Кошмар наяву.

В последние дни, когда всё же отрубает в сон от бессилия, мне снится одно и тоже всякий раз: меня связывают, потом что-то происходит, затем я резко просыпаюсь. Такие короткие «сонные перебежки» становятся реальной проблемой. Не то чтобы меня пугало содержание кошмаров, которое просто напичкано моим страхом перед смертью от этих, мягко выражаясь, неприятных личностей. Скорее напрягает, насколько это сближено с реальностью. Боли там хоть и нет, отнюдь, но... всё равно загоралась мысль о том, что это предостережение. Вещий сон, не иначе. Ещё эти... инициалы, мелькавшие в памяти, тоже не внушали ничего хорошего. «УД» или «ДУ» точно не помню, в каком порядке. Тем не менее нужно двигаться дальше, а то сожрёт какая-нибудь парнокопытная дура из подотряда настоящих жвачных, именуемая как корова, и всё, дело с концом.

──•~❉᯽❉~•──

По всей видимости, я по жизни обречён на страдания и неудачи. Почему так решил? А всё довольно легко для понимания. Меня застал Уильям, пока я разгадывал их очередную дурацкую головоломку, которые мне уже поперёк горла, мать твою! В общем, в двух словах: меня отрубили. «Спасибо большое», уважаемый! Я очнулся в тусклом помещении. Лишь не яркая лампочка, которая периодически мигала, освещала эту комнату. В глаза, вместо общего скудного интерьера, который во многом был скрыт тенью, бросился силуэт. Он стоял впереди, развернувшись спиной ко мне. Длинные рукава и подтяжки вместе с отвратительным запахом сразу говорили кто это. Чёртов Джексон. Ещё более невыносимый, чем все мутанты здесь. Я хотел подняться с места или хотя бы что-то сделать рукой... отрубить, например, этого... не хорошего молодого человека, который меня раздражает, но обнаружил, знаете что? А не поверите! Я связан: ни руками, ни ногами не пошевелить! В добавок к этому мои руки находятся за спиной, отчего понять как устроен узел сложнее… да и верёвки давят! Боже мой, всё больше походит на эти кошмары. Меня опять отрубило и всего этого нет? Очень надеюсь, но... верёвки, если пытаться их снять, тёрли на запястья, вызывая жжение на коже и болезненные ощущения... как будто по живому режут. Пока я пытался выбраться из своего положения, услышал смешок. – Всё борешься, да? – с насмешкой произнёс этот... Джексон. Я поднял голову и посмотрел в его сторону. Он... издевается надо мной? Вот ведь... ублюдок. Джексон, завидев мой взгляд, улыбнулся шире. Его садистская улыбка вызывала у меня очень интересные ощущения... хотелось блевануть куда-нибудь и послать его к чёрту в преисподнюю. Впрочем, я и хотел его послать куда подальше, но резко для себя обнаружил не способность это совершить. Как я с самого начала, ёшки-матрёшки, не почувствовал, что у меня рот чем-то закрыт или склеен?? Что за потеря ощущения? С каких пор? – Ой, а что такое? Что случилось? Говорить не можешь, да? – с явным удовольствием и притворным сожалением «поинтересовался» данный... индивид. Моё сердце забилось быстрее после такого открытия, не самое приятное, что можно узнать в данной ситуации. Я связан, рот закрыт чем-то, скорее всего скотчем, не пойми что происходит. Наравне с гневом выступило и другое чувство - страх. Самый обыкновенный, едкий и липкий страх. Он сковал моё и без того безмолвное тело, и ещё более обездвиживал. Я смотрел только на него. На этого чёртова Джексона. Он не спешил подходить, но тогда возникает вопрос: какого чёрта мать твою? Что он хочет? Смерти моей? Так убил бы с самого начала! – Знаешь, ты довольно интересный, – начал он уже без тени веселья в своём голосе. Точно таким же тоном, когда говорим о своём Лорде. - Чтобы не произошло, ты слепо веришь, что сможешь сбежать. Но знаешь, должен признаться... отсюда нет выхода. По крайней мере, для такого как ты. От этого у меня свело в желудке. Новая волна рвотного позыва накрыла меня. Нет выхода? Что за чушь?! Отсюда есть выход, это точно! Да и что значит, чёрт побери, не для такого как я? Тем не менее Джексон вновь развернулся ко мне спиной, и я уловил некий запах... в воздухе витал аромат свежести? С каких пор у них в доме пахнет что-то свежестью?? Я пялился в его спину, не понимая, к чему сейчас это всё. Вообще, мне казалось, они убить меня хотят... а, теперь ясно. Пытки любят. Не на себе, а на других. Отвратительно и грязно. Между нами повисла тишина, напряжённая и чем-то пугающая, разрываемая каким-то... неприятными звуками. Даже не знаю с чем сравнивать. – Знаешь… за то всё время, пока ты здесь, в этом доме и на этой ферме... В жизни не подумал бы, что смогу привязаться к кому-то как ты, – произнёс Джексон, вводя в меня в некоторый ажиотаж. Он и привязанность? Я точно не сплю или не в каком-нибудь сопливом сериале? Послышался тяжёлый вздох с его стороны. – Да и Уильям, по правде говоря, тоже в каком-то смысле уже... ну, нейтральный к тебе. Не могу сказать, что привязан как-либо, но... думаю, ты его интересуешь. Моё сердце застыло на мгновение. Интересую Уильяма? В плане как корм для скота или как новое тело для их экспериментов, извиняюсь? Чем больше Джексон говорил, тем больше я сомневался в реальности всех действий. Ну мало ли что со мной происходит за пределами сна? Может я там умер вообще... хотя навряд ли. Тогда бы этого кошмара сейчас не было, да и что-то он уже затянулся. Пока Джексон был занят своими философскими монологами и тесаком, я вновь попытался ослабить связку на руках в немой надежде, что смогу выбраться хотя бы отсюда. Не приятно, знаете ли вы, находится в одном помещении с кем-то, кто воняет мочой, потом и кровью. – Знаешь, ты чем-то напоминаешь свинью, – проговорил Джексон с насмешкой в своём тоне, явно улыбается... мразь он сатаниста. Я временно отстал от верёвок и посмотрел на Джексона, ощущая себя оскорблённым (странно, да? Но это чувство зародилось само). Тишина задержалась на пару мгновений. – Но не в смысле, что ты грязный или чего-то такого. Нет, совсем нет. Смысл иной. Свиньи у нас часто рвались на свободу из своих стойлов, в особенности, когда видели нашего с Уильямом отца. Он оборвано вздохнул, словно сдерживая смешок. Спустя пару секунд раздался тихий звук отключения чего-то и после Джексон повернулся ко мне с лёгкой улыбкой, как ни в чём не бывало. – А знаешь, что обычно делают с парнокопытным скотом? – спросил он, как будто у меня есть возможность с ним говорить. Как будто мы с ним обычные люди, будто он просто проводит экскурсию. Я вновь потянул за верёвки, желая ослабить узел да и в целом из-за дискомфорта складывающейся ситуации. – Клеймение. От слова клеймо. Помогает определить, откуда животное и чьё... Кле... что? Джексон приблизился и я постарался отстраниться, насколько это возможно. Мне хотелось сжаться в этот стул, чтобы этот "фермер" не трогал меня. Но это лишь вызвало более больную улыбку на его лице. Больной ублюдок. Он положил свою руку на моё плечо, удерживая, как будто, мать твою, я могу дать ему отпор! Да, конечно, могу, у меня же совсем не связаны руки и не склеен рот! Вообще, мне просто показалось, мало пытался, ага! Он расстегнул молнию на моей кофте, отчего вновь скрутило в животе. Раскрыв её настолько, насколько это возможно в данной ситуации, Джексон задрал низ моей футболки, оголяя живот. Убрав руку с плеча, он принялся за джинсы, тоже расстёгивая пуговицу и короткую молнию и немного спуская их вниз. До моих трусов не дотронулся, на этом спасибо! Джексон обвёл оголённую зону взглядом и провёл пальцем по определённому месту, словно что-то определяя. После он вновь развернулся и подошёл к тому месту, где был изначально. Спустя пару мгновений Джексон развернулся вместе с двумя продолговатыми вещами... И по всей видимости, я посмотрел на этого придурка с не доверием или с чем-то схожим на него. Ну иначе не могу объяснить, почему у него вновь растянулась эта садистская улыбка... Лицо не треснет – столько улыбаться? По спине пробежал неприятный холодок, когда этот... ненормальный подошёл ближе. Между нами повисла тишина, опять... Стоп... что- Он прижал одно из этих орудий пыток к моему боку. Я дёрнулся и постарался отстраниться. В горле застыл ком от желания кричать и вопить, в глазах стало мокнуть, вновь потянул за верёвки, ощущая дикую боль. Но это было не всё, мать твою! Хоть одно он и отстранил, спустя пару… не знаю, мгновений, то почти сразу же и следом прижал другое, отчего у меня закружилась голова и я уже не мог сфокусироваться на чём-либо. Я непроизвольно замычал, чтобы хоть как-то компенсировать эту боль. Только чем поможет заглушённый крик? Не знаю! Мне казалось, что ещё немного и это жжение на коже превратиться в настоящие возгорание всего тела. Слеза боли стекла по щеке. На что этот... ужасный человек, лишь вновь усмехнувшись, положил свою свободную ладонь на мою щёку, гладя большим пальцем, якобы успокаивая. Но это не помогало, а лишь разжигало ещё большую ненависть и отвращение. Когда Джексон наконец закончил этот кошмар с ожогами, я чувствовал себя ужасно. Это не сон. Сном и не было. Это кошмар наяву, кошмар с неадекватными людьми в этом доме. Моё тело пробила лёгкая дрожь. Там, где были оставлены ожоги, по какой-то причине чесалось и было просто до ужаса больно и обжигающе. – Добро пожаловать в семью Коттонвуд. Теперь ты с нами. Навсегда, – произнёс он налегке и, поставив своё колено в качестве опоры на мою ляжку, содрал скотч с моего рта и почти сразу же прильнул своими губами к моим. Как же это мерзко. В особенности то, что я не могу сопротивляться этому. Попусту связан, измотан…

Но не будь этого, я бы смог дать отпор?

Не струсил бы?

Не знаю.

Философия не мой конёк, да и думать о других вариантах этого сценария только себе хуже.

Даже сейчас я рассуждаю об этом про себя, хах…

Джексон, наконец, перестал терзать мои губы своим «проявлением любви» и смотрел на меня с улыбкой, той самой, не предвещающей ничего хорошего. Одна из его рук, чрезмерно тёплая и неприятно влажная от пота, прижалась к моему правому боку и медленно «поползла» вниз. Она остановилась на бедре, слегка спустив мои трусы вниз. О боже- Накатила отрезвляющая волна тревоги и я перевел взгляд вниз. Ожог на левом боку безобразен, уродлив. Виднелись буквы, что распознать не хотелось вовсе. Но это явно «У» и «Д». Джексон внимательно наблюдал за мной, я чувствовал это. И, судя по тихому смешку, наслаждался. Его рука, что покоилась на бедре, вновь пошла вверх, словно дразня. Только кого он дразнил здесь? Самого себя? – Прекрати… – тихо отозвался я, когда он провел этой конечностью по моему животу. Очередной смешок, сигнализирующий о том, что он не перестанет этого делать. Я вновь погрузился в собственный вакуум, даже не обратив внимания на то, что его рука стал гладить уже ниже живота. Единственное, чего мне хотелось, – это выбраться из этого кошмара любым возможным способом.