Голубая энергия и голубая кровь

Глава 4. Протянутая рука. Казалось, буря утихла. Леди Димитреску прошлась по залу, будто оправляясь от ярости, лениво поглаживая ногтем мраморный столб. Её голос стал обманчиво спокойным, почти ласковым: — Думаю, ты заслужила отдых. Давненько у меня не было... гостей. Кэссиди опустила руки, её грудь вздымалась от напряжения и быстрой беготни. Защитный свет потускнел и исчез, словно реагируя на изменение обстановки. — Неужели… ты не хочешь меня убить? — спросила она тихо, в её голосе звучала неуверенность, усталость и тень надежды. Альсина обернулась. Её взгляд был мягким, даже почти сочувственным. — Если бы я действительно хотела тебя убить, — произнесла она с шелковистой холодностью, делая шаг ближе, — поверь мне… ты была бы мертва с той самой минуты, как переступила порог. И в этот самый миг боковая дверь с глухим стуком отворилась. В комнату нерешительно вошла молодая служанка. Прижимая руки к подолу платья, она поклонилась, стараясь не встречаться взглядом с хозяйкой: — Простите, Госпожа Димитреску… Я услышала голос… Хотела узнать, всё ли в порядке… Димитреску даже не взглянула на неё. — О, милая… Я занята, — прошептала она с хищной усмешкой. В следующее мгновение воздух вспорол резкий свист. Когти метнулись вперёд и пронзили грудь девушки. Крик не успел родиться а кровь брызнула на мраморный пол. Тело служанки повисло на когтях, как брошенная кукла. Затем Альсина с силой стряхнула его прочь. Оно рухнуло у стены с глухим, мокрым шлепком. - Сколько раз повторять, чтобы меня не отвлекали... - Она выдохнула и на её лице на секунду мелькнула тень усталости. Затем лицо Димитреску снова было спокойным, даже безмятежным. — Видишь? — её голос был низким, шелестящим. — Люди приходят и уходят. Их страх легко унять а смерть — всего лишь цена за порядок. Кэссиди замерла. Сердце ударяло в рёбра, как пойманная птица, но не от страха, а от боли. Голубое ядро внутри неё отреагировало мгновенно, заливая тело волной агонии. Оно чувствовало гибель невинной души — и заставляло чувствовать её. Сжав челюсть, она прошептала сквозь боль, сдерживая дрожь: — А ты в курсе, что если не убивать тех, кто к тебе приходит… возможно, гости перестанут быть такой редкостью? Димитреску, повернула голову на девушку. Её глаза сузились, губы растянулись в безрадостной усмешке. — И зачем мне гости, дитя? Чтобы они слонялись по моему дому, с пустыми разговорами и оценивающими взглядами? — её голос стал тише, опаснее. — Я не пускаю в свой дом кого ни попадя. Она подошла ближе, наклонилась, позволяя своему холодному присутствию давить на Кэссиди, как пелена тумана. — А ты, — добавила она, склонив голову набок, — не так проста как кажешься. Вот поэтому ты всё ещё жива. Кэсс стиснула зубы, зажмурилась, с трудом сдерживая крик, затем подняла голову. В её глазах не было ужаса, а только глубокая, мучительная печаль. — Ты... даже не осознаёшь, сколько боли несут такие решения, да? — прошептала она. — Для тебя это... просто жест? Как вдох! Как моргнуть! — Разве я обязана быть последовательной в своих поступках? — в голосе у Димитреску прозвучала сухая ирония. — Поверь, дитя, с годами настроение становится… капризным. — Каприз — это когда ты не хочешь чаю и берёшь кофе. А не когти в лицо, — отрезала Кэсс, не повышая голоса. Мгновение — и на губах Альсины появилась легкая, но печальная усмешка. — Иногда… — она сделала паузу, — гнев — единственный язык, на котором я могу говорить, когда боль становится слишком громкой. Не стоит принимать всё на свой счёт. Этот замок — мой гроб, а ты просто случайно открыла крышку. Кэссиди опустила глаза. Она не знала, что сказать, но сердце отзывалось слишком остро, будто в грудной клетке что-то дрожало. Девушка, всё ещё осторожная, но измотанная внутренне, может впервые за долгое время доверилась и прошептала — Я… просто хотела побыть в тишине. Подальше от людей. От себя. Альсина сделала шаг вперёд, положив руку ей на плечо. Она наклонилась ближе, выдыхая почти шепотом: — Здесь ты в безопасности. Никто не тронет тебя. Обещаю. Кэссиди подозревала что ядро не даст Альсине Димитреску убить её и она позволила себе расслабиться. У неё не осталось сил — ни для бегства, ни для недоверия. Именно этого Альсина и ждала. Кэсс ступает в коридор, освещённый тусклым светом старых бра, едва поспевая за высокой фигурой Леди Димитреску. Шлейф её платья шуршит по каменному полу, когти — постукивают ритмично, как метроном и вдруг — резкая остановка. — Кэссиди Роуз Блэк. Голос звучит спокойно. Не как вопрос, а как утверждение. Даже не поворот головы — только едва заметная тень ухмылки на губах Альсины. Кэсс замирает на месте и её щека чуть дёрнулась. Она медленно выпрямляется и прищуривается. — …Что? Димитреску оборачивается чуть-чуть — настолько лениво, что это почти оскорбительно. Затем мягко выдыхает и с лёгким снисхождением уточняет: — Или ты предпочитаешь «Мисс Блэк»? Кэсс сжимает челюсть. В голосе уже железо: — Откуда? Альсина приподнимает бровь и разворачивается полностью. Она подходит ближе, медленно, будто давая почувствовать вес каждого шага. — Скажем так… — она чуть склоняет голову, позволяя волосам сползти на плечо. — Птичка напела. И в следующую секунду… будто это вообще не требует объяснений, отворачивается и продолжает путь, как будто не только не собирается объяснять, но и не видит смысла в подобном интересе. Кэсс остановилась, напряжённая, как натянутая струна. "Эта женщина не так проста..." Лоб девушки был нахмурен, а губы сжаты. Её охватывает странное чувство: тебя только что обнажили — но без насилия. Просто… с изяществом палача. Однако она продолжила следовать за хозяйкой замка. Гулкие шаги Леди Димитреску эхом отражались от каменных стен, когда она повела девушку по коридору. Просторные своды над головой были украшены лепниной, старинными люстрами и занавесями, впитавшими вековую пыль и аромат выцветших духов. Свет от свечей играл на полированном паркете, отбрасывая на стены пляшущие тени. — Надеюсь, ты не слишком привередлива, — спокойно произнесла Госпожа Димитреску, не оборачиваясь. — Я распорядилась, чтобы в покоях всё было готово. У нас не так много гостей… но я умею быть радушной хозяйкой, когда я в настроении. Кэссиди молча шла следом. Мысли метались в голове споря друг с другом. Только что на её глазах эта женщина казнила служанку, не дрогнув ни рукой, ни голосом. И теперь она ведёт её — как гостью — по замку, как будто ничего не произошло. "И это называется радушие?" — скользнула мысль. "Чего я вообще решила пойти за ней?" - но ответа так и не последовало. Тем не менее, голод напоминал о себе всё сильнее. Она давно не ела нормальной пищи, и даже тревога не могла заглушить то пустое, болезненное ощущение под рёбрами. Альсина, будто почувствовав её состояние, немного замедлила шаг и бросила взгляд через плечо: — Думаю, ты измотана. Ужин подадут в течение часа. Надеюсь, ты всё ещё питаешься… обычной пищей? — Когда как, — коротко ответила Кэссиди. — Но да, ем. Легкая улыбка скользнула по губам хозяйки: — Прекрасно. Значит, у тебя есть шанс... чтобы мы узнали друг друга получше. Она остановилась перед дверью, изогнулась, взявшись за ручку, и распахнула её: — Вот здесь ты остановишься. Отдохни. Чувствуй себя... Почти как дома... Кэссиди прошла внутрь, осматривая комнату: высокие потолки, бархатные гардины, мягкий свет от камина и чистый, тёплый аромат воска, дерева и старого текстиля — всё здесь было неожиданно уютным, несмотря на готическую помпезность. — Спасибо, — произнесла она осторожно. — Это… щедро. Альсина стояла возле двери, глядя на неё с каким-то особым, неуловимым интересом. Потом скользнула взглядом по её фигуре и линии бёдер — чуть дольше, чем нужно, — и с ленивой грацией сказала: — О, и… не беспокойся насчёт платья. Мне нравится, как на тебе сидит то, в чём ты пришла. Кэссиди почувствовала, как по коже пробежал лёгкий холодок. Не от страха — от непонимания. Взгляд Леди был… изучающим. Чрезмерно внимательным. — Я... ценю это, — выдавила она, не зная, как иначе реагировать. — Я пришлю за тобой, когда всё будет готово, — произнесла Димитреску почти нежно… и уже собиралась скрыться за дверью, как вдруг Кэссиди шагнула вперёд, словно преодолевая внутренний барьер. — Подождите… — тихо сказала она. Альсина замерла, приподняв бровь. — Да? Кэссиди чуть опустила глаза, будто сама удивляясь своей просьбе: — Здесь… есть место, где можно привести себя в порядок? Просто… — она замялась, — дорога была долгой. И я бы не хотела садиться за ваш стол… в таком неряшливом виде. На мгновение повисла тишина. А потом губы Альсины тронула тонкая, почти незаметная усмешка. — Разумеется, милая! Ты найдёшь всё необходимое в комнатах — ванная рядом. Мы ведь не дикари... Она чуть склонила голову, голос стал мягче, почти насмешливый: — Хотя мне и в голову не пришло, что ты захочешь смыть с себя запах дороги. Как трогательно… как по-человечески… Кэссиди ничего не ответила кроме как благодарности, но взгляд её стал чуть твёрже. — Спасибо, — коротко кивнула она. Альсина задержалась у порога ещё на секунду, будто что-то хотела добавить, но передумала. Просто кивнула в ответ, на этот раз — без иронии. — Встретимся за ужином, дорогая— сказала она и исчезла в коридоре, оставив после себя терпкий шлейф роз и едва уловимую, волнующую ноту железа — кровь… Оставшись одна, Кэссиди села на край кровати. Провела рукой по мягкому покрывалу и закрыла глаза. "Если бы она хотела убить меня, уже бы убила." Но в памяти вспыхнуло — лицо служанки, её испуг, всплеск крови, и безжизненное тело, сброшенное, как ненужная кукла. Голубое ядро внутри отозвалось едва ощутимым покалыванием — как напоминание: здесь нельзя полностью расслабляться. "Она играет в заботу... но кто знает, сколько крови у неё на руках?" Хотя... Кто бы об этом говорил... Тем не менее… Кэссиди знала, что скоро не устоит перед ароматом еды, и вероятно за ужином она узнает больше. И, возможно… даст Леди шанс. Но забудет ли — уже совсем другой вопрос. Кэсс остановилась у массивной двери, украшенной изящной резьбой и позолотой. Служанка, не проронив ни слова, приоткрыла дверь и жестом пригласила войти. Когда Кэсс шагнула внутрь, её будто бы окатило волной роскоши как и всё в замке Димитреску. Потолок венчал хрустальный канделябр, отбрасывающий тёплый свет на стены, покрытые резными панелями и золотыми завитками. Она на секунду замерла. — Охренеть... — прошептала она почти беззвучно. Перед ней возвышалась ванна из мрамора — почти саркофаг на изогнутых ножках, идеально отполированная и, по всей видимости, рассчитанная на особу... весьма крупных размеров. — Ну да... Для Дамы таких габаритов... — с ироничной ухмылкой подумала Кэсс. Она прошлась взглядом по комнате — всё выглядело чересчур вычурно, будто это не ванная, а оперный зал, только без сцены и поменьше. И тут её взгляд зацепился за странную деталь. Ни одного зеркала. Ни на стенах, ни на столиках, ни даже у комода. — Мда... Странно. Что за ванная без зеркал?.. — хмыкнула она. Она вздохнула, начала расстёгивать верхнюю пуговицу рубашки, как вдруг одна из служанок шагнула ближе с подносом, на котором аккуратно сложены полотенца, щётка и бутылочки с маслами. Вторая подошла сбоку, явно намереваясь... помочь. — Э-э-э... Погодите, что вы делаете? — Кэсс чуть отшатнулась, нахмурившись. — Я могу помыться и сама, спасибо большое. Они переглянулись, будто не поняли. — Правда, — продолжила Кэсс, уже твёрже. — Серьёзно! У меня в армии был норматив: три минуты и ты чист. У меня всё под контролем! Она схватила ближайшее полотенце, как щит, и сделала шаг назад к ванне. — Не обижайтесь, девчата, но я не настолько светская львица, чтобы меня кто-то мыл. Служанки молча поклонились и вышли, тихо прикрыв за собой двери. Кэсс осталась одна, сняла рубашку, глядя на пар, поднимающийся из воды. — Вот уж не думала, что буду в "астрале" от ванной комнаты — пробормотала она и, скрестив руки шагнула к воде. Кэсс вздохнула и добавила сдержанно уже себе: — Простите. Просто... привыкла делать всё сама.