На двоих

      Странно. Таким словом Минхо мог описать все, что произошло с ним за последние несколько лет и, в прочем, продолжало происходить до сих пор. Он никогда бы не подумал, что его жизнь может быть такой интересной и спонтанной, словно он герой какого-то фильма, в котором столь интенсивный сюжет, что он сам же за ним и не успевает. Говорят, что люди быстро привыкают, и от части это правда, но привыкать ему было не столь долго, сколь тяжело, ведь когда тебе приходится делить себя на двоих это…значительно отягощает ситуацию. И он правда привык, смог приспособиться к вниманию двух, к беспорядочным поцелуям и ласкам, к грубости и контрастирующей с ней нежности. Но это не означало, что ему было легко.        В первое время это было похоже на бред сумасшедшего, особенно когда ему приходилось разрываться и отдавать себя полностью, без остатка. Два волка, два брата. Чертовы близнецы, оба жадные до жути, оба не были намерены делиться, потому что победитель должен быть один. И в начале Минхо не давался ни одному, ни другому, но по истечению времени обрел чувства к обоим. Он считал себя больным, но лишь первые пару месяцев, пока не понял, что ему придется либо убежать от них, либо смириться с тем, что их двое. И он сделал это, принял как данность, потому что отступать назад и зажиматься ему не хотелось. Но всплыла другая проблема, с которой бороться уже было намного сложнее.        Братья соревновались. Крис и Чан — идентичные близнецы, которые, казалось, должны были быть не разлей вода, но на деле же это было совсем не так. Они глотки готовы были выгрызть друг другу, если это означало одержать победу. Крис был старшим, а Чан младшим, от чего намного чаще становился инициатором конфликта, хоть его характер и был более мягким, даже почти спокойным. Но только не в сторону брата, который часто любил напомнить ему, что он родился на пару минут быстрее, а значит его впору считать на планку выше. Это приводило к дебатам похуже, чем на новостном канале, даже иногда заканчивалось серьезными драками, после которых обоих отчитывали, словно провинившихся щенков, которые не видят границ дозволенного.        И первое время было действительно невыносимо с этим мириться. Когда Минхо признался в чувствах к ним обоим, это привело братьев в ступор, а после в ярость от того, что им какого-то хрена придется делиться. Это не устраивало ни одного, ни второго, но в конечном итоге Крис оказался более снисходительным. А вот с Чаном договориться было уже намного сложнее, ведь чувство того, что брат имеет больше власти и рычагов давления не покидала его и становилась поводом для вспышек ярости. К слову, с контролем агрессии у них обоих были серьезные проблемы, что достаточно раз в итоге выливалось на Минхо, который неудачно оказывался рядом. Пришлось приучать двух диких волков к порядку, что было той еще работенкой, но, в итоге, успешно выполненной.        С установлением неких правил, с выстраиванием границ и введением своеобразной дисциплины братья и правда стали относиться друг к другу терпимее. Ссоры отошли на второй план, разногласий стало меньше и они даже научились делиться друг с другом, что не могло не радовать Минхо, который, честно говоря, безумно заебался объяснять обоим, почему им стоит хотя бы ради него работать над всем этим дерьмом. Нервы у него пусть и казались стальными, но таковыми все же не являлись, что заставляло его частенько устраивать забастовки и наказывать недовольных братьев.  И все же, ему удалось их приручить, заставить играть по правилам, которые он сам и придумал. Конечно, до идиллии им было ещё далеко, но лед все же тронулся, обозначив маленькую победу Минхо.        Время тянулось скорее быстро, чем медленно, поэтому он даже и не заметил, как пролетели два года. Состоять в отношениях одновременно с двумя все ещё было сложно, но он действительно смог установить порядок, избавляя себя от очередных неприятных перепалок. Его слышали, слушали и вполне охотно шли на компромисс, что было все ещё немного удивительным. Но он не мог не быть благодарен за это, потому что ещё бы чуть-чуть и в свои 26 у него появились бы седые волосы. А ему ведь ещё жить и жить. 

***

      Сегодняшний вечер был приятным, спокойным, но как-то слишком. Минхо не был из тех, кто при стабильности начинает бить панику и думать о том, что где-то его поджидает подвох, но тем не менее, с самого утра предчувствие у него было, мягко говоря, странное. Сегодня выходной, никаких дел, забот и прочей чепухи, но его что-то глубоко внутри дико смущало и даже тревожило. И размышляя над причинами, он мысленно пришел к заключению, что все это из-за подозрительной тишины в квартире, которая обычно за день наполнялась шумом какого-то тупого шоу по телику, музыкой или мелкими спорами между близнецами, но сегодня — ничего. Абсолютная тишина и гребаный покой, который должен был радовать, но заставлял нервничать и перебирать в голове возможные варианты того, что может произойти в ближайшее время. Мысли крутятся в голове клубком и у Минхо дергается глаз. Ему просто нужно расслабиться, в конце концов, выходные дни наступили, не сидеть же ему и бесконечно параноить без видимой на то причины.        Оторвав себя от дивана, он, тяжело вздохнув, направился на кухню, чтобы взять из холодильника банку холодного пива и чего-нибудь перекусить. Сегодня он почти ничего не поел потому что было как-то не до этого, да и не был он голоден настолько, чтобы налегать на еду, которая ощущалась бы лишней тяжестью в желудке.        На кухне, на удивление, тоже было достаточно тихо. Никого. Они вообще были дома или куда-то свалили, пока он прерывался на дневной сон и просмотр сопливого сериала? Посмотрев в сторону прихожей и заметив там знакомые две пары обуви, он фыркнул, мысленно отмечая, что, все-таки, дома. Покачав головой, он подошел к холодильнику и открыл его, шарясь глазами по содержимому. Цепкими пальцами схватив банку пива и пару секунд поразмышляв над тем, стоит ли ему взять тарелку с клубникой или, все же, нет, он наконец взял ее в руки и ногой закрыл дверцу. Повернувшись назад, он чуть не выронил все содержимое из рук, подпрыгивая на месте от неожиданности и вовремя останавливая себя от постыдного визга.  — Ты чего? Все свои. — наглая ухмылка и татуировка на правой руке сразу дали понять, что перед Минхо стоит старший близнец, всунув ладони в карманы домашних черных шорт. Проведя глазами выше, он встретился с красиво обтянутыми черной майкой мышцами торса, которые на пару секунд смогли приковать его внимание к себе, прежде чем он перевел взгляд в лицо напротив, немного хмурясь, но беззлобно. — Да ни одного из вас весь день слышно не было. А тут как призрак за спиной появляешься.  Крис понятливо мычит, пока по пухлой нижней губе проходится язык, смачивая ее и задевая колечки пирсингов. Минхо сам того не замечая пялится, а после нескольких долгих секунд чувствует легкое покалывание щек, которые наверняка слегка покраснели. Что с ним? Он видит эту самодовольную морду каждый день, да что там видит, он не раз оказывался своей задницей прямо на ней, тогда в чем было дело? Он чувствует себя странно, словно у него в животе что-то так приятно растекается от пронизывающего его взгляда, который казался горячим соленым языком на коже. Похоже, от безделия у него поехала крыша. Или от голода, он не совсем понимает себя сейчас. Хотя, что уж там, он даже и не пытается понять. Все равно толку никакого, учитывая его жизненные решения.  — Мы музыку весь день писали. Ушли в комнату, чтобы не мешать твоему сладкому сну. Надо было остаться? — Крис улыбается и делает шаг навстречу, от чего Минхо инстинктивно отступает назад, крепче сжимая скользящую в руке тарелку с клубникой, — Или лучше было взять тебя с собой? Но тогда вероятность того, что мы с Чанни ничего не записали бы возросла.  О, ему ли этого не знать. Оказываясь с двумя братьями наедине он всегда думал о том, что есть только два развития событий, поэтому намеки в чужих словах он понял вполне хорошо, что заставляет кончики ушей предательски загореться. Он специально над ним сейчас издевается? Нужно держать себя в руках, он, вообще-то, хотел расслабиться с баночкой пива на диване, а не краснеть от обычных слов и интонаций, которые он слышал каждый день. Теряет хватку, что ли?  — Нет уж. Отнимать мой законный сон в выходной для подобного было бы преступлением.  — Да? А мне кажется, что нам бы всем это понравилось.  — Вот именно, тебе кажется, — Минхо проходит мимо, но тут же останавливается от перехвативших его поперек живота рук, от чего он почти роняет тарелку с красными спелыми ягодами на пол, — Отпусти, у меня там сериал, я хочу расслабиться!  — Не шипи, киса, можно расслабляться и вдвоем. — Крис толкает Минхо к широкому обеденному столу, который стоял посреди кухни, из-за чего тарелка с лязгом скользит по лакированной поверхности, а банка пива с глухим стуком падает на пол, укатываясь в сторону.  Минхо чувствует, как мурашки пробежались от плеч до поясницы, заставляя его неловко поежиться и что-то невнятно мурлыкнуть о собственном недовольстве, но Кристофер его не слушает, придавливая своим весом к дубовой поверхности и опускаясь широкой, по истине волчьей, ладонью на аппетитную ягодицу, сжимая ее через ткань широких кремовых шорт, от чего мяукалка под ним недовольно охает. Сущая прелесть.  — Хватит, я же говорю, не трать мой выходной! Идиот-… — по кухне разносится протяжный вскрик, когда Крис, абсолютно не жалея Минхо, отвешивает по его заднице шлепок, который пусть и не был чересчур болезненным, но весьма ощутимым, ложась на кожу обжигающей сталью. И это не без причины. Минхо знает почему, понимает без лишних слов.  — Ещё раз. Как меня нужно называть?  — Хён… — Минхо шепчет еле слышно, потому что от хрипящего голоса, слышимого прямо в его ухе, он смущается и называть старшего близнеца как надо ощущается странно. Словно он сейчас абсолютно нагой перед толпой зрителей, рассматривающих его со всех сторон. Холодок пронесся по коже.  — Как? Не слышу, — по чужой сочной заднице прилетает ещё один шлепок и Минхо впивается короткими ноготками в свои ладони, причиняя нежной коже боль. Такой чудесный.  — Х-хён! — выходит громче, но все так же неуверенно, дрожаще. Минхо стыдно. От чего? Он не знает сам, учитывая сколько уже раз он занимался подобным. Но было что-то в этой дьявольски горячей интонации над ухом особенное, что заставляло волну жара прокатываться по телу, а коленки дрожать и разъезжаться в разные стороны. А может, ему просто хотелось поиграть в маленькую послушную, но смущенную штучку для своего хёна, он не до конца понимает себя. И в этом нет нужды, потому что за него поймут другие.  — Дерзкий только до момента, а? Вечно выделываешься, как вредная сука, — горячие пальцы крадутся Минхо под толстовку, касаясь мягкого животика и пересчитывая ребра, поднимаясь до груди и сжимая ее в мощных ладонях, от чего неловкий стон соскальзывает с пухлых розовых губ, — Пытаешься быть грубым, но на деле самая мягкая киса, да? Прелесть.        Обжигающие поцелуи ложатся на шею, пока руки продолжают сминать упругую грудь, заставляя таять, как мороженое, оставленное на тридцатиградусной жаре. Минхо хорошо, он любит, когда Крис грубо впивается в загривок и плечи, когда его ногти царапают изнеженную кожу грудной клетки, оставляя красные саднящие полосы. Нравится, когда он наказывает его шлепками и грубо трахает. Ему просто нравится с ним грубо, потому что в этом отражается истинная натура старшего близнеца. Он резкий, прямолинейный, острый и негнущийся, берущий много и быстро, делающий больно до звезд в глазах, потому что это приятно. Кристофер знает его слабости, знает, где нужно сжать сильнее, как лучше прикусить сладкую кожу и какое грязное словечко прошептать на ушко, чтобы Минхо повело. И его, если честно, самого тоже блядски ведет. Он животное. Грязное, жестокое, но знающее, как довести до состояния лужи. Вылюбить.  — Устраиваете веселье без меня? Это не честно. Я глубоко ранен. Минхо вертит голову в сторону лестницы, замечая как младший Бан медленно спускается по ней. Он не сдерживает жалкий скулеж, от чего чужие губы расплываются в ухмылке, а глаза загораются возбуждением. Ночь обещает быть такой до ужаса долгой.  — Чья вина, что я пришел раньше? Не наглей, — Крис ведет уголком губ и с вызовом вскидывает подбородок, смотря темными безднами в точно такие же напротив. В воздухе повисает напряжение, которое невозможно спутать абсолютно ни с чем — братья за него цапаются, как два волка за территорию, и его от этого дико вмазывает, заставляя прикусить нижнюю губу.        Он правда ненавидел их ссоры из-за него, терпеть не мог всю эту бесконечную нервотрепку с тем, кому он принадлежал больше, но когда дело заходило на темную территорию, за право отыметь его, у Минхо сохло во рту лишь от одной мысли о том, что братья делят его. Это случалось достаточно часто и каждый раз он ощущал себя по-приятному уязвимым и открытым, готовым послушно поднять задницу и открыть рот или принять их обоих сразу, чтобы внутри все разрывалось от удовольствия.        Он знал, что он неправильный, что он ненормальный уже просто потому, что вступил в отношения с ними двумя, поэтому его совсем не смущало то, как он хотел быть униженным и выебанным в два члена, словно шлюха. И близнецы это знали даже лучше него.  — Почему бы не спросить кису? — Чан подходит ближе, пока Крис фыркает, но Минхо все же от стола отрывает, прижимая к своей широкой груди. Теплые пальцы нежно касаются подбородка и младший близнец вертит кукольное личико на себя, ухмыляясь, — Что думаешь, милашка?  Минхо, честно говоря, особо ни о чем не думает, все мысли выбило из головы ещё несколько минут назад, но слегка туманно смотря в смольные глаза напротив, он прикусывает внутреннюю сторону своей щеки, дрожа длинными ресницами. Такой хрупкий.  — Двоих, — он сглатывает вязкий ком в горле и очаровательно прикусывает нижнюю губу, заставляя Чана сжать его подбородок чуть сильнее, — Хочу вас двоих.  Этого ответа было вполне достаточно, чтобы у обоих братьев внутри что-то треснуло. Чан переглядывается с Крисом, который сверкает волчьими глазами и скалится, позволяя младшему близнецу притянуть Минхо к себе, сгребая его под бедра и закидывая себе на плечо. Пальцы ведут по бедру вверх, забираясь под шорты и сжимая кожу, на которой все ещё прощупывались недавно оставленные следы. Блядство. Абсолютное блядство.        Чан несет Минхо в спальню и, оказавшись на месте, мягко укладывает его на простыни, нависая сверху и шумно выдыхая от вида перед собой. Пухлые губы раскраснелись от бесконечных терзаний неровных кроличьих зубов, щеки оттенялись розовым, словно по ним мазнули широкой кистью, взгляд поплыл, а ресницы подрагивали, отбрасывая трасущиеся тени на медовую кожу.        Минхо был потрясающим, он всегда приковывал к себе взгляды окружающих, вызывая у них желание подойти ближе, рассмотреть получше, прикоснуться или просто оказаться в одном пространстве с ним. Близнецы и сами когда-то стали его заложниками, поддаваясь на высокий, по истине ангельский голос и до неприличного привлекательную внешность. Он был котом, грациозным и своенравным, любящим свободу, но нуждающимся во внимании, которое братья ему готовы были давать до бесконечности много. И Минхо расплывался от этого, становился самой послушной кисой, поддаваясь на ласки и пошлости, льющиеся в его мило краснеющие ушки.        Сколько бы времени ни прошло, а он все еще иногда стеснялся. Это было необычно, он совсем не выглядел как тот, кто владеет подобным чувством, но его реакции, алеющее личико и попытка избавить себя от зрительного контакта были очаровательными. Он стеснялся, когда смотрели, как он получает удовольствие, как он тлеет от горячего желания внутри себя, сжигающего его до пепла. Такой нежный.        Чан не спеша впивается в распухшие губы, больше не целуется, а покусывает, мягко толкаясь языком в совсем не сопротивляющийся ротик. Минхо открыт и податлив, обмякший от подкатившего возбуждения. В его кожу упирается крепкий твердый стояк, который он нарочно дразнит коленкой, вызывая сверху гортанное рычание и парочку хриплых вздохов сквозь приоткрытые пухлые губы. Горячо.  Через несколько секунд кровать прогибается под весом ещё одного человека. Кристофер наблюдает, как Чан вылизывает рот Минхо, хмыкая и выжидая своей очереди. И младший брат уступает ему, позволяя грубо повернуть пылающее личико на себя, оттягивая большим пальцем нижнюю губу.  — Славная киса. Ты ведь будешь послушным, а? — он сжимает черные пряди волос, натягивая их до приятной боли, из-за чего Минхо шипит, сжимая простыни под собой, — Конечно, будешь.  Минхо шумно дышит и жалостливо смотрит на Криса, смотрящего в его личико и хищно опускающегося взглядом вниз, за ворот голубой толстовки, которая скрывала аппетитные формы под собой. Крупная рука с давлением прошлась по шее и нырнула под мешковатую ткань, опуская к уже облапаной ранее груди, чтобы сжать сильнее, до проступивших на глазах слез, которые сорвались с длинных ресниц вместе с болезненным стоном. Близнецы переглядываются и Чан хмыкает, рывками стягивая с пышных бедер шорты, которые уже через пару секунд оказываются на полу. Минхо дрожит и стыдливо сводит ноги вместе, которые безбожно дрожат, но младший близнец раздвигает их пошире, удерживая в таком положении и рассматривая открывшуюся перед ним картину. Киса был совсем без белья. Привычка, которая доводила обоих братьев до пелены перед глазами, потому что была словно красной тряпкой для быка.  — Котёнок, кажется, не такой невинный, мм? Солнышко, не зажимайся, за что тебе стыдно? — горячие руки поднимаются по гладким бедрам, кончиками пальцев касаясь чувствительной кожи, что дергается словно от ударов тока. Возбуждающий вид. Крис засматривается тоже, перебивая брата, — Стыдно, что ты, как последняя шлюха, никогда не носишь белье, потому что прекрасно знаешь, что твоей дыркой в любой момент могут воспользоваться?  Щеки нещадно краснеют и Минхо пытается отвернуть свое лицо, не смотреть в темные хищные глаза, но его грубо хватают за челюсть, сжимая и заставляя глупо надуть губы. Он хнычет и дергается под придавившим его Чаном, пока Крис расплывается в оскале, играя бровями.  — Я угадал, да? Кисе нравится, когда им пользуются. Кисе нравится грубо. Маленькая грязная прелесть, — Крис смазано целует его в губы, даже скорее не целует, а лижет, языком ведя по красным губам, налитым кровью, — Сможешь принять нас обоих, сладость?  Минхо не уверен, но глупо кивает, словно болванчик, потому что этот сладкий голос мог бы заставить его делать что угодно. Если его просят принять их обоих, то как он, будучи таким послушным, может отказать? Это будет неправильно, он не хочет разочаровывать, хочет быть самым лучшим и покорным для обоих братьев, чьи руки нещадно и требовательно лапают его сочные формы, заставляя жалкое хныканье то и дело срываться с губ, пересушивая их.  — Хорошая киска, — Чан хвалит его, зачесывая пряди челки назад и опускаясь ниже, к милому животику, задирая толстовку и оставляя влажные чмоки там и здесь, от чего сладкая дрожь бежит по телу, — Такой послушный для нас. Хочется тебя съесть.        Минхо ерзает по кровати, давно вставший член постыдно истекает предъэякулятом, дергаясь прямо рядом с лицом Чана, который хихикает, слизывая натекшую лужу с напряженных мышц, а после опускаясь мелкими поцелуями на покрасневшую головку, заставляя Минхо прогибаться в спине, жалостливо мяукая. Темные глаза закатываются от удовольствия, а пальчики на ногах очаровательно подгибаются.  Кристофер, наблюдавший за зрелищем со стороны, решает влиться в процесс, пихая брата в плечо, на что тот недовольно мычит, обмениваясь со старшим немногозначным взглядом.  — Двигайся, хочу его у себя на лице.  — Это не честно. Я тоже хочу.  Минхо постыдно течет ещё больше от цапающихся за него братьев. Узел, закрутившийся в животе, начинает болезненно давить на все органы и он всхлипывает, пряча лицо в изгибе локтя, впившись передними неровными зубами в нижнюю губу.  — Ты был в прошлый раз, моя очередь.  — Мелочный- — Пожалуйста, — Минхо скулит, привлекая к себе внимание братьев, потому что ему очень сильно нужно почувствовать хоть что-то. Он до чертиков возбужден, это становится невыносимо, — Пожалуйста, быстрее… Братья заметно оживляются и Чан всё же уступает, отодвигаясь и помогая Минхо подняться и избавиться от толстовки, которая тут же летит ненужным грузом на пол. Он осматривает уже алеющие следы на груди и хмыкает, поглаживая красные щеки Минхо большими пальцами рук. Он такой до ужаса нежный, что Ли чувствует себя тающим, от чего даже не замечает, как сзади уже пристраивается Кристофер, шлепая его по бедру.  — Шевели попкой, киса, дай мне лечь под тебя, — Минхо послушно сдвигается, позволяя старшему близнецу занять место, после чего, движимый чужими сильными руками, нависает упругой задницей над его лицом, мелко дрожа от обжигающего сжатое колечко мышц дыхания, — Да, вот так. Умничка, детка.        Минхо физически тяжело удерживать свое дрожащее тело от того, чтобы не свалиться, но Крис заставляет мягкие бёдра опуститься ниже, зарываясь большим носом между ягодиц и звучно проводя языком по сжатым мышцам входа. Минхо прогибается в спине и почти падает вперед, глотая собственный стон, когда Чан крепко ухватывает его за предплечья, скользя ниже, чтобы переплести пальцы ладоней, давая своему котенку ощутимую поддержку. Он наслаждается томными вздохами и высоким мяуканьем, когда Кристофер, словно оголодавший волк, вылизывает Минхо, добавляя все больше слюны и делая процесс до ужаса грязным. Любимая часть обоих близнецов. Во взгляде Чана видно чистое наслаждение, стоит только глазам Минхо закатиться назад, а вспотевшим ладошкам сжать чужие, огромные, сильнее. Он так очаровательно хнычет, что младший близнец не удерживает себя от того, чтобы сцеловать эти мягенькие стоны с влажных губ. Ощущается хорошо, вибрация от высоких звуков проходится по собственным губам и Чан начинает лизаться, ластясь словно соскучившийся по хозяину пёс. Он переходит языком к щеке и скользит по линии челюсти, опускаясь ниже, чтобы горячей влажной дорожкой слюны дойти до плеча. Зубы жутко чешутся вцепиться, разорвать нежную плоть к чертям, Минхо это по его несдержанным и смазанным поцелуям чувствует, но Чан так делать не станет. Он нежной волк, он терпеливый и аккуратный с ним большую часть времени, поклоняющийся телу и ласкающий слух комплиментами. Он другой, он яркий контраст Крису, чьи действия, напротив, обычно сопровождаются подтоном грубости, что горькой колкостью оседает на языке, прямо как металлический вкус после поцелуев с ним. Они такие в корне разные, но чертовски похожие одновременно, что у Минхо голова кругом идет.        Крис фыркает недовольно, отвешивая по трясущейся ягодице увесистый шлепок, выбивший из Минхо громкий стон. Он дергает его ниже, но Ли не двигается, удерживая свое тело на весу.  — Ну же, киска, опусти весь вес на меня.  Минхо качает головой, опуская лицо вниз и хныча, — Нет, нет, я тяжелый, не надо.  Кристофер злостно рыкает, словно настоящий зверь, грубым рывком опуская Минхо на свое лицо, не давая возможности отстраниться. Горячий язык тут же приступает к делу, любовно и дико вылизывая пульсирующую дырочку, которая то и дело сжимается вокруг проникающего внутрь кончика языка. Минхо становится дурно. Он в бреду цепляется за одежду Чана, притягивая его ближе и утыкаясь носом в шею, впиваясь кроличьими зубами в кожу и заливая ее горячими слезами, брызгающими из глаз каждый раз, когда Крис особенно активно двигал языком, словно и правда поедая его, впитывая в себя жадно и разом.  — Славный котёнок, тебе хорошо, да? Прелесть, — Чан мягко гладит его волосы одной рукой, пока второй сминает упругую грудь, переодически пощипывая твердую бусину соска, создавая ощущение сверхстимуляции, — Давай, Крис, вставь в него пальцы. Дай нашей кисе больше.  Минхо блядски ведет от того, как Чан произносит слова, на которые старший близнец положительно мычит, прерываясь на несколько секунд глубокого дыхания, прежде чем поудобнее устроить ладони на сладкой заднице. Крис не церемонится с ним и проталкивает два пальца сразу, идеально находя угол и сгибая их, до болезненного хорошо нажимая на простату, от чего Минхо прошибает крупная дрожь, а все тело заходится в мелких судорогах, пока оглушающий стон срывается с опухших и ставших малиновыми губ. Этого было слишком, больше, чем достаточно. Из него словно выбили весь дух, и только через пару долгих секунд он понял, что кончил нетронутым, забрызгав свой живот и чужую черную майку. — Блядь, — Чан звучно выругивается и Минхо постыдно скулит, словно течный, умоляя о большем, потому что только от этого его член уже снова начинает твердеть, — Ха, наша киса кончил нетронутым. Представляешь?  Крис отвешивает несколько последовательных шлепков все еще гиперчувствительному Минхо, который лишь мяучит в ответ, упираясь пальчиками в крепкую грудь под собой, чтобы почувствовать больше опоры. Кристофер скалится, Ли это кожей чувствует, заходясь в крупной дрожи всем телом.  — Нетерпеливая сука, да? Пару минут и уже кончаешь, как шлюха, — он прикусывает зефирную кожу рядом со своим лицом и подталкивает Минхо слезть, — Двигай своей сладкой задницей, Хо-я.  Минхо покорно слезает, скромно сжимая свои бёдра, за что Чан слегка шлепает его по коленке, совсем нежно, почти неощутимо, словно опасаясь, что он может рассыпаться от малейшего прикосновения. Мягкая сладость кожи покорно расходится вновь, раскрываясь больше, и Чан валит Минхо на спину, расцеловывая его лицо, шею, плечи и опускаясь все ниже, обводя языком выступающую косточку подвздошной ости, на которой очаровательно блестят влажные следы. Язык юркий и жгучий, тянется раскаленной лавой вплоть до внутренней стороны бедра, где останавливается, любовно вылизывая выбранное местечко, чтобы в следующую секунду сменить мягкость на жесткость острых клыков, вонзившихся в воздушную плоть. Минхо скулит и инстинктивно сводит ноги, зажимая голову Чана между своих пышных бедер, на что младший близнец лишь гортанно рычит, но беззлобно, удовлетворенно, как сытый волчара после плотной кровавой трапезы. Рука сама тянется к мягким распушившимся волосам, которые отросли, теперь точно похожие на настоящую шерсть. Было забавно, как братья отличались даже в этом — несмотря на то, что волосы решили отращивать вместе, подход у них к этому до жути отличался. Крис волосы вечно выпрямлял и укладывал челку назад, в то время как Чан любил оставлять свои кудри и вьющуюся челку нетронутыми, позволяя волосам самим решить, как им лечь сегодня. Это было так показательно. Крис любил, чтобы все было с иголочки, выверено до идеала, положено под правильным углом. Чан же любил добавлять в жизнь хаоса, играть на контрастах и нарушать систему. Они разные, но во многом похожи, что даже иногда бывает трудно сказать, не являются ли они одним человеком, поделившим свою личность на двое.        Крис пихает брата в плечо и садится рядом, проводя пальцами по коленке и слегка царапая кожу, на которой тут же проступают красноватые следы. Такой нежный котёнок.  — Давай, растяни его, — Кристофер скалится, обнажая сверкающие клыки, — Нашей кисе сегодня придется вместить нас двоих.  — Уверен, он в предвкушении, только посмотри, — крепкая рука обхватывает член Минхо, проводя ладонью вверх-вниз, от чего Ли всхлипывает, прикусывая свой язык, — Совсем недавно кончил, а уже снова твердый. Милашка.  Приятная фрикция исчезает так же быстро, как и появилась. Крис фыркает, словно волк, учуявший понравившийся запах. Он придвигается к краю кровати, доставая оттуда полупустой тюбик смазки и упаковку презервативов, сразу разрывая картонную пачку зубами. Кинув брату прохладный лубрикант, который тот без труда ловит, Крис снова садится рядом, шлепая Минхо по бедру и заставляя оживиться.  — Сладкая киска, так не терпится тебе вставить.  — Блядство. Замолчи, — Чан почти рычит это, толкая брата плечом, — У меня уже член болит.  — Терпение, братишка, мы же не хотим поранить его. Малыш нам доверяет, да?  Минхо вертит лицо в сторону и кивает, мягко сжимая простыни над головой, словно котик разминает материал пушистыми лапками. Чан улыбается, берет бутылек со смазкой, звучно щелкая крышкой и выдавливая щедрое количество себе на пальцы. Приставив их к покрасневшему от недавних ласк колечку мышц, он слегка дразнит, просто водит кругами, прежде чем начать втискивать сразу два внутрь, сталкиваясь с небольшим сопротивлением после пальцев старшего брата. Минхо неприятных ощущений не испытывает, лишь небольшое, пока ещё странное, чувство легкой наполненности, но не больше. Чан целует его острую коленку, оставляя на ней красноватый след от случайно царапнувшего кожу клыка. Пальцы внутри двигаются размеренно и неспешно, Чан медленно их раздвигает на манеру ножниц, тратя достаточное количество времени на то, чтобы пульсирующие стеночки стали мягче. Минхо очень узкий, растягивать его для одного члена уже было задачей, а для двух тем более. Поэтому оба близнеца предпочитали потратить столько времени, сколько нужно, чтобы не навредить. Даже Крис всегда очень ответственно подходил к этому вопросу, хотя был не из терпеливых.  Когда Минхо перестает хмуриться, расслабляясь, Чан добавляет третий палец, прилагая больше усилий, надавливая на простату, от чего ноги трясутся и разъезжаются в стороны, идеально ложась в ладонь Криса, который внимательно следит за процессом, склоняясь к бедру.  — Вставь сразу четвертый, — Чан неуверенно смотрит на брата, но тот непоколебим, лишь ведет бровями, — Давай. Он справится.  Чан сглатывает и добавляет четвертый палец, толкаясь настолько глубоко, насколько это возможно. Минхо скулит и хнычет, ёрзая по простыням, пока Крис успокаивающе целует нежную кожу дрожащей сладкой ножки, одаривая кота комфортом.  — Умница, киса, ты отлично справляешься. Потерпи ещё немного, мы о тебе позаботимся.  — Так старается расслабиться…ну что за прелесть, мм? Ещё чуть-чуть, родной, — Чан, не долго думая, подносит к растянутой дырочке палец второй руки, медленно добавляя его к остальным, из-за чего Минхо всхлипывает, начиная дергаться на кровати от неприятных ощущений, — Ш-ш-ш, тише, кисуля, тише. Малыш, ты справляешься.  Крис качает головой и склоняется к покрасневшему личику, вовлекая Минхо в утешающий поцелуй, мягко ведя языком по нижней губе, за которую следом цепляются острые клыки. Он оттягивает ее и зализывает образовавшуюся ранку, гортанно урча от удовольствия. Ладонь скользит по мягкой мышце груди и сжимает ее, стараясь переключить кота на что-то приятное и уже знакомое. Он улыбается в разнеженную щеку, зачмокивая ее пухлыми, немного прохладными от пирсинга, губами.  — Пожалуйста…этого достаточно, — Минхо слабо скулит это, непроизвольно сжимая пальцы внутри себя, — Я уже хорошо растянут, я- Я не могу больше терпеть…  Братья переглядываются между собой и Крис молча кивает, давая безмолвное разрешение. Минхо заметил давно, но между братьями всегда была эта странная связь. И это не про всякие примочки близнецов, когда им снятся одинаковые сны или они чувствуют эмоции и состояние друг друга — нет. Это про немую покорность. Крис был старше, пусть и всего на пару минут, но так или иначе, он всегда будто немного главнее. Даже в самые худшие периоды их ссор, Чан всегда прислушивался к его рекомендациям, ждал, пока он отдаст команду действовать. Это было странно, но уже достаточно привычно, чтобы Минхо перестал центрировать свое внимание на этом. Но сейчас, когда Чан снова просто ждал, пока старший брат даст ему зеленый свет — он заметил, сжимая пальцами простынь.  — Ты первый, — Крис не спрашивает, он утверждает, пока сам слезает со скрипнувшей кровати, — Быстрее. Чан кивает, вынимая пальцы из пискнувшего Минхо и начиная судорожно расстегивать свои джинсовые шорты. Стянув с себя жесткую ткань вместе с черными боксерами, младший близнец облегченно выдыхает, касаясь широкой ладонью колом стоявшего члена и медленно надрачивая себе, смазав выступивший предъэякулят с дырочки уретры. Зубы стискиваются, когда большой палец размашисто потирает покрасневшую головку и из-за пухлых губ вырывается низкий стон. Блаженство волной прокатывается по всему телу, но растущее с каждым движением предвкушение заставляет его снова напрячься, скручивая мышцы. Чан проводит языком по нижней губе и, не желая слишком долго томить старшего брата, достает пакетик с презервативом из пачки, поднося его ко рту и разрывая зубами. Откинув плотную фольгу в сторону, он находит нужную сторону и раскатывает резину по члену, слегка шипя от трения. Лубрикант снова оказывается в руке, и он не жалея выливает его на пальцы и пульсирующий ствол, откидывая тюбик в сторону.  — Иди сюда, котик, придется встать, — он хмыкает, ловко подхватывая Минхо на руки, словно он ничего не весил, и поднимая его с кровати, чтобы удерживать на весу, — Мы же хотим, чтобы Крис трахнул тебя тоже, а?  Минхо кивает, прикусывая внутреннюю сторону своей щеки, пока его поворачивают.  — Умничка, детка. Правильный ответ.        Крис смеется и обводит взглядом все тело их котёнка, пока младший приставляет головку члена к покрасневшей дырочке, которая жадно начала сжиматься вокруг воздуха, желая принять в себя крепкий член. Это зрелище заставило ленивую ухмылку распластаться на лице. Взгляд у Кристофера сейчас томный и вожделеющий, он похож на затаившегося в кустах зверя, который загнал свою жертву в угол и просто ждет подходящего момента, чтобы наброситься.        От прожигающего взгляда Минхо отвлекает горячий шепот, вызывающий мурашки по всему телу.  — Нравится, как он смотрит на тебя, солнышко? Твой член наверное так сильно течет от одной мысли о том, что он будет смотреть, как я беру тебя, мм? Сучка.  Чан тянет последнее слово по-особенному ласково, словно оно вовсе не оскорбительное, словно не является грязной бранью. Минхо стыдливо тает от чужих слов, от чего член предательски дергается, ударяясь о мягкий животик, испачканный в сперме после недавнего оргазма. Так хочется уже почувствовать внутри себя это наполняющее, распирающее чувство. Он снова начинает хныкать.        Чан хрипло смеется, тыкаясь головкой в колечко мышц, которое готово принять его полностью. Клыки сами собой впиваются в нижнюю губу, оставляя на ней вмятины. Он крепко удерживает зад Минхо под бёдрами, оставляя на золотистой коже красные следы от пальцев. Уткнувшись носом в загривок, он толкается внутрь, охая, когда растраханная до этого пальцами дырочка покорно и легко принимает его головку, буквально всасывая ее внутрь. В глазах даже немного плывет от того, насколько хорошо это ощущается.  — Блядство, милый, ты так сжимаешь меня- Твоя жадная дырка настолько сильно хочет мой член полностью, а? Уверен, что она будет рада принять и второй.  — Все потому что ее хозяин — маленькая грязная шлюха.        Минхо опускает свою голову вниз, стыдливо пряча красные щеки после этих слов, пытаясь передохнуть, но весь воздух к чертям выбивает из легких, когда Чан мощным толчком входит полностью, заставляя глаза закатиться вовнутрь, а рот глупо распахнуться, выпуская из себя стон, каких даже в порно не услышать. Ли дрожит и дергается, мяукая от ощущения наполненности, когда Крис подходит ближе, перехватывая его руки, чтобы обвить их вокруг своей шеи.  — Какая милая реакция. И это ведь только Чанни, — он на секунду хмурится, приподнимая личико Минхо за подбородок и заглядывая в помутневшие глаза, — Точно сможешь принять нас обоих, кисуля?  Минхо слабо кивает, но Кристофера это не убеждает. Он ведет взглядом в сторону, сомнение виднеется в темных глазах, что не уходит незамеченным.  — Пожалуйста, Крис- Я смогу…я приму обоих, — он притягивает старшего близнеца за шею ближе, тычется носом в шею, пока Чан переглядывается с братом, — М-мх…я справлюсь.  — Хорошо, котёнок, — он кивает и на секунду выныривает из чужих объятий, чтобы взять презерватив и смазку, после чего возвращается, — Тогда, если вдруг что, говори сразу. Мы остановимся.  Чан прислоняется лбом к шее Минхо и утвердительно кивает, мыча в тонкую кожу, заставляя вибрацию пройтись до самых плеч.  — Тогда…я попробую войти тоже.        Крис развязывает шнуровку на черных шортах, позволяя им свалиться к ступням, после чего переступает их, отпихивая в сторону. Боксеры летят туда же через несколько секунд. Крис ждать устал, поэтому быстро раскатывает презерватив по члену, обильно поливая всю длину прохладным лубрикантом. Откинув бутылёк на пол, он прихватывает Минхо под коленками, придвигаясь ближе и приставляя головку члена к уже заполненной одним членом дырочке. Дыхание замедляется, оба брата напрягаются, пока Хо, напротив, старается расслабить себя. Пальцы сами упираются в плечи Криса, скрытые черной майкой, кончики покалывает от предвкушения.  — Готов, кроха? Я вхожу.  Крис прикладывает усилия и тут же падает лицом на голое плечо, шипя в него, пока головка туго протискивается в и без того растянутые стеночки. Минхо впивается ногтями в спину, вскрикивая и чувствуя, как слезы брызнули из глаз, стекая по горящим щекам. Тупая боль неприятно отзывается где-то внизу и он старается успокоить себя, глубоко дыша и расслабляя все мышцы, чувствуя как по виску катится капля пота. Процесс оказывается тяжелым и болезненным, Кристофер кое-как проталкивает головку члена внутрь, останавливаясь, чтобы отдышаться. Чану не легче, он впивается зубами в другое плечо Минхо, стараясь не проткнуть кожу насквозь. Он чувствует член брата, который неприятно трется об его собственный, что вызывает дискомфорт и пережимающее у основания пениса чувство. Три тяжелых дыхания смешиваются в одно и все вокруг словно останавливается, либо движется в слоумо. Думать в такой момент оказывается сложнее, но Минхо приходится, потому что хочется продолжить. Поэтому, когда боль сменяется простым, не совсем приятным ощущением и узкие стеночки податливо растягиваются, он мягко ведет губами по шее Кристофера, кошачье мурча.  — Глубже. Войди глубже.  Крис кивает, судорожно выдыхая, и толкается глубже, гортанно рыча в слегка трясущееся плечико.        Они делают ещё несколько перерывов, прежде чем оба члена полностью вмещаются внутри и Минхо перестает чувствовать какой-либо дискомфорт, только ощущение приятно раздирающей наполненности, которое ему, черт возьми, сильно нравится. Они редко занимались сексом вот так, потому что Минхо действительно был узким. На то, чтобы его растянуть всегда тратилось безумно много времени, но даже так он всегда оставался тесным. Поэтому принимать два члена означало очень долгий и мучительный процесс для всех троих, ведь когда два члена буквально жмутся друг в друга — тоже весьма болезненно и неприятно. Но теперь, когда все это позади и можно спокойно вздохнуть, близнецы одаривают его поцелуями с обеих сторон, улюлюкая с ним и нашептывая комплименты. Даже Крис, обычно грубый и острый в словах, — что Минхо, в прочем, тоже нравилось — сейчас смягчился, называя его ласково и тепло. В животе снова завязывается приятный узел, а член постыдно течет, пытаясь привлечь внимание своего хозяина, который буквально тает между двух огней — по-другому не назвать.  — Черт, мы так давно этого не делали. Я забыл, как в тебе может быть узко, зайка, — Чан зализывает оставленный им след на плече, метая взгляд в скалящегося Криса, — Так хорошо принял нас двоих.  — И правда. Славная киска.        Крис утыкается носом в чужую потную ключицу и на пробу двигает бедрами, на что Минхо сладко стонет, а сам Кристофер, не встречая никакого сопротивления, хохочет. Чан подхватывает его темп достаточно быстро, поэтому уже через пару секунд близнецы размеренно двигаются внутри, создавая непрерывные фрикции, которые доставляют Минхо удовольствие. Чувствовать себя набитым до упора — приятно, ему нравится, что он может ощущать каждую венку двух крепких членов, которые поочередно толкаются в него, создавая между собой очередной контраст. Тихие стоны сами срываются с губ и Хо откидывает свою голову назад, подставляясь под теплые поцелуи и нежные укусы. Мягкие стенки ануса горят, но это не доставляет дискомфорта, наоборот. Ему нравится, когда больно и хорошо одновременно. Он чувствует себя любимым, а ещё тряпичной куклой, которую так легко удерживают на весу, чтобы грязно трахать в два члена. От этих мыслей у него на губах мелькает улыбка, которую Кристофер тут же сцеловывает.        Медленных и плавных толчков начинает не хватать, чтобы удовлетворить Минхо полностью. Каким бы нежным и чувствительным он ни казался, а грубый и быстрый секс он действительно любил. Любил когда тело сводит болезненными судорогами настолько, что в глазах начинает темнеть и приходится приложить усилия, чтобы не свалиться в обморок. Он начинает недовольно скулить и братья понимают без слов, ускоряя движения.        Боль отголосками напоминает о себе где-то в самом низу живота, но Минхо, за пеленой наслаждения, не обращает на нее никакого внимания и воспринимает ее как должное. А когда головка одного из членов втаранивается в простату, а после вжимается туда из-за другого, Минхо теряет связь с реальностью, срывая свой голос к чертям, когда громкий крик сильно режет глотку. Язык глупо вываливается изо рта, а глаза застилает влажной пленкой. Он надрывно стонет, стоит трению сосредоточиться в этом месте, каждый раз пробивая тело идеальной дрожью. Пальцы на ногах подгибаются от столь ярких ощущения, по подбородку стекает вязкая слюна, которую Крис, как грязная псина, слизывает, врываясь языком в громкий рот. Он целуется до головокружительного мокро и горячо, оставляет за собой послевкусие похоти, которое горькой сладостью растекается на языке. У Минхо весь мир перед глазами превращается в сплошное размытое пятно, теряя свои краски и приобретая их вновь, стоит звездам блаженства взорваться под веками.        Чан недовольно урчит и протягивает одну ладонь, чтобы цепко подхватить подбородок обмякшего Хо, поворачивая так, чтобы перенять все внимание на себя, расцеловывая опухшие и покрасневшие до цвета спелой вишни губы. Он тоже лижется, так сильно, что у Минхо дыхание спирает. Но это не грязно, очень влажно и страстно. По-другому. Ему так сильно хорошо и плохо одновременно, что он даже на секунду забывается, не замечая, как сильно ускорились чужие толчки, как громко разносятся шлепки кожи о кожу по комнате, еле слышным эхом отражаясь от стен. Минхо приходит в себя и стонет, надрывает глотку, чувствуя, как скребет где-то внутри, словно он съел что-то острое или колючее, но ему так сильно охуенно, что сил думать и циклиться на этом не остается совсем. Все его тело дрожит, тонет в этом омуте наслаждения, окунаясь все глубже и глубже, пока ноги не достанут до дна.        Братья переглядываются, слегка меняя позиции, чтобы входить под другим, новым углом. И Минхо совсем теряется в ощущениях, когда его простату стимулируют беспрерывно и долго. Собственный член позорно ударяется об живот, вторя толчкам, он пульсирует и жаждет к себе внимания, дополнительной ласки. Ему так сильно хочется кончить, что он начинает рыдать и задыхаться, пытаясь попросить, но выходит лишь глупо хныкать. Ему так чертовски нужно-        Рука слетает с чужой крепкой шеи и стремится к члену, накрывая его ладошкой в надежде получить разрядку, но его останавливают, заводя ручку за спину и оставляя жалобно скулить.  — Нет, блять, ха- Ну, киса, что за поведение? Кто разрешил тебе трогать себя, а? — Чан шепчет это на ушко, выпуская стоны, от чего у Минхо мурашки бегут по коже, — Ты ведь славная детка, вот и будь паинькой- Крис грубо хватает Минхо за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза.  — Чанни вежливо пытается сказать тебе, что ты, шлюха, кончишь, когда мы тебе скажем, — он хлопает Хо по щекам, не сильно, не больно, но ощутимо, напоминая, кто ведет эту игру, — Будь хорошей сучкой и потерпи, ты ведь не хочешь нас расстроить, ага?  Минхо плачет и кивает, после чего его щеки отпускают и он позорно устремляет глаза вниз, прячась от хищных взглядов. Братья пристально наблюдают за ним, следят за каждой реакцией. Но это не контроль. Беспокойство. Они оба волнуются и думают, не делают ли сейчас ему больно, пытаются по малейшим изменениям определить, получает ли младший удовольствие или вот-вот потеряет сознание. Минхо, если честно, от такого обращения к себе млеет. В голове расцветают бутоны очередных контрастов, и он проводит языком по своей нижней губе, судорожно выдыхая. Хочется показать, что он в полном порядке и ему чертовски хорошо сейчас, поэтому он отпускает весь свой внутренний контроль и просто блаженно и громко стонет каждый раз, когда братья толкаются внутрь в него, заполняя чертовски глубоко. Минхо каждую венку на их членах чувствует, каждую неровность и то, какие они на самом деле большие. От всего этого у него кружится голова, нечленораздельные звуки вырываются из глотки, пока ноготки царапают уже и без того украшенные следами от его рук плечи.  — А-ах, а- Пожалуйста, прош- мх, — говорить тяжело, весь воздух из легких выбивает и думать ему тоже до ужасного тяжело, мозг похож на кашу, но тяжелое чувство в животе не дает ему покоя, причиняет дискомфорт, — Не могу- Не могу больше, хочу кончить, умоляю- Близнецы переглядываются. Кристофер безмолвно вскидывает подбородок, а Чан лишь положительно кивает, укладывая свою голову на покатое плечо Минхо.  — Мы тоже скоро кончим, киса. Совсем немного.        Минхо скулит и послушно терпит, принимая в себя сорвавшиеся на бешенный темп толчки. Он весь превращается в жалкое стонущее месиво, пытаясь не кончить раньше времени, не ослушаться и не разочаровать. В постели он был таким очаровательным, всегда желая удовлетворить обоих братьев так сильно, как это только возможно. Жгущее чувство за ободком сфинктера вызывает дрожь по бедрам и липкие мурашки, которые гуляют по коже. Хочется расслабиться. Нужно расслабиться.       Чужие движения становятся более смазанными и хаотичными. Минхо знает, что они оба близки, ведь члены внутри слегка увеличиваются и пульсируют, одаривая новой волной ощущений. Сейчас он как никогда ощущает себя игрушкой, которую просто используют между собой, пока не получат удовольствие — и ему это нравится. Он честен с собой и отрицать, что он жадный до секса, до такого животного секса, — глупо. Он наслаждается каждой секундой, пытаясь запомнить и выжать из нее максимум. Язык отекает во рту и он покусывает его, сглатывая скопившуюся во рту слюну, которая все равно выскальзывает, стекая вниз по подбородку.  — Бля-я-ять, киска, — Крис гортанно рычит, цепляясь зубами в острую ключицу и хрипя в нее, — Черт-черт-черт- — Кончай, — Чан жалобно говорит это где-то сзади, на ощупь касаясь широкой ладонью аккуратного истекающего члена, начиная быстро надрачивать, — Кончай- И Минхо хватает всего пары секунд, прежде чем он с криком кончает, брызгая спермой на чужую мускулистую грудь, пачкая ее белесыми каплями. В глазах все просто к чертям расплывается, горло пересыхает и он не видит ничего, кроме взрывающихся звезд. Его тело всё трясется, заходясь судорогами от яркого оргазма, который прошиб каждую клеточку его тела. Он дергается, словно от мелких разрядов тока, наконец расслабляясь и обессилено повисая в сильных руках.        Братья используют его ещё какое-то время, пока Минхо остается сверхчувствительным после того, как только что кончил. Они оба рычат, точно дикие животные, наслаждающиеся трапезой. И когда этот рык синхронно переходит в скулеж двух волчат — да, Минхо чувствует, как оба брата содрогаются и кончают с его именем на губах, заполняя вязкой спермой презервативы.        По комнате разносится тяжелое дыхание. Каждый пытается прийти в себя после только что закончившегося сладкого секса. Братья по очереди покидают тело Минхо, от чего он слабо шипит, наконец касаясь ногами пола. Ноги дрожат и совсем отказываются его держать, то и дело норовя подкоситься, поэтому Крис подхватывает его на руки, прижимая к собственной залитой спермой груди. Грязно, но уже привычно. Минхо сейчас вообще никакого дела до этого не было.  — Ты хорошо справился, милый, — Чан проводит ладонью по раскрасневшейся щеке и Хо ластится к ней ближе, что-то там ему мурлыча, — Просто умничка, ты заслуживаешь хорошо отдохнуть.  — Согласен, но сперва душ, — Крис фыркает, недовольно кривя губы, — Умру без душа, пошлите быстрее.  Чан на это лишь глаза закатывает, а Минхо уже находится в легкой полудреме, позволяя делать с собой все, что угодно. 

***

— …нет! Нет, нет, ни за что! Вы что с ума сошли оба?!  — Но, котёнок, это всего лишь-… — в лицо Чана с размаха прилетает подушка, да с такой силой, что из нее даже пару перьев вылетает. Минхо недовольно курсирует по комнате, качая головой и сжимая руки в кулаки.  — Сказал же, нет, я с вами зверюгами вообще дел иметь не хочу! Поясница просто отваливается, я существую на исключительной вере в себя, а тут ещё и это!  — Да ладно тебе, — Крис подходит ближе, ведет носом по загривку, пытаясь перехватить Минхо за талию, но тот уходит от него быстрее, — Это просто песня. Никто даже не поймет, что речь о тебе.        У Минхо, честно говоря, уже глаз дергается. Мало того, что с самого утра его встретила отвратительная ноющая боль везде, где только можно. Так ещё и теперь эти двое пытаются его убедить, что новая написанная буквально вчера до их секса песня вовсе никак не раскрывает того, кто он такой, как ведет себя в постели и почему вообще согласился на все это. И все было бы не так плохо, если бы Минхо не появлялся в соцсетях близнецов чаще, чем в своих собственных, и не ездил с ними на концерты в качестве исключительно «дружеской» поддержке, которая почему-то, как на зло, каждый раз заканчивается сексом в гримерке или каком-нибудь туалете. Эти двое в могилу его сведут, осталось, по ощущениям, вполне немного.  — Ты шутишь?! Там буквально прямым текстом- Нет, всё! Вы оба мне надоели.        Минхо старается сбежать из спальни, но запястье крепко хватают и теперь уже Чан успешно притягивает его к себе, зажимая в объятиях.  — Ну, котёночек, твоим продюсерам же надо чем-то вдохновляться. А тобой получается лучше всего.  Минхо хочется запротестовать, но Крис вовремя хватает его за щеки, заглядывая в глаза.  — Он прав, сладость. Ты ведь наша муза. К тому же…мы хорошо умеем просить, — горячий шепот касается уха, Минхо чувствует шевеление пухлых губ и легкий холод металлических колечек, — Дашь нам маленький шанс? Услуга за услугу.  — Мы сможем разделить твое удовольствие. На двоих.