Brothers

Ян не помнил, зачем и когда он начал раздеваться. Он пел какую-то очередную вульгарную песню собственного сочинения, извиваясь перед своими альтерами, как заправская стриптизерша и сбрасывая с себя один предмет одежды за другим. Это предполагалось быть просто веселым дурачеством, но сверлящий его похотливый взгляд Механика, повязавшего футболку вокруг пояса и бренчавшего на гитаре все более бессмысленную хрень, потянул за какие-то не те рычаги. Или ему по пьяне он показался таковым? Но совершенно точно у него встал, и вечер не перестал быть томным, напротив, его градус подлетел сразу на пару пунктов, сравнявшись с градусами в крови Яна и его альтеров. Механик сдался первым. Бережно облокотив гитару о стену, он сорвал с себя все. Боже, нахуя? Этот вопрос интересовал Яна в последнюю очередь. Продолжая слышать музыку у себя в голове, Ян, мурлыча ее себе под нос, то и дело повторяя один и тот же мотив, как заевшая пластинка, кокетливо закинул руки на крепкие плечи Механика, виляя бедрами. Тот, на удивление, не стал шутить про детскую травму из-за отсутствия партнерши — или партнера — на школьном выпускном. Его горячие мозолистые ладони скользнули по талии Яна, вызывая в нем крайне приятное волнение. Остальные смотрели. Абсолютно научное любопытство Ученого. Да-да, Ян видел, как Наука крепнет в его штанах, обрамленных белыми полами лабораторного халата, с которым он не расставался. Пиздатый, кстати, халат. Сняв запотевшие очки, Ученый некоторое время щурился, но, вспомнив про свое идеальное зрение в этой вселенной, распахнул их как можно шире. Стоическое выражение лица Шахтера. Повезло ублюдку, заховался в самый угол, и его промежность скрыта столом. Хотя какая разница, раз уж сам Дольский обнажил булки и скрестил шпаги с Механиком. Вихляния бедрами усилились ради того, чтобы что-то в этом взгляде окончательно сломалось. Глаза Шахтера следили за его задницей, словно за колебаниями метронома. Сверкнув улыбкой, Ян совершенно точно видел, куда тянется его новехонькая правая рука, которая ну все что хошь теперь для Яна сделает, но только не вот это вот, да Господи, ну ты понял. Ну-ну. Закусивший нижнюю губу Ботаник. Судя по немигающему, направленному куда-то внутрь себя взгляду, он снова вспоминал Лену. Их первый танец? Их первый секс? «Я твоя Лена теперь» — было зашифровано в изгибах Янова тела. «Во мне есть все то, что ты знаешь и любишь в ней». Дикий, страстный, пьяный, эгоистичный взгляд Яна обжигает Ботаника, как горшечное растение, забытое под палящим солнцем. Одинокое, неприхотливое растение, жаждущее воды. Ян игриво уворачивается от поцелуя Механика и валится спиной на стол, смеясь. Вот кто совершенно ничего не стесняется, ни своего пожирающего взгляда, ни своего бодрого стояка. Вот кто уж точно готов преподать своим братьям урок о самостоятельности и независимости. Надейся сам на себя, всегда и во всем, и даже если твой член прям, как палка, то твои собственные жопа, руки и рот твои единственные и безукоризненные помощники. Хохоча от колючих поцелуев склонившегося над ним Механика, Ян краем глаза замечает, что Ученый улизнул с кухни. Или он пошел за смазкой, или он не чертов гений. Но Ян никогда в нем не сомневался. Откидываясь спиной на липкий от пива стол, чтобы сделать глубокий глоток воздуха — кружилась голова — Ян с ликованием чувствует губы Шахтера на своих губах. От его бороды чешется лицо, но Ян запускает руку ему в волосы, чтобы поцеловать глубже, с языком. Вторая рука хватает по-щенячьи беспомощное лицо Ботаника. Пальцы скользят по неуверенно приоткрытым губам. С тихим стоном Ботаник принимает их в рот. Ян прогибается в спине и стонет сам от того, как жамкают его грубые, но такие безбожно, блять, нужные руки Механика. Он слышит сдавленные матерки, приходит Ученый с тюбиком вазелина из лазарета (корпы были очень предусмотрительны, ОЧЕНЬ), и все летит в тартарары. Механик был первым в Чреве, будет он первым и в чреве Яна. Дольский обвивает его ногами за пояс, приглашая попробовать себя на прочность. Слабак? Ха! Как бы не так! Ян даже не пикнул, когда его достоинство врезалось в его плоть, как наконечник дрели впивается в дерево в хищном поцелуе. Но, пройдя это мини-испытание, он больше не собирался держать свою страсть в себе, реагируя на первую полноценную фрикцию длинным гортанным стоном. Этот вой вожака, зовущего свою верную стаю, окончательно парализует волю альтеров. Они здесь, они со всех сторон, они хватаются за все, до чего могут достать. — Я хочу, чтобы вы оттрахали меня по очереди, — хрипит Ян, — Ты — он указывает на осклабившегося, явно получающего удовольствие Механика, который не собирался облегчать Яну задачу, бешено двигая тазом, — Ты, — на Ученого, который в ужасе смотрит на свои пальцы, изгвазданные в смазке, словно не веря в то, что это они только что ловко смазывали член Механика и толкались в совсем не девственную задницу Яна, — Ты, — сказано это было в ширинку Шахтера, за которой отчетливо вырисовывался здоровенный болт и который просто нуждался в мягких губах Яна, в его дурацких щекотных усах и глубокой глотке, — И ты, — влага растащена по всему лицу Ботаника, слюни и слезы, и он почти что хнычет, потому что, оглаживая и слегка сжимая его потную шею, Ян душит в нем того стеснительного, зависимого однолюба, забывшего уже, что такое свобода и эксперименты. Дрожащие пальцы неуверенно скользят по кисти Яна и ложатся поверх, надавливая чуть сильнее. Это сокрушительная победа. Ян посасывает головку члена Шахтера, словно сладкую конфету. Это не мешает ему постанывать, стимулируя рваные толчки Механика. Это не мешает ему гладить сквозь штаны сдавленно мычащего Ученого и придушивать скулящего, словно счастливый щеночек, Ботаника. В один момент Ян расслабляется, принимая прекрасно твердый член Механика на всю длину, в другой он лихо закидывает ему ноги на плечи, напрягая мышцы, и тот с жалобным и отрывистым охом кончает. Внутри Дольского становится совсем уж невыносимо жарко, и с отстранившимся Механиком в нем возникает невыносимая пустота, которую способен заполнить лишь член того же размера и твердости. Ян смотрит на Ученого, глаза которого все еще совершенно безумны, а волосы растрепаны до безобразия, как у Эйнштейна, которого только что ебнуло катушкой Теслы, ровно три секунды. И упоенно стонет от возобновившихся, не менее яростных фрикций еще через пять. Механик отчалил куда-то на пол, тренькая на гитаре детскую песенку, которой их научил бухой дядя Мартин. Наверное, проживает тяжелый момент, осознавая, что только что отымел самого себя. Ян позволит ему это еще и еще, чтобы он вошел во вкус. И он совершенно точно не скажет ему, что кончил, как последняя сучка от блестяще точных, математически выверенных толчков члена Ученого буквально за минуту. Шахтер грязно ругается и рычит, заливая рот счастливого Дольского своим семенем. Сложный, кисло-горько-соленый вкус. Ян уверен, что испробует его не единожды. Призывно раскрыв рот, позволяя части семени выплеснуться ему на подбородок и шею, пропитать усы, Ян отпускает нежную шейку всхлипывающего Ботаника и сметает лямки комбинезона с его плеч — сначала левую, затем правую. Ботаник поддается легкому давлению ладони на затылок, и зареванное лицо опускается к лицу Яна, неоново-голубые на фоне покрасневших белков глаза сияют воспаленным отчаянием. — Боже, ты такой прекрасный, когда плачешь, — шепчет Ян измазанными кончой губами, и, издав предсмертный хрип, Ботаник целует его. В полнейшем экстазе Ян Дольский чувствует, как в этот же момент Ученый наполняет его спермой — ему определенно понравилось смотреть, как жертвы экспериментов сосутся друг с другом. Ян манит привалившегося к стеночке Шахтера к себе. Пока Ботаник проходит через глубочайшие в своей жизни потрясение и осознание, облизывая губы, Ян покажет Шахтеру, каково это, кончать и кончать, не останавливаясь. Он ему все подскажет и расскажет, как заботливый начальник, а не то уебище, которое руководило разработками в шахтах. И дырочку подставит, и вставит сам — ласково. Ногами обнимет, задавая темп. Поохает сладко, крепко вцепившись побелевшими пальцами в край стола, добавляя уверенности. И выгнется в нужный момент. В какой-то миг он перестает притворяться, ибо жесткие, но размеренные, словно удары кирки о руду толчки Шахтера начинают приносить ему чистейший кайф. У парня определенно есть свой стиль, и Ян отпускает его в свободное плавание, теперь уже искренне хныча и подворачивая пальцы на ногах. Треньканье на гитаре в какой-то момент обрывается. Расположившись прямо на ледяном металле пола, Ученый и Механик, эти две противоположности, которые притягиваются, целовались так яростно, словно пытались друг друга сожрать. Ян невольно загляделся. Их взгляды пересеклись случайно, и Ян успел качнуть головой, намекая на то, чтобы они перебирались поближе, на угловой диванчик, прежде чем ворвавшийся внутрь него как-то особенно охуенно динамит Шахтера заставил его взорваться. Видя, как его Капитан кончает под ним, выстанывая бесконечную тянучку «Ян, Янн, Яннннн», Шахтер издал короткий вскрик своего собственного оргазма. Да, да, да, блять, да. Ян научит его получать удовольствие, которое шквалом смоет его боль. С ошалелым видом альтер приваливается к лобызающимся Ученому и Механику, и парочка радушно принимает его в свои объятия. Ян больше не трогает Ботаника, просто смотрит твердым спокойным взглядом. Слёзы капают с его подбородка, сопли свисают из носа. В уголке рта белая капля, будто напоминание об измене. Он выходит из-за стола, скорбно нависая над Яном. На его шее красные пятна от пальцев Капитана, а заляпанный синтетической почвой комбинезон висит на бедрах, словно утопающий, цепляющийся за веточку. — Только не называй меня Леной, ладно? — бесстрастно просит Ян, игнорируя борющееся с похотью раскаяние в заплаканных глазах напротив. Ботаник кивает. Затем судорожно всхлипывает, когда Механик рывком сдергивает с него штаны, словно школьный пранкер. — Заебал ломаться! Боже, как же Ян был благодарен ему в этот момент. Как и за эти скулящие повизгивания, с которыми Ботаник принимал его медленные, но упорные, направляющие его собственный член в тело Яна толчки. О Господи. Ооо Господи. Волосы Дольского наэлектризовались от фантастического сочетания этой инфантильной мягкости и показной грубости. Механик утер сопли с лица Ботаника, стряхнул их куда-то на пол и жадно засосал его, кусая за нижнюю губу. Словно взрослый матерый волк, преподающий урок забредшей в глухой лес собачонке. Бля, бля, бля. Ян обкончал свой живот в третий за сегодня раз от этого зрелища, но он не собирался на этом останавливаться. Особенно когда — — Целуй его, бля. — с всхныком Ботаник валится на него, и его жестко ебут, хватая за волосы и вдавливая в уже саднящие от сосания и поцелуев губы Яна. Никакой растительности на лице, и от этого Дольского почему-то накрывает. Он словно чувствует на его губах соленый вкус Лены. О, этой стерве бы понравилось все, что тут происходит, и пусть Ботаник не хнычет. Оторвавшись от губ Яна он стонет и плачет, и плачет и стонет. Ян слизывает слезы с лица Ботаника, Шахтер подбадривает его с дивана, на котором жарит бредящего теоремами Ученого. Как же опизидинически хорошо. Ян и мечтать о таком не мог на унылой скучной Земле. Он сделает столько альтеров, сколько сможет и утопит их в своей любви. Какими бы разными они ни были, все они — Яны Дольские, и все они — его продолжение. Под лаской Яна Ботаник постепенно успокаивается и начинает получать удовольствие. — Этот грубиян не сделал тебе больно? — заботливо шепчет он в подставленное ушко. — Н-нет, — Ботаник улыбается немного виновато, будто доставил Яну какие-то неудобства своим дискомфортом. О Боже, ну что за прелестный цветочек. Ян делает знаки за его спиной Механику, чтобы тот замедлился. Скривившись, тот подчинился, и стоны Ботаника стали более чувственными, более протяжными. Ян влюбился в эти звуки, да и Механик, судя по всему, тоже, ведь он прекрасно знал, как может ездить по ушам расстроенная гитара. А Ботаник — самый капризный музыкальный инструмент в их квинтете. Сохраняя плавность движений, Механик постепенно наращивает скорость, и наконец-то Ботаник перестает плакать, подаваясь то к Яну с его осторожными поцелуями, то к Механику с его страстными засосами. Механик слегка ослабил хватку, позволяя тазу Ботаника свободно гулять между их бедрами, входя и насаживаясь на нужную глубину. Тут уж он совершенно стал захлебываться в стенаниях, особенно когда пальцы Дольского нежно пробежались по его глотке, мягко, как игла шприца, впиваясь в кожу. — О, кому-то нравится удушение? — у Механика загорелись глаза, но Ян цыкнул — не трожь. Сейчас это его территория, его взор захватывает взгляд Ботаника в замораживающие объятия. — Глубже, — командует Ян, легонько сдавливая шейку Ботаника. Глаза альтера закатываются от синергии ощущений, он дышит тонкой-тонкой струйкой прерывистых вздохов-стонов, дрожа всем телом. Эта дрожь ритмична, она повторяется с каждым мягким толчком и нажатием уверенных ласковых пальцев. — Ты только глянь, че они вытворяют, — слышится изумленное Шахтеровское. — Аутоэротическая асфиксия, — уточнил Ученый. Боже, да как можно разбираться абсолютно во всем — мелькает в голове Яна, сжимающего пальцы еще чуточку сильнее. — Ага, она самая. Атупическая асфиксиська. Ян кусает губы, чтобы не заржать. Бля, держись мужик. Ботаник так сладко трепещет, трепещет не переставая. Механик делает большие глаза, как бы спрашивая — уже все? Уже все? Ян едва заметно поводит головой из стороны в сторону. У него на уме один трюк, который проделывала Лена в постели, и который всегда заставлял его умопомрачительно кончать. И хотя эти отношения давно протухли, они навсегда останутся частью Яна, которую Механику, да и всем остальным альтерам кроме Ботаника, не понять. Взяв Ботаника за шею обеими руками, Ян притянул его к себе, чтобы поласкать губами мочку уха нежно-нежно. Всхлипы, полные восторга полились с губ Ботаника. Дрожь его усилилась, глаза вращались под стиснутыми веками, как стрелка компаса на этой ебанутой планете. Его руки, обернутые вокруг Капитана, сжали его с неожиданной силой, и сиплый выдох «Ян» сообщил о том, что Ботаник наконец пустил сок. — Ты молодец, — успел прошептать ему на ухо Ян, прежде чем Ботаника взяли под мышки, словно котенка, и посадили отходить на диван. Голова вздыхающего Ученого откинулась ему на колени, но Ботаник этого не замечал, скользя влюбленным взглядом по Яну. Дольский отправил ему воздушный поцелуй, прежде чем схватить пристроившегося к нему по новой Механика за хер: — Нет. В Яне было еще достаточно сил, чтобы подмять этого огрызающегося волка под себя. Быстро же он превратился в волчонка, жалобно скуля на его толчки. — Я знал, — прорычал Ян, нетерпеливо насаживая его тугой, неподготовленный зад на свой смазанный, сочащийся преякулятом член, — Я знал, что ты такой. Брови Механика ползут вверх, и он плаксиво хнычет, кончая буквально от нескольких движений Дольского. Ян уже тоже был на грани, а потому пары глотков его высоких крикливых стонов ему достаточно, чтобы захмелеть еще больше. Ян высасывает из него благодарные звуки вместе с воздухом, пока они оба не начинают задыхаться. Шахтер и Ученый валятся на расплывающегося амебой Ботаника, тоже кончая уже не в первый раз. Шахтер, основательно погрызший гранит науки, засыпает прямо так, не вытаскивая, а Ученый, зажатый между ним и безмятежно дремлющим Ботаником, не имеет сил возражать. — А мы с тобой до сих пор держимся, — хмыкнул Ян, любовно оглядывая отрубившуюся троицу. — Слезь с меня, сука, — неуверенно бубнит Механик. — Ага, щас, — хищно ухмыльнулся Ян, — Ты на мне жениться обещал, помнишь? — Да я это сдуру ляпнул… бля!!! — Вот теперь отдувайся, — фыркнул Ян, делая пробное движение, — Перестань хорохориться и расслабься. Через пару минут Механик прекратил «ломаться», в чем сам же обвинял Ботаника, и, как прилежный боттом, держал себя под коленями, умоляя Яна ускориться. Ян потерял себя в его сочной узкой дырочке, попутно чувствуя, как теплое семя струится по ногам. От долгого интенсивного траха они оба с Механиком взмокли, как животные; голова начала протестующе болеть, сигнализируя о переутомлении, но Ян и не думал останавливаться, пока не услышал согревающее душу: — Ян, Яаан, Яааааннн!!! — Да, мой медвежоночек, — курлыкал Ян полубессознательно, — Мамочка здесь, с тобой. Стоны Механика превратились во всхлипы, а затем, образовав очередную горячую лужу, оборвались. Соскользнув с него на стол, Ян офигело уставился в кружащийся потолок. — Ебать, — хрипло выпалил он, — Если я завтра подохну, то подохну счастливым. В ответ Механик стиснул его руку в своей до боли. Устав состязаться взглядами, Ян и его альтер прижались друг к другу лбами, да так и заснули. Правда, еще через час или два кое-кто из них все-таки проснулся и, так и не протрезвев, потащил кое-кого в спальный модуль, но это уже совсем другая история…