Птичка

      Индро открывает глаза и пытается проморгаться. Видать, сильно его огрели по башке, раз перед глазами до сих пор темно. Он дёргает рукой, пытаясь поднести ладонь к лицу, и понимает, что не может пошевелить ей.       — Индро? — слышится знакомый голос.       — Ян?       Индро присматривается к копошащемуся неподалёку пятну и понимает, что это Птачек с закованными в колодки руками.       — Что ты здесь делаешь? — спрашивает он. — Ты же должен быть в Ратае.       — Это всё Эрик, — говорит Ян. — Не понимаю как, но этот сучий потрох пробрался в Пиркштайн.       — Последнее, что помню я: какие-то ублюдки нападают на меня посреди дороги. Видимо, так я сюда и попал. — Индро опять проверяет прочность пут, пытаясь освободиться. Его колодки гремят, но не поддаются.       Скрежещет замок на двери. Индро с Яном синхронно поворачивают головы. В неровном свете факела на пороге их камеры возвышается знакомая фигура.       — Рад, что вы оба в сознании. — Эрик проходит в центр помещения и встаёт между ними. Индро переводит взгляд на Птачека и замечает, что у того рассечена скула.       Эрик тем временем подтаскивает ведро из угла, переворачивает и присаживается на него. Индро прикидывает, сможет ли дотянуться до него, чтобы пнуть.       — Что ж, голубки, нам есть о чём поговорить, — усмехается Эрик и обращает лицо к Индржиху: — У меня к тебе должок.       Индро ещё раз дёргает руками на пробу.       — Когда-то ты забрал самое дорогое, что у меня было, — продолжает говорить Эрик. — Настало время отплатить тебе тем же.       — А Птачек здесь при чём? — огрызается Индро, в ужасе понимая, что кто-то из них с Яном может не выйти отсюда живым. — До него мне дела нет.       — Врёшь! — рявкает Эрик. — Только идиот не знает о вас.       — Понятия не имею, что ты там слышал, но пан Птачек не настолько мне дорог, как ты себе нафантазировал, — предпринимает попытку отбрехаться Индро, подозревая, что они точно обречены.       Эрик скалится, сверкая безумными глазами:       — Это мы сегодня и выясним. Нас ждут долгие дни втроём. Как думаешь, с чего стоит начать?       Индро не хочет отвечать на этот вопрос, он боится издать лишний звук, ведь это может напрямую сказаться на Яне. Он лихорадочно соображает, как сфокусировать внимание Эрика на себе.       — Ты сейчас наверняка думаешь, как бы подставить свою шею вместо панской, но я тебе обещаю: я заберу у тебя всё, однако и пальцем тебя не трону. Так как думаешь, что мне отобрать первым?       Ян позади Эрика напряжённо замирает. Индро косится на него и встречается взглядом с его раскрытыми в ужасе глазами. Им обоим страшно, но Ян не привык, чтобы его пытали, последний год прошёл у него в сытости и спокойствии. Он и забыл, как может быть страшно.       — Говорят, что пан Птачек — отличный лучник, стреляет без промаха. Пожалуй, стрелять со сломанными пальцами будет неудобно.       Эрик поднимается с ведра и разворачивается к Яну. Индро видит, как тот поджимает пальцы в кулак, пытаясь отсрочить неизбежное. Эрик ласково берёт в свои руки ладонь Яна, обводит нежно пальцы, приговаривая:       — Наверное, Индржиху очень нравится, как ты проводишь этими пальцами по его щекам, как сжимаешь его после долгих разлук, как хватаешься в порыве едва сдерживаемой страсти, — Эрик разворачивает лицо к Индро. — Да, сука?       Индро изо всех сил сжимает челюсти и скрипит зубами, стараясь не выдать своего ужаса. Он снова находит взглядом лицо Яна и видит побелевшие губы, вздёрнутый подбородок и едва заметно кивает, пытаясь приободрить.       Эрик делает резкое движение кистью, слышится отчётливый щелчок, а затем истошный крик.       — Я убью тебя! — орёт Ян, пытаясь пнуть Эрика ногой. — Клянусь, я выберусь отсюда и убью тебя!       Эрик смеётся.       — Хотел бы я посмотреть, как у тебя это получится. Нет, выродок, я переломаю тебе все пальцы на этой руке, — он чуть сжимает кулак, Ян болезненно стонет, — а завтра вернусь и доломаю оставшиеся, чтобы ты больше никогда не смог держать лук. Никогда не смог как следует дотронуться до своего ублюдочного оруженосца.       Он снова переводит взгляд на Индржиха:       — Радуйся, сосать он будет в два раза лучше.       — Иди на хуй! — рявкает Индржих и снова пытается выдраться из колодок. По предплечьям начинает стекать что-то горячее.       Эрик ломает Яну второй палец. Тот снова кричит, вырывается, пытаясь пнуть, но ублюдок в белом знает, где встать. Всё рассчитал, гореть ему в аду.       Оставшиеся три пальца Индро не помнит, всё, что он видит, — глаза Яна, полные боли. Крупные слёзы бегут по щекам, попадая в рот, путаясь в вороте пурпуэна. Индро не помнит, кричал ли он сам, сыпал ли он проклятиями, но когда Эрик, на прощание ухмыльнувшись, уходит, его горло саднит.       Ян у стены напротив стонет, подтянув колени к груди, утыкается в них лбом и рвано дышит.       — Клянусь, я выберусь отсюда, — громко шепчет он. — Выберусь и разорву Эрика, и всю его шайку, и всех, кто его знал.       — Ян, — хрипло окликает его Индро, — береги силы.       Птачек слабо шевелит ладонью здоровой руки, разминая затёкшее запястье. Больную кисть он старается лишний раз не тревожить.       — Как думаешь, мы отсюда выберемся? — его голос без бравады звучит жалко и растерянно.       — Конечно выберемся, — Индро пытается вложить в слова всю доступную ему уверенность. — Мы что-нибудь придумаем, как обычно. Ты меня знаешь, я что-нибудь придумаю.       Ян глубоко вздыхает.       — Тогда будем копить силы, чтобы дождаться нужного момента.       Они ещё какое-то время сидят в молчании, а затем Индро проваливается в лихорадочный сон.

***

      Его будит ведро воды в лицо.       — Проснись и пой, Индро, у нас столько всего впереди! — голос Эрика звучит извращённо радостно. — Ты вчера так рвался из колодок, что даже я впечатлён.       Ян у дальней стены весь подбирается и закусывает губу. Эрик не обращает на него никакого внимания, деловито отстёгивая одну руку Индро из колодок, и осматривает разодранное в мясо запястье. Индро пытается улучить момент, чтобы схватить и спрятать хоть что-нибудь, что поможет им с Яном выбраться отсюда.       Когда Эрик отвлекается на повязки, пальцы Индро аккуратно забираются в поясной кошель и, о чудо, нащупывают отмычку. Индро внутренне ликует, стараясь не выдать радость на лице.       Эрик заканчивает с одной рукой, фиксирует её обратно, переходит ко второй, обрабатывает и её. Индро пытается его придушить, но попытка выглядит жалкой; Эрик разбивает ему бровь и ухмыляется, глядя, как кровь заливает лицо Индро.       С Яном он расправляется на удивление молча, быстро и жестоко, упиваясь криками в зловещей тишине.       Когда он уходит, Ян плачет ещё с полчаса, шмыгая носом и пытаясь продышаться. Как только он затихает, Индро тихо его окликает:       — Ян, я знаю, как нам выбраться, нам нужно продержаться до ночи.       — Что ты придумал? — так же тихо спрашивает Птачек.       — Я пока не буду рассказывать, но знаю, чем тебя утешить.       — Если это рассказ о том, как ты наматываешь кишки Эрика на свой меч, с удовольствием послушаю.       Оставшийся день они с упоением обсуждают, как и в каких позах Эрика сношали все его хозяева, сочиняют про него похабные стишки и смакуют месть.       С наступлением ночи Индро вытягивает припрятанную за повязкой отмычку и аккуратно отпирает колодки, подползает к Яну, высвобождает его руки и сцеловывает с его щёк усталость. Ян старается не стонать, подаётся в поцелуй и шепчет всякую бессмыслицу. Когда, заглушив накопившееся отчаяние, они двигаются к двери, Индро замирает, услышав шаги.       — Тихо, патруль.       Они напряжённо застывают в темноте, пережидая обход.       Когда шум снаружи стихает, Индро аккуратно толкает вскрытую дверь и выглядывает наружу. Они находятся в какой-то полузаброшенной деревеньке, в отдалении видны пара палаток и костёр. Если они с Яном будут осторожны, то их никто и не заметит.       Они тихо выбираются из затхлого воздуха помещения, Ян упоённо, глубоко вздыхает и пригибается, намереваясь следовать за Индро. Тот проводит их по самому краю лагеря, высматривая дыру в полуразвалившейся ограде, находит и тихо выскальзывает наружу.       Ян аккуратно перелезает через щебень и камни, стараясь лишний раз не тревожить перебитые пальцы. Они делают пару шагов и слышат, как слева раздаётся топот копыт.       В сумерках настигающий их всадник кажется огромным. Индро присматривается и узнаёт Эрика. Вот почему ему удалось так легко утащить отмычку, это всё его извращённая игра! Индро изнутри холодеет от одной мысли, что этот ублюдок сделает с ними. Эрик тем временем вальяжно объезжает их по кругу, играя, как кот с мышью.       — Как тебе глоток свободы, Индржих? Успел полюбоваться, как твоя птичка выпорхнула из клетки?       Индро хмуро огрызается в ответ и смотрит, как Яну заламывают руки подходящие наёмники. Внутри в очередной раз что-то умирает.       После неудавшегося побега Эрик возвращает их обратно туда, в камеру, но в этот раз приковывает только Индро. Тот с ужасом наблюдает, как безжалостный ублюдок в белом гоняет Птачека по небольшому помещению, избивая и наслаждаясь его ужасом. Вдоволь наигравшись, он пробивает бедро Яна мечом.       Индро снова как бешеный рвется из колодок, но понимает, что всё бесполезно. Ян зажимает пальцами рану. Индро со своего места видит, что рана чистая и нанесена профессионально, поэтому Ян в относительной безопасности, если вообще можно так сказать.       Когда за решёткой начинает светать, в их камеру заходят, судя по виду, лекарь и пара сопровождающих. Ян успел потерять немало крови, но держится на внутреннем упрямстве и злости.       Сопровождающие лекаря быстро скручивают пана Птачека, фиксируя на месте, пока лекарь осматривает рану и накладывает припарку. Ян морщится и кроет их последними словами.       В обед снова появляется Эрик.       — Сегодня я заберу у твоего обожаемого пана крылья, — доверительно сообщает он Индро и опускает на ступню Птачека увесистую киянку.       После того, как Эрик уходит, у Индро ещё долго стоит в ушах хруст ломаемых костей. Птачек сидит, тяжело привалившись к стене напротив Индро, и дышит урывками.       — Ян, всё будет хорошо, — в отчаянии приговаривает Индро, пытаясь придумать новый план побега.       — Оставь, Индро, я очень устал, — бормочет Ян и аккуратно укладывается на бок, поджимая колени к груди.       Да, ему надо беречь силы, пока Индро придумает новый план побега; они выберутся, покажут Яна лекарю, и всё снова будет хорошо. Индро костьми ляжет ради этого.       Следующие три дня проходят в бреду. Эрик к ним не заходит, но Яна каждый день осматривает лекарь, проверяет, чтобы тот не умер раньше времени. Все попытки с ним договориться разбиваются о непроницаемое невозмутимое спокойствие мужчины.       Индро сначала умоляет, потом угрожает, потом просит. Но лекарь остаётся глух к его словам. Стражи, охраняющие его, пару раз проезжаются сапогами по рёбрам Индро, но особого интереса не выказывают. Как Эрику удалось собрать вокруг себя таких головорезов? Да что тут рассуждать, одно ясно, здесь Индро себе помощников не найдёт, поэтому придётся придумывать что-то другое. Но у Индро совсем нет идей.       Ян периодически проваливается в бред: то признаётся Индро в любви, то поёт похабные песни, то представляет, как они напьются, когда выберутся. Индро благодарен за то, что даже сейчас упрямство Яна не даёт ему окончательно скатиться в отчаяние, хотя сам Индро уже близок.       На четвёртый день возвращается Эрик.       — Мне рассказали, что у пана Птачека проснулся талант к пению. Это хорошо, — он постукивает себя ладонью по бедру. — Думаю, тебе очень нравилось, когда он смотрел на тебя своими прекрасными голубыми глазами и говорил о том, как вы однажды доберётесь до Святой Земли, да? Нравилось смотреть, как его глаза закатываются от удовольствия, когда вы вместе? — Он презрительно сплёвывает на землю. — Нравилось, как он стонет твоё имя, м?       Индро снова молчит. Что он может поделать? Эрику без разницы, что он будет отвечать и говорить, он понимает, к чему всё идёт, и внутренне сжимается. Ублюдок будет издеваться до последнего. Но вдруг мольбы Индро смогут склонить чашу решимости в другую сторону? Он открывает рот и просит:       — Пощади. — Голос звучит чуждо, тем более в сторону Эрика. Индро не привык унижаться, ему мало знакомы такие слова. За последние годы он привык говорить другое.       — Голос прорезался? Пощады просишь? А просил ли Иштван пощады? Отвечай, — голос Эрика звенит от напряжения.       — Он просил пощадить тебя, — Индро хватается за призрачный шанс уболтать.       — Правда? И что ты ему ответил?       — Ничего, — Индро вспоминает, что он тогда обещал, и решает, что полуправда будет лучше, чем ложь.       — Слабовато, Индржих, тебе стоит получше разыграть карты, что у тебя на руках, — как-то подозрительно спокойно говорит Эрик. — Я рассчитывал, что ты начнёшь давить на жалость сильнее и раньше. Теперь уже поздно.       Индро нечего возразить и ответить, он слишком истощён и подавлен. Его слишком пугает их с Яном будущее.       Эрик разочарованно цокает языком, отворачивается к Яну, присаживается на корточки и вздёргивает того поровнее, чтобы их лица были на одной высоте.       — Кажется, твой оруженосец вот-вот сломается, — доверительно сообщает он Птачеку. — Как думаешь, доломаем его сегодня?       Ян испепеляет его ненавидящим взглядом.       — Я так и думал, — улыбается Эрик, — у тебя прекрасные глаза. Если бы на меня смотрели такими глазами, я бы горы свернул. Поэтому я заберу их у тебя.       Он обхватывает руками голову Птачека.       Индржих кричит, Ян упирается в грудь Эрика, пытается оттолкнуть, но реальность неумолимо давит неотвратимостью.       — Спой мне, птичка, — говорит Эрик и нажимает.