил им посетить маггловскую фотобудку, которая вызвала у него восторг. Он сделал с ними несколько фотографий, но даже в это время у них едва нашлось время перекинуться парой фраз. Теперь Драко стоял в компании Тео и Блейза в другом конце комнаты. Гермиона пыталась сосредоточиться на подробном описании Дафной волшебного сафари, в котором они с Блейзом участвовали прошлым летом. Вздохнув, Гермиона уже собиралась отвести взгляд, когда Драко, находившийся на другом конце танцпола, поднял глаза и встретился с ней взглядом. Он улыбнулся ей, но её настроение сразу испортилось. Весь вечер она ждала, когда он нарушит молчание. Поговорит с ней. Она понимала, что не всегда была его вина в том, что они не могли поговорить. Их постоянно отвлекали друзья и многочисленные обязанности подружки невесты и шафера. Но даже сейчас, когда свадьба вступила в свою самую весёлую часть, его не было рядом. Поэтому, когда Драко, извинившись, отошёл от своих друзей и направился прямо к ней, она уже подумывала развернуться и оставить его стоять. Просто чтобы дать ему понять, что она не так уж и хочет видеть его. Даже на расстоянии её поза, должно быть, выдала её чувства, потому что Драко остановился посреди танцпола, окружённый парами, которые радостно кружились вокруг него. Он всё ещё улыбался ей, склонив голову набок, и от этого веселья её кровь закипела ещё сильнее. Глубоко вздохнув, Гермиона преодолела оставшееся расстояние между ними, выпрямив спину и вздернув подбородок. Она подумала обо всех тех гневных словах, которые накопились у неё в груди за последние несколько недель. Она хотела сказать ему, как сильно он её раздражает, и выплеснуть весь свой гнев, чтобы посмотреть, как он это воспримет. Но прежде чем она успела решить, какое оскорбление сказать ему первым, он преодолел оставшиеся шаги и, подойдя к ней, обхватил её руку и талию своими сильными руками. — Потанцуй со мной, — сказал он, и его улыбка стала шире, когда он увлек её за собой в несколько простых па под мелодию в стиле свинг, которую группа играла на своих волшебных инструментах. Гермиона позволила ему вести её, но продолжала сердито смотреть. — Трудный день? — спросил Драко, игнорируя тот факт, что его партнёрша по танцам была напряжена. — Ужасно, — согласилась Гермиона. — Как у тебя дела? — спросил он, крепче сжимая её тело. — Нормально. Он тихо пробормотал что-то, затем притянул ее ближе, нежно касаясь губами ее волос. Гермиона выпрямила спину и гордо выпятила грудь, стараясь сохранить дистанцию. — Я скучал по тебе. Она с трудом сглотнула, стараясь не поддаваться его чарам. — Ты продолжаешь это говорить. — Слова прозвучали с неожиданной язвительностью, удивив даже ее саму. Между ними повисла долгая пауза, и она почувствовала, как он обдумывает ее реакцию, пытаясь понять, что могло вызвать такую вспышку гнева. — Ты знаешь, что год для человека — это семь лет для собаки? — Да? — нахмурилась Гермиона, уткнувшись в его плечо, ее пальцы крепко сжали его пиджак. Она почувствовала, что невольно прильнула к нему, как уставший от жизни путник к дереву. И это было так несправедливо, не так ли? Как он мог быть одновременно и причиной ее беспокойства, и лекарством от него? — Неужели в этом сценарии один из нас собака? Я собака? — Что? — Драко рассмеялся, и этот звук отозвался у нее в висках, слегка ослабив ее решимость. — Если уж на то пошло, то я — собака. Я просто хотел сказать, что последние несколько недель, когда я был вдали от тебя, если не считать того единственного раза, когда мы виделись у моей мамы, показались мне вечностью. — Оу. Еще одно бормотание прямо ей в ухо, и он еще глубже зарылся носом в ее заколотые кудряшки. На этот раз, когда Гермиона сглотнула, ей захотелось потереться об него и уткнуться носом в воротник его рубашки, чтобы вдохнуть больше его запаха. — Помнишь, ты рассказывала мне о том сне? — спросил Драко, и вопрос прозвучал так неожиданно, что Гермиона покачнулась на каблуках и затаила дыхание. — О том, как ты сдавала ЖАБА по сексу? — Да, — выдавила она, чувствуя, как сердце выпрыгивает из груди. — А что? — Хм, просто так, — усмехнулся он. Он звучал так счастливо. Так предвкушающе. Надежда подсластила ее кровь, липкая и теплая, борясь с гневом. — Мы можем поговорить сейчас? Наедине? — прошептал он, и его теплое дыхание коснулось ее щеки. — Я хочу тебе кое-что показать. Спросить. Рассказать. Я думал подождать, пока вечеринка не закончится, но мне не терпится. — Тебе не терпится? Он отстранился, и его рука, лежавшая на ее талии, скользнула выше по спине, вдоль линии позвоночника, пока не остановилась между лопатками. Гермионе пришлось подавить дрожь, когда она сосредоточилась на его тонких губах, растянутых в дразнящей улыбке. — Я думаю, нам нужно ненадолго исчезнуть. Его слова вызвали учащение пульса Гермионы, отдаваясь в висках и запястьях, пока она не почувствовала себя словно на вращающейся карусели. — Мы не можем просто уйти. — Почему бы и нет? Торт разрезан, речи произнесены, и все кризисы разрешены. И мы ненадолго... — его ухмылка стала шире, а в глазах заиграли обещания, от которых у нее пересохло во рту. — Если, конечно, ты не хочешь задержаться подольше. Гермиона еще мгновение вглядывалась в его лицо, опасаясь, что снова ошибается. — Драко, — произнесла она, стараясь говорить как можно строже. — Где ты был всё это время? — Во Франции, — смущенно ответил он. — Ну, и еще кое-где. Это место я хотел бы тебе сейчас показать. Больше всего на свете Гермиона хотела поддаться, но ей необходимо было выразить хотя бы часть своего разочарования, прежде чем оно перерастет в обиду. — Нет, я имею в виду… Ты когда-нибудь задумывался о том, что я, возможно, чувствовала в последние несколько недель? — Конечно, Гермиона. — Он отпустил её с разочарованным вздохом и провёл рукой по волосам. — Постоянно. Всё, о чём я думал, это как... — Как?.. — Нахмурившись, спросила Гермиона, когда её внимание привлекло движение за большим окном за спиной Драко. — Были вещи, о которых я хотел позаботиться, и, э-э-э... Это трудно объяснить, хорошо? Было бы проще, если бы ты просто позволила мне показать тебе. Гермиона попыталась сосредоточиться на словах Драко, но вдруг… Вот оно! Из-за коры большого дерева показалась прядь светлых волос. Это было не просто обманом зрения. — Боже мой, — выдохнула Гермиона. — Я не могу в это поверить. Что за чертов маньяк! — Не думаю, что мои слова заслуживают такой бурной реакции. Ты же просила прийти, когда… — Нет, — прервала она его, задыхаясь. — Не ты! Лаванда Браун! — Что? — Драко нахмурился, прежде чем повернуть голову в указанном направлении. Гермиона без колебаний протиснулась мимо него к большим дверям, ведущим обратно в вестибюль поместья. — Подожди! Куда ты идешь? — Тяжелые шаги Драко по каменному полу раздались совсем близко, когда она толкнула входную дверь и поспешила вниз по ступенькам. Шел дождь. Тонкие, но интенсивные капли, которые не были видны изнутри дома, но быстро пропитали тонкий материал ее белого платья. — Если Рон или Панси увидят её, это испортит им день свадьбы. Я должна спугнуть её! — Спугнуть её? Как уличную кошку? — спросил Драко, но Гермиона проигнорировала его. Каблуки её туфель на шпильках то и дело проваливались в землю, когда они уходили с гравийной дорожки и бежали по траве, ведущей прочь от поместья, что затрудняло движение. Однако одним из преимуществ копны светлых кудрей на её голове было то, что даже в темноте она сияла, как маяк. — Я знаю, что это ты, Лаванда! — крикнула Гермиона в темноту и увидела, как женщина обернулась, чтобы оценить расстояние между ними, прежде чем броситься к холму и исчезнуть на другой стороне его склона. — Я думаю, ты успешно спугнула её, — пропыхтел Драко у неё за спиной. Однако Гермиона не собиралась рисковать. Кроме того, идея поймать Лаванду в этот момент казалась ей весьма привлекательной. Ей всегда хотелось дать ей хороший нагоняй. Рон наконец-то был счастлив. После многих лет, когда к нему относились как к второсортному товару, он наконец-то нашёл человека, который видел в нём не только выгоду, но и награду. И Лаванда Браун не будет вмешиваться в его свадьбу и портить ему праздник. В следующий раз, когда каблуки её туфель провалились в землю, Гермиона с недовольным ворчанием выскользнула из них. Она вытащила их из грязи и побежала так быстро, как только могла, по замёрзшей мокрой траве. — Есть ли смысл продолжать погоню за бывшей любовницей Уизли? — раздался за ее спиной голос Драко. Гермиона проигнорировала его, хотя и понимала, что нет смысла преследовать Лаванду, когда та уже бежала к границе поместья, чтобы аппарировать. Однако в ее душе бушевал гнев, и она не могла остановиться. Несмотря на холодный дождь, который больно хлестал по коже, она чувствовала, как ее переполняют эмоции. Это было похоже на очищение от гнева, разочарования, надежды и страхов, которые терзали ее сердце. — Я не хочу никуда идти! — крикнула она через плечо, обернувшись и увидев Драко в нескольких шагах позади себя. — Я хочу остаться здесь. И я хочу, чтобы ты сказал то, что должен сказать! Драко рассмеялся. — Может быть, ты все-таки остановишься? Вести так разговор довольно сложно. — Нет! — воскликнула Гермиона. — Мы обязательно поговорим, но сначала я должна поймать Лаванду и сделать так, чтобы она никогда больше не произнесла слово «Бон-Бон»! А-а-а! Крик Гермионы, полный отчаяния, эхом разнесся по пространству, когда её ноги, скользнув по мокрой земле, стремительно понеслись вниз по склону холма, за которым несколько мгновений назад скрылась Лаванда. — Блядь! — услышала она крик Драко, прежде чем с глухим стуком приземлиться у подножия. Лежа ничком на мокрой траве, она смотрела в небо, затянутое темными тучами, сквозь которые едва пробивался свет полной луны. Она не могла не задаться вопросом, есть ли ещё какой-нибудь способ опозориться перед ним. — Блядь, Гермиона, ты в порядке? И вот оно. Лицо Драко возникло перед ней, и мелкие капли воды падали с его волос на её лицо. Она медленно приподнялась, и он обхватил ладонями её лицо, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону, его глаза искали повреждения. Её собственные руки были глубоко погружены в грязь, в которую она упала, гнев сменился разочарованием, и всё, о чём она могла думать, — это о том, как сильно она скучала по нему. — Тебе больно? — Да, — прошипела она, и слёзы защипали ей глаза. — Ты причинил мне боль, Драко. Её слова заставили его отпустить её, и он присел на корточки, положив руки на колени, сжатые в кулаки. Он выглядел таким поражённым её словами, как будто она дала ему пощёчину. — Ты постоянно говоришь, что скучаешь по мне. Что тебе трудно устоять перед искушением, но ты никогда не говоришь... — Она сглотнула и подняла одну из своих грязных ладоней, размазывая немного зернистой грязи по его серому пиджаку. Ей не хотелось быть единственной, кто был испачкан и промок до нитки. — Ты никогда не произносишь ничего важного. Он схватил её за запястье и удержал, прижав её руку к лацкану своего костюма. Она провела по нему мизинцем, оставляя небольшое пятнышко грязи на его белоснежной рубашке, которая ярко светилась в темноте. — Я люблю тебя. Гермиона ахнула и подняла на него глаза. Хотя она едва могла разглядеть его в темноте, ей показалось, что она увидела отражение слов в его глазах. — Я подумал, что нам следует сначала обсудить кое-что важное, прежде чем я снова всё испорчу, — сказал он с лёгкой насмешливой улыбкой. — Я люблю тебя, Гермиона. Я люблю тебя так давно, что с трудом могу вспомнить время, когда я этого не чувствовал. — Но... Его хватка на ее запястье стала крепче, и он поднес ее руку к своему лицу, нежно прижимаясь щекой к ладони, пока она не почувствовала покалывание. — Для меня нет никаких «но», никаких «что, если». И никогда не было. Я всегда это знал, даже когда старался не думать об этом. Гермиона несколько раз моргнула, и слезы смешались с дождем на ее ресницах. В груди у нее было так тесно, что она потянула за вырез платья, где оно врезалось в ее вздымающуюся грудь, оставляя грязные разводы на коже. — Как давно? — прохрипела она, запуская пальцы в его мокрые волосы и нежно сжимая их, чтобы убедиться, что это не сон. — С Личвилля. Она покачала головой, и по ее щекам потекли слезы. — Тогда где же ты был, Драко? — спросила она, и ее ярость сменилась глубокой печалью. Грустью из-за всего, что они упустили, из-за того, что они пошли по пути, который заставил их расстаться, из-за их жалких попыток полюбить других людей. Драко осторожно убрал её руку со своих волос и прижал к груди, прямо над её ноющим сердцем. — Здесь? — спросил он с задумчивой улыбкой. — Я надеюсь? — В таком случае, почему тебе было так легко оставаться в стороне? — Мне всегда было нелегко оставаться в стороне, — ответил он, и она не могла не задаться вопросом, были ли его светлые ресницы влажными только от дождя или он тоже испытывал боль из-за всех упущенных возможностей. — Ты сказал, что приедешь в Японию, — всхлипнула она, прижимая руку, за которую он не держался, к своей груди, ещё не испачканной грязью. — Я столько раз представляла себе это. Но ты никогда не делал этого, ты никогда... — Я знаю, — ответил Драко, и в его голосе тоже послышались нотки сожаления. — У меня было столько возможностей удержать тебя. Я знаю. Гермиона, не в силах сдержать эмоции, сжала в ладонях влажную ткань его костюма. Драко, не замечая этого, продолжил, — Я должен был яснее выразить свои чувства в Личвилле. Я должен был сказать тебе, что не хочу прощаться. Я должен был приехать к тебе в Японию, даже если это означало бы огорчить мою мать. А в прошлом году, вместо того чтобы считать, что дружба — это всё, что я могу предложить, мне следовало быть храбрее и направить тебя по пути, по которому шел я, вместо того чтобы думать, что мне нужно бороться в одиночку, чтобы стать достойным тебя. Она нахмурила брови, — Путь, по которому ты шёл? Драко кивнул, и его лицо исказилось от боли, — Я ходил к целителю разума. Я работаю над собой. И так далее. — О, Драко, — вздохнула Гермиона, испытывая облегчение от того, что он искал помощь, но в то же время немного разочарованная тем, что он не думал, что может поделиться с ней этим. — Поверь мне, Гермиона, — на этот раз он говорил чуть настойчивее, — всегда было нелегко держаться в стороне. Особенно после того откровенного приглашения, которое ты сделала мне на днях у Панси. Он помолчал, его взгляд был настолько серьезным, что у неё мурашки побежали по телу. — В конце концов, когда ты понимаешь, что хочешь провести с кем-то остаток своей жизни, тебе хочется, чтобы этот остаток начался как можно скорее. — Всю оставшуюся жизнь? — Да, — рассмеялся он, отпуская ее запястье и обхватив ладонями ее подбородок. От тепла его руки по ее коже побежали мурашки, несмотря на холодный дождь. — Всю оставшуюся жизнь. — Тогда почему у тебя ушло на это ещё три недели? — Как я уже сказал, — мягко произнес он, нежно поглаживая большим пальцем уголок ее рта. — Есть кое-что, что я хотел бы тебе показать. Нечто, о чем стоило позаботиться, прежде чем я смогу стать тем, кого ты заслуживаешь. Может быть, пойдем посмотрим это сейчас? Пальцы Гермионы крепче вцепились в его костюм, притягивая его ближе, пока она не почувствовала его теплое, мятное дыхание на своих губах. — Мне не нужны никакие доказательства того, что я тебя заслуживаю, — решительно произнесла она, наклоняясь ровно настолько, чтобы коснуться его губ своими губами, пока они оба не задрожали в унисон. — Я знала это много лет. Когда я была в Японии, я написала тебе письмо, которое так и не отправила. — Ты знала? — хрипло спросил Драко, нежно проводя кончиками пальцев по её волосам, и Гермиона кивнула в ответ. — У меня есть воспоминание о нас, которое не является воспоминанием, — произнесла она, и боль в её груди сменилась чем-то более тёплым и менее острым. Возможно, они упустили возможность наслаждаться годами, проведёнными вместе. Но, возможно, всё произошло именно так, как должно было произойти, подумала она, наклоняясь к нему. Возможно, им нужно было время, чтобы понять ценность друг друга, осознать, что такая любовь, как у них, даётся нелегко, и что путь к счастью не так прост, как казалось их молодым, более идеалистичным «я». — Воспоминание? — Ты в аэропорту Токио, — сказала она, — выходишь из раздвижных дверей. Ты пытаешься скрыть свою улыбку, когда видишь меня, но у тебя это не очень получается, и я награждаю тебя поцелуем. Драко усмехнулся ей в губы, и этот звук был полон щемящей нежности. — Мне бы это понравилось. Это чудесное воспоминание. — Он нежно поцеловал её, задержавшись на губах на некоторое время, прежде чем отстраниться и сказать, — Я тоже написал тебе письмо, которое так и не отправил. Ещё одно воспоминание, которое, если хочешь, не является воспоминанием. — Неужели? Он кивнул и, прочистив горло, с той же лёгкостью процитировал по памяти, — Я продолжаю представлять: ты свернулась калачиком рядом со мной на футоне, солнце играет в твоих волосах, а твои веснушки сияют под моими прикосновениями. Они долго смотрели друг на друга, обмениваясь недоверчивыми улыбками и вытирая влагу со щёк. Она не могла сказать, кто пошевелился первым: то ли она обвила руками его шею, то ли он сжал её волосы. Всё, что она знала, — это то, что поцелуй был настойчивым, влажным и таким чертовски горячим, что она совсем забыла о холоде, проникающем в её кожу, и мурашках, покрывающих её тело. Поцелуи Драко были совсем не похожи на те, что они разделяли раньше. Это не было ни приветствием, ни прощанием, ни даже утешением. Его язык был грязным и опьяняющим, он вторгался в её рот, заявляя на неё свои права. Словно он пытался что-то доказать. Словно этот поцелуй означал всё. Они промокли насквозь, и шёлковая ткань платья обволакивала её тело, словно вторая кожа. Она почувствовала, как его пальцы распустили несколько оставшихся мокрых прядей, которые всё ещё были в её причёске, прежде чем сжать их в кулаке и резко дернуть её голову назад, от чего её кожу головы защипало. Поцелуй прервался вместе с её вздохом, и она снова поймала на себе его пристальный взгляд, его зрачки были расширены. — Позволь мне сначала отвести тебя в тёплое место, — сказал он, но у Гермионы не было сил идти ни к месту аппарации, ни обратно в дом, где им могли помешать. Она ждала этого момента десять лет и не собиралась больше ждать. Она с силой толкнула Драко в грудь, пока он не откинулся на ладони, позволяя ей сесть к нему на колени. Перед этим она как можно выше задрала непослушное мокрое платье, чтобы облегчить доступ к его бедрам. Когда она притянула его лицо к себе, её грязные пальцы оставили пятна на его бледной коже. Они оба застонали, как только их губы соприкоснулись. Облегчение от того, что они были вместе без обычных барьеров, было настолько сильным, что каждое прикосновение казалось усиленным, умноженным, переполненным. Нейроны стреляли искрами, нервы натягивались, мышцы подрагивали, пальцы искали опору друг в друге, их тела были так тесно прижаты, что ей казалось, она слышит тяжёлые удары его сердца в своей груди. Это было нечто большее, чем что-либо прежде. Сильнее, чем она думала, может быть связь с другим человеком. Отдаленно она ощутила, как дождь усилился, крупные капли стали чаще барабанить по её коже, а колени погрузились в холодную сырую землю. Но ближе, гораздо ближе, она почувствовала, как тёплые мозолистые ладони Драко скользят по её обнажённой спине. Одна его рука обвилась вокруг её шеи, а другая нежно обхватила её ягодицы через платье. Гермиона опустила руки к подолу своего платья, где оно врезалось в ноги, борясь с прилипшим материалом, пытаясь подтянуть его достаточно высоко, чтобы оказаться ближе и ощутить его прикосновения в полной мере. Когда она выдохнула ему в рот своё разочарование, Драко опустил руки и мягко отвел их в сторону. Мгновение спустя он взял её платье обеими руками, развернул ткань и резким рывком разорвал её, образовав разрез вдоль левого бедра. — Панси нас точно прикончит, — выдохнула Гермиона, когда Драко прижался губами к её шее, прервав поцелуй. Его губы оставили на её коже глубокий след, который, как она знала, она будет чувствовать кончиками пальцев весь следующий день. — Панси пожертвовала бы сотней своих платьев, если бы думала, что это поможет нам наконец перестать быть такими идиотами, — пробормотал он со смехом, словно ему было совершенно безразлично, в каком состоянии будет их одежда. Его руки скользнули под её платье, обхватывая бёдра, и он притянул её к себе, пока она не прижалась к нему. Гермиона вскрикнула от его прикосновения, настолько совершенного, что искры удовольствия вспыхнули у неё внизу живота. Её внутренние мышцы напряглись до такой степени, что она подумала, что сможет кончить, просто покачиваясь на нём. Но она хотела большего. Она жаждала того, в чём они отказывали друг другу десять лет, стремясь преодолеть черту, которую они установили, и желая, чтобы он был внутри неё сильнее, чем она желала сделать следующий вдох. Она с такой силой потянула его за волосы, что у него не осталось иного выбора, кроме как снова прильнуть к её губам. Когда он наконец поцеловал её, она без колебаний взялась за пряжку его ремня и молнию, расстегнув его брюки за рекордно короткое время. — Подожди, — прорычал он ей в губы с отчаянием в голосе. — Сначала мне нужно прикоснуться к тебе... Он замолчал, когда она просунула ладонь между их телами, в его брюки и трусы, обхватив его член ладонью, пока он не запульсировал. — Ах, Гермиона, — простонал он, вжимая голову в плечи. — Я столько лет представлял, как твоя рука ласкает мой член. — Ещё один отчаянный стон вырвался из его уст, когда она нежно сжала его, обводя большим пальцем уздечку, где уже собралась жемчужина предэякулята. — Я хочу, чтобы ты был внутри меня прямо сейчас, — прошептала она, впиваясь зубами в его подбородок. — Мне нужно почувствовать тебя. Он потряс головой, словно пытаясь прийти в себя. — Ты просила меня заставить тебя кричать. Если мы будем так торопиться, я не успею... Она прервала его, снова сжимая его член и касаясь языком его челюсти. — Мне все равно. Ты можешь заставить меня кричать позже. Мне нужно почувствовать тебя сейчас. Просто почувствовать тебя. Все остальное не имеет значения. Гермиона понимала, что ее слова звучат как бред сумасшедшего, но она не могла заставить себя обратить на это внимание. Не тогда, когда она хотела его так отчаянно, что жгучая боль внизу живота была почти невыносимой. — Пожалуйста, Драко, — прошептала она, посасывая кожу прямо под его подрагивающей челюстью, одновременно стягивая с него трусы, чтобы высвободить член. — Дай мне почувствовать тебя. В ответ Драко крепко обнял ее за талию, приподнимая на коленях выше, пока не смог просунуть свободную руку под разорванное платье и стянуть с нее трусики. Мгновение спустя он был уже совсем близко к ее входу, его мокрые волосы щекотали ее кожу, когда он уткнулся головой ей в плечо. Тихий стон, который вибрацией отозвался в коже под ключицей, чуть не заставил ее потерять сознание от удовольствия. Она попыталась опуститься на него, позволяя силе притяжения сделать всю работу, но его рука все еще крепко сжимала ее, отказываясь дать ей больше свободы действий. Головка его члена находилась прямо у входа, но не проникала внутрь. Гермиона попыталась вырваться из его объятий на талии, но он сжал руку еще сильнее, так сильно, что ей показалось, что на ребрах остались синяки. Его губы оставили на ее коже следы, которые он успокоил языком, только когда она начала извиваться под ним. — Ещё, — прошептала она ему в волосы, обхватив руками его голову и прижимая к себе. Затем он позволил ей опуститься ещё на дюйм, его бёдра немного взметнулись вверх, прежде чем опуститься. — Мерлин, — выдохнул он, удерживая её своей сильной рукой, когда она попыталась отстраниться. — Гермиона, ты нереальна. — Ещё, — потребовала она, потянув его за волосы, но всё, что она почувствовала, это как его губы снова прижались к её губам. Мышцы её бёдер задрожали от напряжения, когда она нависла над ним, и её стенки запульсировали вокруг него, пытаясь втянуть его ещё глубже. Вместо этого он замедлил их движения ещё больше, целуя её так, словно он ещё не был внутри неё, вкладывая в это всю свою любовь. Гермиона настолько остро ощущала своё тело, что это было почти болезненно: учащённый пульс, ноющее трение сосков о платье, тяжесть груди, пульсация между ног, напряжение мышц и пульсация клитора. Отчаянно желая, чтобы он позволил ей двигаться, она впилась зубами в его нижнюю губу. Он со стоном оторвался от неё и начал осыпать поцелуями её шею чуть ниже ключицы. — Драко, — выдохнула она, когда его рот оказался на верхней части её груди, оставляя за собой след от таких же посасывающих движений прямо над вырезом платья. — Драко, пожалуйста. Я схожу с ума. Должно быть, в отчаянии, прозвучавшем в её голосе, было что-то такое, что заставило его проникнуться сочувствием к её бедственному положению. Его хватка на её талии слегка ослабла, и она опустилась ещё на пару дюймов, прежде чем он снова остановил её. На этот раз её внутренние стенки так сильно сжались вокруг него, что им обоим пришлось ловить воздух ртом. — Помнишь, о чем мы говорили раньше? О том, как ты спросила меня о моих сексуальных фантазиях? — выдавил он, поднимая голову, чтобы иметь возможность смотреть на нее снизу вверх. Гермиона отчаянно закивала, все еще крепко сжимая пальцами влажные пряди его волос, проводя ногтями по коже головы. — Что бы ты сказала, если бы я рассказал тогда, что все мои фантазии всегда были о тебе? Что каждый раз, когда я прикасался к себе, я думал о тебе? Стон сорвался с ее губ, когда ее разум наполнился образами Драко, лежащего на своей огромной кровати, с рукой в приспущенных брюках, головой, откинутой назад, и ее именем на губах. — Что бы ты сказала, если бы я рассказал тебе, что у меня тысячи фантазий о том, как заставить тебя кричать? Гермиона смотрела на него широко раскрытыми глазами, видя, как отчаянно он ждет ее ответа. И вот, она ответила единственными словами, которые пришли ей на ум, — Покажи мне. Драко, казалось, не нуждался в дальнейших подтверждениях, его губы опустились к ноющей вершинке ее груди и обжигающе коснулись ее сквозь тонкую ткань платья. Гермиона застонала, ее ноги свело судорогой. Дождь теперь безжалостно барабанил по их телам, искры пробегали по ее спине и скапливались в покалывающих пальцах рук и ног. Он все еще сдерживался, чтобы полностью войти в нее, но она уже чувствовала себя на грани, словно вот-вот упадет с обрыва в пропасть, которая была столь же неизвестна, сколь и пугающа. — Невероятно. Ты так чертовски невероятно ощущаешься, — прорычал Драко ей в грудь, обхватив ее, и перекатывая ее мягкость в ладони. Его губы блуждали по ее шее, а большой палец то и дело проводил по соску. Он нежно прикусил мочку ее уха, и ее тело наполнилось ощущением, которого она никогда раньше не испытывала. В медленном, неглубоком ритме, заданном им, она словно погружалась в безбрежное море удовольствия, а он, водя головкой члена по ее внутренним стенкам, создавал мелодию, которая одновременно казалась ей чуждой и напоминала возвращение домой. И тут ее охватила мысль о том, что отныне секс с ним всегда будет ассоциироваться с возвращением домой, что это чувство будет с ней до конца ее дней. Это осознание едва не лишило ее чувств. — О, Боже, Драко, я не могу... Если ты будешь продолжать также, я... — ее голос прерывался от наслаждения. — Да? — спросил он, словно ошеломленный, и отстранился, чтобы заглянуть ей в лицо в поисках ответа. — Вот так? Этого действительно достаточно, чтобы заставить тебя кричать? Гермиона открыла глаза и увидела, что он смотрит на нее с изумлением. Его рука, обнимавшая ее за талию, скользнула чуть выше, продолжая контролировать ее движения. Пальцы, которые раньше касались ее ребер, теперь глубоко погрузились в плоть ее груди. Она покачала головой, пытаясь выразить свои мысли, а не дать однозначный ответ. Однако Драко, похоже, воспринял это как сигнал к действию, потому что его вторая рука опустилась вниз, под ее платье, и мгновение спустя она почувствовала, как костяшка его среднего пальца глубоко надавила на ее клитор. Голова Гермионы откинулась назад, и она вновь обвила его руками, сжимая так крепко, что испугалась, как бы не причинить ему боль. Он нежно провел большим пальцем по её соску, медленно вращая костяшку, прижатую к клитору, и движение его бёдер вверх ускорилось, но не стало более глубоким. — Я близко, — услышала она свой крик, когда наслаждение пронзило её. — Так близко. Драко, пожалуйста, просто... Его рот опустился к её соску и глубоко втянул его в рот через платье, пока всё в Гермионе не оборвалось, и в ночи не раздался хриплый крик, в котором она лишь смутно узнала свой собственный. Её оргазм был сильным и мощным, прокатившись по всему телу. Он длился дольше обычного, потому что Драко отпустил её талию, и она упала на дрожащие ноги, ощущая, как он полностью погружается в неё. Он стонал ей в ухо, словно она причиняла ему боль, в то время как её внутренние мышцы сжимались вокруг него снова и снова, и это было единственным движением, которое существовало между ними в течение долгого времени. Задыхаясь, она вдыхала его аромат в морозном зимнем воздухе, чувствуя лишь его в себе и понимая, что это был единственный человек, которого она когда-либо хотела бы ощутить так близко снова. Её руки крепко обвились вокруг его шеи, лоб глубоко вжался в его плечи, пока она пыталась сосредоточиться на ощущении его члена в ней. Кончики его пальцев нежно гладили её обнажённую спину, играя с кончиками её локонов, держа её так, словно он только что не подарил ей самый сильный оргазм в её жизни. — Ты принимаешь зелье? Гермиона кивнула и почувствовала, как он дернулся внутри нее. — Можно мне кончить в тебя? Жар затопил её тело, этого отчаянного вопроса было достаточно, чтобы превратить её тело из сверхчувствительного в ноющее от желания. — Боже, да, — простонала она. — Я хочу этого. Она ожидала, что он перевернет ее, прижмёт к влажной земле и утолит свою страсть. Вместо этого он откинулся назад, опершись на локти, и его широко раскрытые тёмные глаза уставились на неё. — Скачи на мне, любимая, — сказал он с улыбкой, которая больше походила на гримасу. Она решила, что отныне секс будет единственным временем, когда она позволит ему так улыбаться ей. Он схватил её за запястья и положил её руки себе на плечи, его бёдра замерли под её бёдрами, когда он настойчиво повторил, — Я хочу, чтобы ты скакала на мне, пока я не кончу в тебя. В тот момент Гермиона осознала, что её отношение к сексу уже никогда не будет прежним. Даже с Виктором, несмотря на то, что он полностью контролировал ситуацию, она всегда знала или, по крайней мере, могла предугадать, что будет дальше. Она знала, как он поведет себя во время прелюдии, и какие позы будет использовать в зависимости от настроения. Никто из её бывших партнёров не мог заставить её перестать думать о том, что произойдёт, так, как это сделал Драко. Никто не мог вывести её из задумчивости, просто не оправдывая её ожиданий. Её взгляд опустился ниже, к его промокшей белой рубашке, которая прилипла к груди под пиджаком. Ещё один внезапный прилив желания заставил её нагнуться и упасть на него сверху. Но вместо этого она приподнялась, прежде чем снова опуститься, наблюдая и отмечая каждое малейшее изменение на его лице — от нахмуренных бровей и напряжённой челюсти до того, как уголок его рта подергивался при каждом её движении вниз. — Быстрее, — простонал он, и его руки опустились, позволяя ему распластаться на траве. — Возьми меня сильнее. Гермиона громко застонала в ответ на его приказ, борясь с ощущением жжения в ногах, чтобы дать ему то, о чем он просил. Убрав руки с его плеч, она спустила бретельки своего платья и потянула их достаточно сильно, чтобы при слабом освещении обнажить грудь с болезненно напрягшимися сосками. Драко снова рассмеялся, издав удивленный звук, словно она всегда заставала его врасплох. Одной рукой он нежно обхватил ее влажную грудь, и она перекатывалась под его ладонью при каждом поглаживании. — Ты погубишь меня, Гермиона, — простонал Драко, и когда она наклонилась так низко, что ее обнаженная грудь коснулась его мокрой одежды, зажав его ладонь между ними — а ее руки глубоко погрузились в мокрую землю рядом с его головой, — он выглядел так, словно она не просто губила его, а смертельно ранила. — Ты всегда так делала. Но это... Он медленно произнес слова, сильно прикусив нижнюю губу. — Я не могу... — Он крепко зажмурился. — Черт, я уже так близко. Она крепче прижалась к нему в ответ, наслаждаясь тем, как напряглись сухожилия на его шее и мышцы на плечах. Гермиона ахнула, когда его свободная рука скользнула вниз и обхватила ее ягодицы. Он помог ей подняться, когда ее ноги начали подкашиваться, следя за тем, чтобы ее клитор касался его таза при каждом движении вниз. — Скажи мне, насколько ты близка, — взмолился Драко, прерывисто дыша. — Мне нужно почувствовать, как ты кончаешь снова. Мне нужно увидеть, как ты снова распадаешься на части из-за меня. И снова она могла лишь покачать головой, не в силах произнести ни слова. Драко перевернул её на спину, и холодная, как лёд, влага потекла по её обнажённой коже, заставляя её ахнуть от неожиданности. Он притянул её бёдра к себе за талию, медленно вращая тазом, и её дыхание перехватило, а с губ сорвались лишь испуганные вздохи и всхлипы. Гермиона не могла не пожалеть, что они не были полностью обнажены, но, не имея возможности коснуться его кожи, она провела ногтями по его спине поверх промокшей рубашки и уперлась пяткой ему в поясницу. Она снова была на грани: ощущение его стройного тела, прижимающего её к земле, его горячее и тяжёлое дыхание у её уха, сила его длинных, ловких пальцев на её коже — всё это сливалось в нечто, присущее только ему. Заставило её осознать, кем он был для неё во всех смыслах этого слова. — Драко, — произнесла она, сжимая его волосы в своих руках. Ей было необходимо увидеть его. Она хотела заглянуть в его глаза, увидеть его понимание, что он любит ее, а она любит его, и в этом больше никогда не возникнет никаких сомнений. Драко приподнялся на локтях, не отрывая взгляда от ее лица, наблюдая, как удовольствие отражается на нем. Второй оргазм накрыл ее, словно тяжелая морская волна, и ее тело словно погружалось в мягкую землю, пока она полностью не растворилась в ощущениях. Однако он не последовал за ней, не прижался к ней, хотя ее стенки продолжали трепетать вокруг него. Вместо этого он крепче сжал ее бедра, оставляя на них новые синяки, его движения стали более частыми, а их дыхание — таким поверхностным и быстрым, что она не удивилась бы, если бы кто-то из них потерял сознание. — Видишь, — прошептал он, прижимаясь лбом к ее лбу и нежно проводя носом по ее холодному носу. Она положила руку ему на спину, и почувствовала, как напрягаются его мышцы. — Я всегда знал, что ты идеально мне подходишь. Еще один резкий толчок — и он стал твердым, как камень. Все его мышцы и сухожилия напряглись, а лоб отодвинулся от нее, чтобы он мог уткнуться головой ей в плечо, прежде чем полностью слиться с ней. Его стон, ощущение того, как он набухает внутри нее, были, пожалуй, самым чувственным переживанием в ее жизни на данный момент. Он так долго отказывал себе и своим желаниям, что, почувствовав, как он берет у нее то, чего всегда хотел, она снова не смогла сдержать слез. И когда они наконец затихли, то не испытали того странного момента ясности, который часто приходил к Гермионе после близости с другими. Не было неловкой смены эмоций и попыток начать разговор. Вместо этого они долго лежали, прижавшись друг к другу, вдыхая и выдыхая, и уже не обращали внимания на дождь, ведь на их телах не осталось ни одного сухого места. — Мы всё сделали неправильно, — наконец произнёс Драко, отстраняясь, чтобы встретиться с ней взглядом. Её грудь покрылась мурашками, а кожа так натянулась от холода, что теперь, когда его тепло покинуло её, было почти больно. — В каком смысле неправильно? Он улыбнулся, и его улыбка была настолько счастливой, что у неё сжалось сердце. — Я должен был сначала спросить тебя, что ты сказала на свой день рождения. А потом заставить тебя кричать. Гермиона не смогла сдержать усмешки, легонько хлопнув его ладонью по плечу. — Но это был даже не настоящий крик. — Тебе не было хорошо? — спросил он, приподняв брови. — Думаю, ты мог бы придумать что-то получше. Что ты сказал? У тебя тысячи фантазий о том, как заставить меня кричать? — Тысячи, — рассмеялся он, прежде чем запечатлеть на её губах поцелуй, от которого у неё подкосились ноги, даже после всего, что они только что пережили. Резкий ветер усилил дождь. — Отведи меня в тёплое место, и я тебе всё расскажу. — А потом я снова заставлю тебя кричать. — А потом ты снова заставишь меня кричать. С ещё одним счастливым смешком он приподнялся и встал, терпеливо ожидая, пока она наденет платье. Затем он накинул свой пиджак ей на плечи. Промокший под ледяным дождём, он не очень-то согревал, но, по крайней мере, защищал её от ветра, когда они, держась за руки, побежали обратно к поместью. — Подожди, — произнесла Гермиона, когда Драко попытался увлечь её внутрь через боковой вход. — Я хочу посмотреть, получилось ли у нас... Он последовал за ней к окнам, и они вместе заглянули в прекрасный бальный зал. Панси и Рон стояли в центре танцпола, окружённые гостями. Над ними медленно покачивалась спираль из парящих свечей, окутанная тёплым оранжевым светом, а малиново-красный и изумрудно-зелёный цвета сливались в одно целое. Счастье. Блаженство. Радость. — Итак, крики и вой выдры прогнали уличного кота, — прошептал Драко ей на ухо, заставив её вздрогнуть. Гермиона повернулась и строго посмотрела на него. — Что? — рассмеялся он. — Мне действительно нравится теория о том, что Лаванду отпугнули все те прекрасные звуки, которые ты издавала. — Я должна была догадаться, что после этого ты будешь таким, — сказала она, покачав головой, и направилась обратно к боковому входу. — Каким? — Самодовольным и надоедливым, — фыркнула она, бросив на него вызывающий взгляд через плечо, и тихо открыла дверь в пустой коридор, предположив, что это вход для прислуги. Как только они оказались внутри, Драко обнял её за талию и прижался горячими губами к её шее. — Подожди, пока не увидишь, куда я тебя веду. Я буду невыносим в своём самодовольстве, когда ты узнаешь, над чем я работаю. Гермиона игриво оттолкнула его локтем, а затем побежала по деревянному полу босиком, обернувшись лишь однажды, чтобы увидеть, как блеснули в темноте его зубы, когда он погнался за ней. Он снова поймал её, когда они вошли в тёмную комнату с камином — кабинет. На этот раз он повернул её к себе, и смех смешался с очередным стоном, когда он поцеловал её. Гермиона растаяла от его прикосновения ещё на мгновение, пока холод в её теле не стал невыносимым по сравнению с теплом в комнате. Подведя её к камину, Драко одной рукой взял горсть пороха, а другую протянул ей. — Ты готова? — спросил он. Гермиона взяла его за руку и крепко сжала. — Как никогда.