Между нами

Свет проникал в комнату сквозь занавески, рисуя на стенах узоры из золотистых линий. В воздухе висела летняя пыль. Вдруг за дверью послышался звонок, лёгкий, но настойчивый. — Подъём, музыканты! Завтрак уже ждёт всех в столовой, — раздался бодрый голос администратора. Тэхён медленно открыл глаза, моргнул, пытаясь вспомнить, где он. Вокруг было тихо, только слышно, как где-то в коридоре поскрипывают полы и смеётся кто-то из соседей по комнате Он потянулся, тихо вздохнул и сел на кровать. Потянулся к телефону, чтобы посмотреть время. Время девять утра. Лето в лагере начинало новый день. Тэхён встал, поправил футболку, собрал вещи и направился в столовую, где уже собиралась молодёжь, обсуждая планы на день и тихо перебирая чашки с кофе и чаем Запах свежей выпечки и горячего шоколада наполнял воздух, соблазняя. Джиан уже сидела за одним из столов и махала ему рукой. — Доброе утро! — улыбнулась она. — Готов к новому дню? В девушке было полно энтузиазма, а в Тэхёне недостаток сил. Тэхён кивнул, но на душе было немного тревожно. Новый день, новые правила, новые лица и, возможно, новые испытания. Тэхён встал и пошёл за едой. Тэхён, слегка заторможенный после сна, неловко поворачивал за угол, когда внезапно столкнулся с кем-то. — О, извини, — послышался знакомый голос. Тэхён едва взглянул. Перед ним стоял тот самый парень с саксофоном, в чёрной футболке и с едва заметной улыбкой. — Утро, — пробормотал Тэхён, стараясь не задерживать взгляд на нём — Доброе, — ответил Хосок, слегка наклонив голову. Тэхён не ответил больше ничего и быстро ушёл дальше, словно его и вовсе не было. Хосок усмехнулся, но не стал навязываться. — Интересный тип, — тихо пробормотал он, продолжая свой путь к столовой. Столовая уже гудела. Скрипки, гитары, флейты и прочие будущие маэстро собрались за длинными столами, словно разношёрстный оркестр до того, как зазвучит первая нота. Тэхён взял себе тост, варенье, чашку чёрного чая и сел за крайний стол, подальше от центра суеты. К нему тут же обратилась Джиан. Она улыбнулась, жуя круассан — Видишь, какая тут энергетика? Словно всё наэлектризовано. — Ага, наэлектризовано, — буркнул Тэхён, делая глоток. — Я бы лучше поспал по дольше, а не это всё — А после завтрака музыка, — ободряюще добавила она. — Ты узнал, к кому попал? — Нет. Пока ещё не интересовался— сказал сонно он, и откусил кусочек от своего тоста — Мне сказали, что у нас будет он… тот самый, который вчера на сцену выходил. Препод по джазу. Он такой красавчик! Тэхён нахмурился, прекратив жевать — Он?— с усмешкой спросил Тэхён — Ну, да. Симпатичный, с наглой ухмылкой. Кажется, Хосок зовут. Тэхён ничего не сказал, только посмотрел в сторону окна. «Отлично», подумал он — Только его мне и не хватало За окнами сияло лето, а внутри уже начинался первый настоящий день. И, похоже, он будет долгим. После завтрака толпа медленно рассеивалась. Кто-то направлялся на занятия по теории, кто-то на вокал. Тэхён и Джиан вышли из столовой, переглянулись, и молча пошли в сторону музыкального корпуса. В руках, чехол со скрипкой у неё и тёмный кофр с трубой у него. — Думаешь, он будет строгим? — спросила Джиан, разглядывая таблички на корпусах. — Всё равно, — отозвался Тэхён. — Ты вообще всегда такой… холодный? Или это только из-за лагеря? — Может, и из-за тебя, — отрезал он, но не злобно, а с сарказмом Джиан усмехнулась, но не обиделась. Через несколько минут они вошли в светлый зал с окнами до пола. Там уже стояли стулья в полукруге, микрофоны, стойки и на удивление уютная атмосфера: разбросанные ноты, грифельная доска с кривыми ключами, саксофон в центре. — Присаживайтесь, — раздался знакомый голос, указывая, чтобы ребята садились. Тэхён вздрогнул, но послушался. Он вошёл. Всё такой же, расслабленный, уверенный, с лёгкой тенью улыбки. — Те, кто вчера знал, кто я молодцы. А те, кто нет… Знакомьтесь. Я Чон Хосок. Мне двадцать один год. Моя специализация джаз, импровизация и всё, что отходит от правил. Он прошёл мимо них, небрежно бросив взгляд на Тэхёна. Задержался на нем, не желая смотреть на других — Особенно ты, с трубой. Помню тебя, отчётливо помню Тэхён напрягся, сжал кофр. Хотелось проволиться сквозь землю от стыда — Надеюсь, у тебя всё-таки есть голос. Иначе мне будет скучно— Хосок улыбнулся, подмигнув ему — Скука, ваша проблема, — пробормотал Тэхён, но едва слышно. Но так, чтобы тот точно услышал. И кажется, у него получилось — Что ж, начнём, — сказал Хосок, откидывая крышку саксофона— Добро пожаловать в джаз и мир музыки Хосок встал перед классом, легко опершись на спинку стула, и обвёл всех взглядом. В его движениях была расслабленность, но в глазах сосредоточенность. — Ладно. Прежде чем вы схватитесь за свои трубы, скрипки и всё остальное, — начал он, — послушайте. Это не просто лагерь, где вы лениво поиграете в «музыкантов». В зале стало тише и все приготовились слушать — Здесь вы будете учиться. Работать, потеть, пробовать, срываться. И, если повезёт, сыграете свою лучшую мелодию. А может, и самих себя услышите. Он прошёлся вдоль ряда, будто прицениваясь к каждому. Но на секунду остановился у Тэхёна, рядом с ним — Этот курс длится чуть больше недели. За это время мы подготовим концерт, пройдём теорию, импровизацию, ансамбли и сольные выступления. И не надо думать, что джаз это просто набор случайных звуков. Это техника, это нервы. Это свобода, заработанная потом и кровью Он резко повернулся к доске, взял мел и начертил две линии: прямую и ломаную. — Вот это академическая музыка. Прямая, как палка. А это джаз. Он ткнул в ломаную, своим мелом — Непредсказуемый, живой и настоящий. Кто-то в зале тихо хихикнул, но Хосок даже не повернулся. Даже не обратил внимания — Вам будет трудно. Очень. И многим из вас не понравлюсь я. Впрочем, мне не обязательно нравиться всем. Главное, чтобы вы в итоге не боялись играть так, как чувствуете. Играть, музыку своей души Он на секунду задержал взгляд на Тэхёне. Тот сидел, опустив глаза, будто не слушал. Но слушал. — Всё, — выдохнул Хосок. — Распаковывайте инструменты. Посмотрим, кто вы на самом деле и что играет в вас. — Поскольку, это первое задание, — сказал Хосок, облокотившись о рояль. — Сыграйте себя. Не по нотам. Не из учебника. Не то, что учили дома. Он щёлкнул пальцами. — Три ноты или тридцать, всё равно. Но только так, чтобы я услышал кто вы на самом деле. Все переглянулись. Кто-то засмеялся, кто-то сразу начал перебором играть на гитаре или щелчками по барабану. А Тэхён сидел молча, не зная, что сыграть. Он чувствовал, как в нём нарастает раздражение. «Сыграть себя?..» — подумал он, что за бред. Он взял в руки трубу, стиснув её почти напряжённо. — Ты — сказал Хосок, остановившись перед ним. — Как тебя зовут? Он обратился к Тэхёну, подойдя ближе — Ким Тэхён— сухо ответил тот — Ну что, Ким Тэхён. Ты умеешь звучать? — Я умею играть. — Это ещё не одно и то же, — усмехнулся Хосок. — Давай, покажи, как ты слышишь себя. Тэхён поднёс трубу к губам, вдохнул… и замер. Внутри было пусто. Ни идеи, ни мелодии. Он попытался выдать хоть что-то. Зажатый звук, неуверенный и ровный, почти безжизненный. Несколько нот, сыгранных как упражнение. Без эмоций. В классе повисла тишина. Все с ожиданием смотрели, пока Тэхён пытался сыграть хоть что похожее на джаз. Хосок кивнул. — Чисто. Без ошибок. Но, — он щёлкнул пальцами, — как будто вместо тебя играла машина. А это не то что мне надо Тэхён сжал губы, опустив трубу — Я не играю импровизации. — А ты уже начал, — спокойно ответил Хосок. — Просто пока звучит так, будто ты не хочешь, чтобы тебя услышали. Он пошёл дальше, оставив Тэхёна с жжением в груди и тяжёлым комком раздражения где-то под рёбрами. После занятия, когда все попробовали что то сыграть, только у Тэхёна ничего не получалось. Потихоньку, остальные ученики начали вставать, гудя и переговариваясь. Кто-то обсуждал первое задание, кто-то смеялся, кто-то уже собирал скрипку в футляр. А Тэхён сидел на месте, сжимая в руках трубу. Его труба была в руках, как будто приклеена. Он не мог просто встать и уйти. Он снова поднёс её к губам и попытался сыграть. Но звук вышел глухим, отрывистым. Ни вкуса, ни смысла. Внутри всё колыхало от раздражения. Он пробовал снова и снова. Но всё звучало будто из чужого рта. Не из него. Не о нём. И это безумно его раздражало — Ты не чувствуешь, — раздалось прямо за спиной. Тэхён дёрнулся, испугавшись. Он не услышал шагов. Хосок стоял почти вплотную, наклонившись к нему, через спину — Не слышал, как вы подошли, — тихо пробормотал он, не оборачиваясь. — Знаю, я старался быть как можно тише Хосок молча вытянул руку и, не спрашивая, легко нажал несколько клапанов на его трубе. — Попробуй с этой позиции. Сыграй не то, что знаешь. Сыграй то, что тебе мешает. Тэхён сжал губы, и руку на трубе. Он чувствовал его дыхание за спиной. Его дыхание в свою шею — Уберите руки— попросил тихо он — Хорошо, — спокойно добавил он— Только запомни, что джаз это не техничность. Это надлом. Это зеркало души, которое позволяет увидеть нам себя Он выпрямился, снова отступая, но взгляд, был пронизывающий. Прямо в душу — И ты либо будешь звучать, либо останешься молчащим, с идеально настроенным инструментом Тэхён всё ещё сидел, упрямо сжимая трубу, будто вцепившись в последнюю уверенность. Но руки слегка дрожали. Хосок, не говоря ни слова, обвёл его локти, руки, как в танце, и дотронулся до трубы. Не грубо, наоборот, очень мягко, точно. Пальцы ложились на металлические части, подстраивая изгиб, выправляя угол. Его дыхание, тёплое, коснулось кожи Тэхёна за ухом. Слишком близко. — Вот так, — прошептал он почти неслышно. Локти Хосока едва касались плеч Тэхёна, движения были точны, но в этом было что-то... личное. Слишком личное. Тэхён замер, стиснув губы, пока внутренняя дрожь не поднялась до горла. Он опустил глаза, сосредоточенно глядя в блеск трубы, как в зеркало. — Пожалуйста, — тихо выдохнул он, — отойдите… чуть-чуть. Он не смотрел на него, но голос был напряжённым, неуверенным. Хосок задержался ещё на долю секунды, только чтобы убедиться, что труба звучит как надо. Затем отступил. Медленно, без слов. Между ними повисла пауза. Слишком тяжёлая, чтобы её нарушить. Тэхён сжал трубу крепче, будто только она напоминала, где он находится. Хосок пошёл прочь, мимо других студентов, будто ничего особенного не произошло. А Тэхён остался сидеть, с трубой в руках. С бешеным пульсом в висках. И с этой странной дрожью, не от стыда. От злости. От того, как он его чувствовал. Но подошло время обеда. В столовой было шумно. Оживлённые голоса, стук подносов, запах специй и чего-то сладкого. Всё сливалось в одну летнюю какофонию. Подруга, та, что играла на скрипке, болтала с кем-то через стол. Смех раздавался справа и слева. А Тэхён сидел с подносом перед собой и ковырял вилкой рис. Он даже не был уверен, что еда вкусная или тёплая. Он просто не чувствовал. Перед глазами всё ещё стояла та сцена. Рука Хосока, лёгкое нажатие на клапаны трубы. — «Сыграй то, что тебе мешает.» Он слышал это внутри, как заевшую пластинку. — Ты совсем не ешь, — тихо сказала подруга, склонившись к нему. — Не голоден, правда—он встал, поднос остался нетронут. — Всё нормально?— Спросил а вдруг Джиан Тэхён кивнул, но даже сам себе не поверил. — Пойду... воздухом подышу, что ли. Он вышел из столовой, мимо гудящей толпы, и шагнул в яркое лето с таким ощущением, будто что-то внутри у него сломалось, сместилось. Или, наоборот, впервые сдвинулось с мёртвой точки. Озеро лежало неподвижно. Вода, как зеркало, отражала слепящее летнее небо, обрамлённое пышными ивами. Здесь было тихо. Слишком тихо, но приятно. Тэхён сел на тёплую траву и достал свой телефон. Несколько секунд смотрел на экран, а потом набрал номер. — Мам, — голос дрогнул сильнее, чем он хотел — Тэхён? Всё в порядке? Ты чего звонишь?— обеспокоенно спросила женщина — Да...просто… — он сделал паузу, думая, надо ли говорить ей— Я не хочу здесь быть. — Что случилось?— она напряглась — Всё не то. Всё неправильно. Я не… — он сжал кулак, ногти впились в ладонь. — Можешь… забрать меня? Пожалуйста.. Секунда тишины. Потом, она ответила — Сынок… ты только приехал. Может, стоит немного подождать? Посмотреть? И может тебе понравится — Я не подхожу, яне умею это. Мне не интересно здесь— он опустил голову, сдерживая слезы — Я хочу домой.. — Это из-за музыки? Или кто-то обидел тебя? — Нет, — почти шепотом ответил Тэхён— Просто… я хочу домой. Мама ему вновь отказала, советуя присмотреться к этому месту. Он закончил звонок и положил телефон на траву. Горло сжималось. Он не злился, прост устал. Он не хотел никого видеть. — Плохой день?— прозвучал голос за спиной Тэхён обернулся. Рядом, небрежно, почти бесшумно, присел Хосок. Прямо на траву. — Будто вы не знаете..— он повернулся к нему — вы следили за мной? — с раздражением в голосе спросил Тэхён — Озеро, не частная собственность, — пожал плечами Хосок. — А ты не особо стараешься прятаться, так что.. Тэхён отвернулся — Устал от всего, да? Молчание. В воздухе висело тихое дыхание, шелест листьев и журчание цикад — Это место давит в начале, — продолжил Хосок, глядя на воду. — Всё новое, все ждут чего-то. Ты ждёшь от себя больше, чем можешь. А потом чувствуешь себя... никем. — Не пытайтесь меня понять— отрезал Тэхён, немного отсев — А я и не пытаюсь. Он говорил спокойно, без нажима. Не давил, но говорил то, что Тэхён не хотел слышать. Может только от него — Просто… если ты сбежишь на третий день, ты так и не узнаешь, как зазвучишь в конце. Огромное упущение Тэхён скривился — Мне не нужен ваш джаз и советы — Не нужен. Просто ты не знаешь, что он может стать твоим. Они оба замолчали, обдумывая, что сказать. Только ветер шелестел траву. Хосок не смотрел на него. Ни вопроса, ни наставления. Просто был рядом. Это раздражало даже сильнее. Солнце опустилось ниже, окрашивая озеро в золотисто-оранжевые тона. Воздух оставался тёплым, но уже мягче, и лагерь постепенно переходил в вечерний режим. Где-то за корпусом кто-то бренчал на гитаре. Смех, хлопки, фальшивые ноты. У костра собирались старшие и готовили что-то вроде вечернего концерта. А Тэхён… всё сидел у озера вместе с ним. Он дулся. Ни на кого то конкретного. Ни на лагерь. Ни на маму. Ни на музыку. На всё сразу. На это солнце, которое слишком светит. На этот джаз, который невозможно «почувствовать». На этого мужчину с уверенным голосом и взглядом, будто он знает всё. И главное, на самого себя. Потому что он не ушёл. Потому что он остался. Потому что он хочет научиться и в этом самая большая злость. Он схватил травинку и с хрустом переломил её пополам. Потом ещё одну и бросил их в сторону Хосок наблюдал молча. Его тень лёгким облаком накрывала плечо Тэхёна. Он опустился рядом, не спеша, тихо, как будто боялся разрушить тишину между ними. Когда Тэхён дотянулся до новой травинки, Хосок мягко перехватил его руку. Его пальцы были тёплыми, уверенными. Он спокойно, почти незаметно, вытащил зелёное лезвие из пальцев Тэхёна и отбросил в сторону. Потом накрыл его своей, не удерживая, а будто успокаивая Тэхён не смотрел на него, только на свою руку в чужой. Его пальцы дёрнулись, то ли чтобы забрать, то ли чтобы остаться. В груди что-то щёлкнуло, но не сломалось. Просто отозвалось. Хосок не настаивал. Он просто оставался рядом. Ладонь в ладони — Если продолжишь мять траву, завтра садовник будет тебя ненавидеть, — сказал Хосок — Вам-то какое дело? — буркнул он. — Да никакого, — снова тот спокойный голос— Иногда полезно злиться. Но не до такой степени, чтобы не видеть ни капли воздуха вокруг. — Мне и не нужно видеть. — Тогда зачем ты остался? Тэхён молчал. Пальцы сжали очередную травинку. — Просто знай, я рядом. Не как преподаватель. Как тот, кто тоже когда-то сидел здесь. И тоже думал, что музыка это чушь. Если тебе надо поговорить, то я рядом Он встал, развернулся и ушёл. А Тэхён..,он остался. Всё так же. Весь ком из раздражения, упрямства и чего-то другого, чему он пока даже имени не знал.