Голубая энергия и голубая кровь

Глава 10. Кэсс обратно легла, уставившись в полог кровати, а её пальцы лениво перебирали складки простыни, её грудь медленно и глубоко, то поднималась, то опускалась. Она ощущала себя выжатой до капли, и в то же время — будто наполненной заново. Недолго думая, девушка осторожно села на краю кровати, опираясь на ладони, чтобы встать. Простыня соскользнула вниз, обнажая спину и ягодицу, но Кэссиди будто не заметила — а на лице отражалось сосредоточенное упрямство. - Так... Нельзя отходить от режима... Нужно найти одежду… Впереди ещё пробежка и завтрак... - Девушка пробормотала это тихонько вслух, но стоило ей встать на ноги, как они тут же начали предательски дрожать и она села обратно на край кровати. - Да что же это такое! - процедила она тихонько сквозь зубы. - Ноги ватные, будто меня всю ночь... Разбирали на атомы... Из-за спины донёсся ленивый, бархатистый смех, и тяжёлое шелковое одеяло начало слегка шуршать, когда Альсина приподнималась, опираясь на локоть. Глаза её полны утреннего огня, ленивой власти и слишком хорошо знакомого удовлетворения. — Милая, а разве не так всё было? — прошептала она, чуть склонив голову, словно вспоминая каждый момент прошедшей ночи. — Я же предупреждала: ты ещё сюда вернёшься. И тут она мягко, но уверенно скользнула пальцами по обнажённой спине Кэссиди, оставляя за собой цепочку прохлады. — Или ты правда думала, что после всего… Сможешь вот так просто уйти на пробежку? Девушка обернулась к Альсине лицом, с хитрой ухмылкой прищурив глаза. - Минуточку, это не я говорила что... Цитирую: "Если бы я звала тебя ради того, что ты себе вообразила, уверяю — ты бы уже не стояла, а лежала и не спрашивала бы таких наивных вещей." И в итоге я всё таки здесь! Ты обманула или передумала? Альсина усмехнулась, приподнимаясь на предплечья, медленно и лениво протянула тело вперёд, после насыщенного сна. Её взгляд не терял своей тяжести, а наоборот, с каждой секундой становился всё плотнее, всё ближе, и он скользнул по девушке снизу вверх с хищной нежностью, в которой смешались опасность и удовольствие. — Ах, но я ведь не солгала, — промурлыкала она, приближаясь, пока её губы не оказались около уха Кэсс. — Ты действительно не стояла, а лежала... При чём довольно… Восхитительно. И наивных вопросов — ни одного. Хозяйка замка ненадолго замолчала и в этот момент её ладонь легко и властно ложится на талию девушки, после чего она продолжила: — Если это было “передумала” то, скорее, я решила дать тебе узнать, на что способна аристократическая честность. И это был… всего лишь первый акт, Draga mea. Взгляд Кэссиди падает на свою талию, где властно лежит рука Альсины, а пульсация внизу живота предательски ускоряла сердечный ритм, будто игнорируя рассудок, затем она удивлённо пыталась возразить: - М-минуточку! Я же так и вовсе не встану с кровати! Рука на талии сжимается чуть сильнее, а пальцы начинают медленно двигаться, будто рисуют на коже витиеватые узоры и девушка резко вдохнув, закусывает нижнюю губу, затаив дыхание. Тем временем Альсина наклоняется с полными глазами чего-то тёмного, глубокого, древнего и властного. — Разве ты не поняла, — шепчет она, проводя пальцем за ухом Кэсс, — ты не выходишь из этой кровати… пока я не позволю? Она медленно начинает нависать над Кэссиди, будто волна, и девушка чувствует что она вся сосредоточена во внимании Альсины. Дерзость Кэсс была хрупким щитом, но сейчас… он тает в руках хозяйки дома Димитреску. Кэссиди открывает рот, будто хочет что-то возразить, но сразу же чувствует, как ногти мягко скользят по внутренней стороне бедра. Всё тело девушки будто подчиняется этому касанию и из неё на выдохе, срывается тихий, едва уловимый, стон. Когда Альсина продолжает, то кажется будто её голос соткан из бархата и стали: — Дисциплина, это прекрасная добродетель, но повиновение… — она нежно прикусывает мочку уха девушки, и та невольно выгибается — …куда более изысканное наслаждение. Дыхание Кэсс срывается, и почти в отчаянии она шепчет: — Я должна... хотя бы встать… — Твои утренние амбиции очаровательны, — отвечает Альсина, и пальцы как бы невзначай, оказываются между ног девушки. — Но мне нравится видеть, как ты мечешься между упрямством... и тем, что под кожей у тебя гудит, как ток. В следующее мгновение — она вновь медленно, сдавленно и с наслаждением всё больше прижимает девушку к себе. А губы опускаются к ключице, жадно, как будто она не пила столетие. Кэсс резко выдыхает тихий стон, ощущая будто не в силах больше спорить. Всё тело выдает её: напряжение в животе, дрожь в бедрах, предательски выгнутая спина. Как вдруг Альсина замечает и сладко шепчет на ухо девушке с ленивой усмешкой: — Ты дрожишь... Скажи - это страх? Или то, что я всё ещё в тебе? Движение за движением, Кэсс постепенно приблизилась к тому состоянию, когда тело и разум абсолютно неподвластные ей же самой и её дыхание медленно, но верно переходило на тихий стон. - А... - "Альсина чёрт тебя подери!" - Пыталась выговорить девушка, но едва ли могла что-то сказать. Теперь сама же хозяйка замка, узнавала эти звуки, звуки удовольствия девушки, что стали настоящей музыкой для ушей. Ведь именно в этих звуках, звучала та настоящая Кэссиди. Та, что до этой встречи никогда не знала, какого это - быть той, кто отдаётся, с той самой невинной уязвимостью и раскрывается не под давлением, а под властью желания. — Я… я не должна так… — девушка шептала, почти не слышно, словно пытаясь самой себе напомнить, что у неё есть воля, но рука Альсины уже у шеи, поднимается, дразня, по линии подбородка, чуть касаясь. — Ты хотела доказать, что сильная, что не поддашься. — Она прижималась ближе, прохладная грудь коснулась спины Кэссиди, а дыхание касалось ключиц. — Но посмотри на себя: Горячая, дрожащая, и каждая мышца ноет, но не от тренировки… а от того, как ты раз за разом отдаёшься мне. Девушка пытается что-то ответить, может, выдать это за шутку, может, снова уколоть словами, но её язык будто прилипает к нёбу. Она хочет ответить, но звучит только тихий вдох. И вдруг она не выдерживает и прогибается под Альсиной, цепляясь за её запястье дрожащей рукой, как будто хочет удержаться или оттолкнуть, но держит слишком слабо. Голос Альсины выражал довольство: — Я чувствую, как ты пульсируешь под моей ладонью. Ты вся — оголённый нерв, и вся принадлежишь мне. Даже если ты этого не хочешь признать, твоё тело уже выбрало. Она толкает Кэсс обратно на простыни не грубо, но так, что сопротивление не кажется возможным, и девушка не хочет сопротивляться, ведь теперь жар и желание, взяли верх и поглотили их двоих. Кэссиди падает, будто всё внутри неё сдаётся, оставляя только пульс, дыхание, и голос Альсины как приговор: — Умница. Кэсс прикусывает губу и вздрагивает от того, как Альсина снова пленила тело и разум девушки. Дыхание Кэсс сбивается, а сердце стучит так, что его, кажется, слышно по всей спальне. И будто бы, влажная кожа дышит под взглядом Госпожи Димитреску. Альсина чувствует, как под её ладонью учащается пульс и в её голове проноситься мысль: "Так быстро и так легко... Неужели ты и вправду не понимаешь, что уже принадлежишь мне?". Тонкий трепет под пальцами, отголосок страха, возбуждения, податливости и ни одной попытки вырваться. Хозяйка замка наклонилась ближе, неторопливо впитывая в себя тепло чужой кожи, как будто вдыхала аромат вина. Губы коснулись плеча, потом не спеша скользнули вверх вдоль шеи, с особым вниманием к каждой дрожи. Её ладонь задержалась ниже живота Кэссиди, и та прикусила запястье, чтобы не сорваться. А когда девушка затаила дыхание, то ощутила, как Альсина прижимается ближе, покрывая собой, и от этого между ними стало почти невыносимо горячо. Кэсс краснела, закатывала глаза, инстинктивно поддаваясь бедрами, будто бы без воли. Видя это Альсина с едва заметной нежностью и довольством, улыбнулась и прошептала, целуя изгиб живота девушки: — Какая податливая... Если останешься я обещаю, ты не пожалеешь... Она не торопилась а медленно опускалась, будто намеренно растягивала момент, и когда губы коснулись чуть ниже живота, Кэсс судорожно вдохнула. Это прикосновение было неуловимо мягким, но весомым, как будто она нажимала на внутреннюю клавишу, и в ответ Кэссиди дрожала. Альсина чувствовала это и не отводила взгляд. Она хотела видеть, как распадается контроль, а девичья решимость растворяется в каждом вздохе и движении. Руки Госпожи Димитреску на бёдрах Кэссиди сжались крепче, удерживая их, будто она сама боялась, что это ощущение ускользнёт. И всё же в каждом касании была точность, жадность и власть, которую девушка отдавала ей сама. Тело Кэсс отзывалось, будто её звали не голосом, а жаром, а губы, покрывающие поцелуями самое сокровенное, словно знали где коснуться чтобы забрать всё. Каждое движение Альсины было почти звериной жаждой, язык, дыхание, что отзывалась в Кэссиди волной, будто сама её суть размывалась от прикосновений. Пальцы девушки впивались в простыню не чтобы удержаться, а потому что иначе она просто не могла. Кэсс пыталась сдержать дыхание, мысли и нетерпеливый, почти молящий звук, который пытался рваться из горла. Жар поднимался по телу чертовски быстро и оно больше не спрашивало разрешения, а двигалось само и рвалось навстречу, будто жаждало быть покорённым. «Господи, я же не должна…» И сразу после этого в голове у Кэсс пронеслось «Но почему я не могу остановиться!?» И в этот миг Альсина вдавила губы сильнее, но не грубо, а с глубиной, словно отвечая не только на зов, но и на доверие. Каждое касание этих губ вело дальше к той грани, где реальность девушки становится размытым фоном, а внутри, где-то глубоко вспыхивали обрывки фраз Альсины. "Горячая, дрожащая…" Слова пронеслись в голове, вспыхнув как ток, тем бархатным, обволакивающим тоном. " …и каждая мышца ноет, но не от тренировки… а от того, как ты раз за разом отдаёшься мне…" - Чёрт! Она права! Кэссиди закусила губу, а её грудь вздымалась от того как всё сжималось внутри и сейчас, в этот миг, в самом сердце удовольствия, она знала: это правда. Ей было стыдно от того, как ей это нравилось и возбуждало, потому что признаться в этом самой себе было страшнее всего. Она слишком сильно хотела и от того всё будто сладко горело изнутри. И Кэссиди стала понимать, что её Ахиллесова пята была даже не в теле или страхе, а в том как сильно ей всё нравилось, как легко и мастерски Альсина нашла в ней точку, что не поддаётся никакой выдержке или сопротивлению. В какой-то момент её дыхание становилось всё более рваным, а бедра поддавались сами, и когда всё сорвалось в горячий, сладкий порыв она больше не сдерживалась. Из девушки вырвался звонкий, дрожащий и честный стон на выдохе, в котором она распалась и собралась заново за которым была лишь тишина, тёплое прикосновение и дрожащая грудь с влажным шёпотом дыхания. Это был мир, в котором она больше не могла сдерживаться и прятаться. Альсина в этот момент прикрыла глаза, и впервые за долгое время почувствовала… страх. Потому что всё, что она делала, теперь значило что-то больше. Тёплая и вязкая тишина в которой было дыхание, остатки звуков и сердцебиения, окутала их, как вечерний воздух после грозы. Никто из них не обмолвился ни словом, потому что прикосновения и поцелуи уже сказали больше чем любые слова. У Кэссиди всё ещё дрожали пальцы, а под кожей шёл мягкий пульс, особенно в тех местах, где всё ещё чувствовались остатки поцелуев. Она не помнила, когда в последний раз к её телу прикасались не как к оружию или цели, а просто как к чему-то нужному, желанному, и по-настоящему живому. Альсина легла рядом и была практически неподвижна, только лишь рука спокойно покоилась на талии Кэссиди, а пальцы с привычной уверенностью лениво рисовали круги. — Я не думала, что можно так… — прошептала Кэссиди, глядя в полог кровати. — Потерять себя и не испугаться. — И всё же ты не испугалась, — прозвучал в ответ тихий голос. — Не каждый на это способен. Несколько мгновений они просто лежали вместе, но как это часто бывает, реальность напомнила именно тогда, когда этого ждёшь меньше всего. В животе Кэссиди что-то невежливо заурчало. — Прекрасно, — выдохнула она, прикрыв глаза рукой и улыбаясь. — Моя анатомия решает испортить момент. Альсина чуть наклонилась вперёд, едва заметно приподняв бровь. — После того, что произошло… ты думаешь, что момент можно испортить? Кэссиди приподнялась на локте, бросив на неё игривый взгляд: — Я просто опасаюсь, что, если мы продолжим, я встану разве что в следующем году. — Какая серьёзная угроза, — отозвалась Госпожа Димитреску с тенью усмешки. — Хотя мне импонирует мысль, что ты останешься здесь надолго. Кэссиди приподняла бровь, наклонив голову чуть вбок: — И всех ты так приглашаешь? На этот раз хозяйка дома Димитреску медленно повернулась к ней полностью. Без резкости, но с тем напряжением, от которого даже лёжа чувствуешь, как воздух стал плотнее. — Полагаешь, я столь неразборчива? Кэссиди замялась не выдержав взгляда и отвела глаза вниз, заправив прядь волос за ухо: — Признаться… нет. Просто хотелось проверить. Тишина снова на секунду зависла и тут Альсина, приподняла подбородок девушки, встретившись взглядом, произнесла: — А ты разве не достаточно проверила уже? Уголок губ Кэссиди дёрнулся, а её дыхание, казалось, сбилось чуть сильнее, чем должно было. Однако она не ответила, только взгляд скользнул по чертам Альсины задерживаясь и утопая в омуте сверкающих глаз. — Если ты всё ещё сомневаешься… — добавила Госпожа Димитреску, проводя когтем по краю одеяла, — боюсь, ужин придётся отложить. Кэссиди выдохнула, а затем устало улыбнулась окидывая тёплым взглядом лицо женщины: — Ну уж нет, я голодна. И, надеюсь ты вполне в курсе, насколько мне нужны силы. Госпожа Димитреску приподняла бровь и отпустила лицо девушки. — Могу лишь порадоваться твоей предусмотрительности.