Одна семья

Махиру вылез из объятий Сонного Пепла. Возникла необходимость бегом убирать всю хату. Забежал на кухню: окно зашторено. Лили готовил поесть, смертельно бледный Мисоно пил чай. Оба в костюмах, один Махиру, как алкаш, стоял в трусах. – Доброе утро, – сказали по очереди сервамп и Ева. – Блин, не смотрите, – Широта схватил со стола тряпку и стал яростно прикрывать пах. – Доброе утро. – Да что там не видели, – Лили махнул ладошкой, – в постели одной валяетесь. Тюбик помог? – Так это ты его под подушку засунул? – А кто же? – закатил Мисоно глаза. – Не забывай кто он. – Прекрасно помню, – повысил тон краснеющий Махиру. – Это пошлая блондинка, – сказал Ив. – Знаю я эту песню. Спасибо, Лилия-сан, что убрались. В гостиной не убирайте, придёт Куро и всё уберёт. Привычное расслабленное лицо сейчас выражалось вопросительно. – Сам? Это же сколько веков пройдёт, мама дорогая. – Усмехнулся Лили. – Уберёт он, – настоял Махиру. – Даже после секса ты его не заставишь. – Мы ничем таким не занимались, – Широта сжимал тряпку. – Просто уснули вместе. Мисоно чуть чаем не подавился. – Что за разговоры за столом? – А ты асексуал что-ли? – Не надо мне тут, Лилия. Сколько я раз говорил не поднимать подобные темы? Спасибо хоть не раздеваешься. – Смотри как могу, – сервамп вмиг обнажил плечи. Ниже живота у аристократа колыхнулось. – Не надо. На чужой кухне. – Из-за слабости крикнуть на слугу Алисейн не мог. Лили сделалось смешно от его поведения. А эти двое тоже просыпаются не по раздельности. Махиру ушел в комнату будить теперешнего своего парня. Вампира стало жаль, и он лёг к нему. Сон так сон. Дурную привычку долго спать подхватил от Лени. *** – Вот где эти бумаги? – Тецу всё перевернул, паркет хотел вскрывать. У него здоровье точно не хромало. Да и контракт стал действителен только под конец событий. – Я Лилии отдал, чтобы он самокрутки сделал, – хихикал Хью. – Очень смешно, юморной дедуля. Самокрутничать он будет, как же. От Мисоно быстрее получит пиздюлей нехилых. – Я самый молодой, – помахал пальчиком Хью. Куда там. Второй по старшинству из восьми. – Я людей хочу позвать в гости, он смеётся весь день. Что смешного? – упрямо уставился Тецу. От последней фразы Хью расхохотался напрочь. Странное малое дитё. Тецу нашёл бумаги у отца. – А причём тут перепись населения и наши друзья? – Какая перепись? – не выдержал Тецу. – Друзья это к слову. Мне и документы нужны, и друзей пригласить. – Я знал где документы. – Знал? Хью, почему не сказал? Ты вообще под чем? Так и знал: не нужно было Лили рядом с тобой курить. Никотин на тебя плохо влияет. – А тебе и пятилитровки было бы мало. – Не курю. Мало ли что тащат в рот, какую гадость. Я – здравомыслящий человек. – Да погоди, в деву влюбишься, тут же голову потеряешь, – хитро посмотрел вампир и концом своей трубки-костыля постучал по светлой макушке. – Знаю как оно бывает. – Мне рано. Пойдём, у нас много дел. – Ну я же вижу как ты засматриваешься на девок то. – Что за уровень беседы с хозяином? Хью, иди и ищи девушку, раз тебе надо. Ах да, ты же немолодой у нас. – На этот раз усмехнулся уже Тецу. Посадил на плечо обратившегося в летучую мышь вампира и двинулся по гостинице. Ведёт себя Хью как ребёнок. А бывает играет в старика... *** Мисоно и Махиру смеялись на кухне под вторую чашку чая. Самочувствие получше. – А помнишь, как Лихт и Хайд у вас жили? – Не напоминай. Актёры одного театра. Разборки, как в психушке. Лили и Куро играли в приставку, то и дело в перерывах выходили на балкон. Не в комнате же курить. Чаще молчали: от ленивого брата мало слов услышишь. – Как живёте? – делал конечную тяжку Похоть и выдыхал. – Тоже болеете? – Ага. – Ладно, сейчас докурю и поеду с Мисоно домой. – Лилия выкинул окурок и отправился с балкона. Куро пошёл в гостиную. – А я говорю... – его Ева наливал третью кружку и мокал в кипяток чайный пакетик. – Мисоно, пойдём домой? – прервал беседу Похоть. Тот съёжился. – Не знаю. – Хочешь остаться? – сразу понял сервамп. Он понимает, что хозяин хорошо дружит с Махиру. – Не знаю как Куро отреагирует. Я так-то не один живу. – Шатен пошёл спрашивать. Лень и не был против, наоборот, внутри порадовался, что время с братом проведёт. Ева Лени постелил гостям в соседней комнате. Спать пока никто не хотел. Просидели хозяева до темна – до десяти вечера. Мисоно согласно своему режиму уснул. Махиру лёг рядом. Пока поспят вместе. Их сервампы не собирались ложиться – ночь для вампиров самое оно. Ушли гулять. За вином. Давненько не пили. *** Парни просыпались в нарастающей панике и звали вампиров. Мисоно глянул в слезах. – Что тебе снилось, Махиру? – Что я потерял Куро. – А я – Лили. – Мы же подохнем так, – в тревоге вскочил Широта и побежал по квартире. Парни принялись искать своих сервампов. Не было их. Разнылись до головной боли. Махиру то ладно, но как разревелся Мисоно и до какой степени одному богу известно как до этого дошло. В прихожей послышались позвякивания и шорохи. Похоть и Лень вошли в комнату: Евы обнимались и ревели друг другу в плечи. – Вы где шлялись? – Алисейн не в себе был явно, судя по измокшей ночной рубашке. Сбившееся дыхание не давало нормально говорить. – За винцом пошли, – Лили сел к нему. – За свинцом. По городу уже хотели бежать искать. И вообще какое вино, Лили? Мы болеем. – А вам и не предлагают. – Лилия, – бросился Ив в объятия любимого сервампа. Он беспрестанно снова заплакал, пока его прижимали к себе. Только поддержка Похоти способна приводить его в чувство. Куро сел к затихшему Махиру и гладил его по спине. Всё он понимал. – Только давайте никому об этом, – затихал и Ева Похоти. – Я никогда не плачу. Да, он казался хладнокровным к тяжёлым событиям, проявлял лидерские качества, однако после снов он не мог успокоиться. Ревело сердце от прошлого: детства и также событий, затронувших сервампов и хозяев. Лили сходил за штопором и открыл заветные бутылочки. Все сидели на полу. Мисоно взял бутылку и как начал хлестать с горла. Махиру не сдержался тоже: сделал один глоток с соседней бутылки. Правда чуть не уронил тяжесть. Куро точно этого не ожидал. – Запретный плод сладок, да, Евы? – игриво произнёс Похоть. – Откачаешь меня, если что. Я уже не маленький, могу и выпить. – Что вас понесло так? – спросил Куро, хмурясь. Ему хотелось покоя. – Мне снилась твоя смерть, – ответил Ив. Он помнил кровавые сгустки и не приходящего в себя вампира. – О как, – Куро вздёрнул на секунду брови и вернул их в привычное ленивое положение. – Мне тоже. Лилия, не умирай больше. Я за тобой уйду. Без тебя умру. – Всхлипнувший Мисоно обнял блондина покрепче. – Тихо-тихо, моя Ева, – тонкая ладонь поглаживала фиолетовые пряди. – Я жизнь за тебя отдам. Плевать, что силы потеряны. Куро тоже стало жаль достаточно взрослого, но ещё маленького в душе, мальчика. Он перебрался к брату и принялся наглаживать спину подростка. – Нифига себе активность, – раздражался Махиру, – а убраться не можем. – Мы одна семья, – сказал Куро. – Ну посмотри на этот комочек. Парень хрупкого телосложения вжимался в свою Похоть, как будто сейчас его оторвут и оставят одного-единственного навсегда. – Давайте спать? – предложил Махиру. – Только после вина. Мы к себе пойдём. Спокойной ночи. – А куда бухать то с таким здоровьем? – Куро кивнул на Мисоно. – Спокойной, – улыбнулся хозяин дома и проводил взглядом Лили, бутылку в его руке и маленького хозяина. *** Да какой спокойной ночи, если Мисоно приспичило сходить в ванную? Полуголый Лили допивал бутылку, то и дело куря у открытого окна. Привычка раздеваться вернулась после потери вампирских сил. Свет луны освещал красивое личико с красными глазами и тонкими губами. Ветер растворял сигаретный дым вдали. Послышались шаги и привычные ворчания. – Господи, мне нужны мои гели для душа. – Укутанный в полотенце Мисоно сел на кровать. Гель окутывал молодую кожу, грел её. Горячая вода вскружила мозги. – Где я тебе их сейчас достану? Ничего, сам захотел на ночёвку. Не будет же никто под тебя подстраиваться. – А я может хочу чтоб подстраивались, – вредничал Мисоно. – Иди и скажи тогда другу об этом. Они – не я. – Улыбнулся Лили и повернулся. – Не смотри, – Мисоно приложил руки к бокам, будто полотенце сейчас спадёт и покажет всю их бледную красоту. Ему хотелось насухо вытереться, намазаться кремом, благо он с собой и уже лечь спать. – Давай помогу, – вмиг оказался сервамп около хозяина. – Я маленький. – Как спину ты собрался себе мазать? – А-а, ты про спину. – А ты о чём подумал? Об одном, состоя в контракте с Похотью. Может, тот хотел сорвать полотенце с нижней части тела. Как не полюбоваться сведёнными бёдрами, слабыми руками, прикрывающими интимную зону. А повыше – румяное лицо и пошлый взгляд, намокшие у кончиков фиолетовые волосы. В фиолетовых глазах промелькнула странная искра. Подозрительная даже. Позволительная для действий. Мисоно дрогнул. Когда же он сам себе что-то делал? Кожа высыхала, оставались капли на плечах, ожидая своей участи. От сухости чесаться не хотелось. Есть Лили. – Давай, потри спину. В сервампских руках оказался крем. Через пару действий пальцы втирали жидкость в лопатки. Ощущение кожи загоняло мысли не туда, куда нужно. Не мог Похоть не думать об "этом" самом. Руки тяжелели. Мысли о спине, раздражённом лице и, ох, изгибах. Ив намазанной спиной чуял больно знакомые замыслы. – Ли... – не успел он опомниться, как Лили опрокинул его на постель и засосал так опытно, как не видано ни в одной откровенной сцене. Подсыхающий крем оставался отпечатками на голубой с котиками простыне. Полотенце ушло гулять на паркет. Мисоно давал вампиру одной ладошкой натирать половой орган, а второй – посчитывать не больно ребро. Нависший Лили хотел достать его сердце. Язык ласкал нижнюю губу и проникал в приоткрытый рот, затыкая тонкие вздохи. Парень дёрнулся от губ и вжался в поверхность. – Кто разрешал? Мы в чужом доме. Знали оба влечение друг к другу, не скрывали. Дальше касаний ничего не заходило, поцелуев мало, а в эту ночь возможно всё изменится. – Прости, не мог сдержаться. Ты мне нравишься голым. – Прошептал Лили и носом касался шеи хозяина. – Ты же Похоть, – прогнул спину Мисоно. Не жалко крови для любимого сервампа. Хоть всего его пусть выпьет и убьёт тем самым. – Лилечка, – Алисейн и голоса своего не помнил, не то, что статуса и имени от подобных закидонов. Да он с ума сходил от дурманящей похоти. Правда не на людях. Делал вид, что нормальный человек. Он давно перестал им быть, стоило после 16-летия признаться в любви своему сервампу. Лилечка. Возбудился Лиля не на малость. Никогда хозяин его так не называл. – Прошу... – О чём? – прищурился Сноу. Хитрые взгляды и улыбки из него не выбьешь. – Мы наедине, не бойся. Скажи что хочешь. Светлые волосы попадали в фиолетовые глаза, от чего Алисейн пальцами убрал их и неумело поцеловал любимого. Лили ждал действий, обнажив себя полностью. Хозяин туда глянул и впал в бессознание: вставший член явно показывал желание присунуть кое-куда. Зрачки фиолетовых глаз сильно дрогнули. Ева не был готов к сексу: не хотелось повреждений. Нельзя же в напряжении растягиваться. Ему хотелось просто ласк. – Что-то не так? – расстроился Лили. – Я не могу тебе дать, прости, – заслезился Мисоно и робко отталкивал худощавое тело от себя. Похоть взял ладошки от своей грудной клетки и поцеловал их. – Так бы и сказал, – тихо прошептал он, посматривая исподлобья. Либидо высокое, но оно не оторвёт крышу. Лили – не псих и может себя контролировать. И контракт здесь ни причём, мол, его Ева сдерживает. Да, Лили может не слушаться, но он никогда не навредит. – Хочу поверхностного. – Чего? – уточнил Похоть и блаженно посмотрел. – Боишься сказать слово "минет"? – Лилия! Спокойное тело сервампа выпрямилось и тут же спустилось вниз. Подрагивающий паренёк откинул голову и закатывал глаза от получаемого удовольствия. Руками он закрывал лицо и лишь изредка посматривал вниз на довольного вампира. Лили точно опытен и любого доведёт до оргазма. Случилось с Мисоно это быстро. Похоть облизнул белую жидкость под нижней губой, с губ и улыбнулся с клыками. Солёно-сладкий вкус разбредался по стенкам щёк, западал кислинкой в глотку. – Вкусно? – Как и твоя кровушка. Натур продукт. Ива клонило в сон, а Лили было попросту лень убирать вещи. Энергии хватило только одеялом накрыть тела. Вот посиди с Куро и наберись лени. Пахло табаком и ежевикой, что напомнило вновь о присутствии сервампа. Мисоно расплакался. Он рано полюбил. Лили для него – всё. Пускай не слушается, раздевается и пошло шутит. Это же его любимая бабочка, которая часто садится на волосы и тут же отлетает от махающей на него руки. Насекомое обращается в человека и нежно-нежно целует губы ценного Ива. Похоть полюбил его тоже. Любил не тело, любил душу. Всегда опекал, верно служил и никогда не предавал. Хочется вечность так провести. Разделить её с этим человеком. Никаких других Ев. Третьим может быть только их продолжение – ещё один сервамп. Но какой там. Это немыслимо. Лили хихикнул, вспоминая комичную ситуацию. Вчера Ева хотел растереть себе спину сам и чуть руки не оторвал. Поэтому сегодня и попросил Лили это сделать. Мышцы пока у него слабые из-за болезни. – Опять руки потянешь. Ничего без меня не можешь. – Так, Лили. Заканчивай. – Ты точно кончил. У хозяев и сервампов сложились очень крепкие связи. Ничего не страшно. Ещё они похожи все друг на друга. До утра Лили любовался любимым хозяином и после уснул. Через несколько часов проснулись и отправились домой, дождались вечера и снова занялись непристойностями. Ночью спокойно, уединённо, никто не мешает. Тёплый тусклый свет, мягкая постель в белых тонах. Крем сменялся другим средством. Мисоно терял невинность с каждым толчком пальцев и не хотел в реальность. Не стеснялся вздохов, положения тела. Лили поставил его на трясущиеся колени и нагнул. Нет невинности. Потерялась. Теперь жизнь состоит из похоти, как того и хотелось Алисейну. Лили разделяет её и любовь только с одним человеком. Только вот встала проблема: а как сказать отцу об отношениях с дворецким? Отец всё равно узнает