Одна семья

После болезни Махиру и Мисоно предложили своим сервампам поехать на Горячие Источники и те согласились. Собрали вещи. Куро взял побольше чипсов, свою любимую приставку (как же он без неё там будет?), Махиру брал более важные вещи. Друзья встретили их и все вместе парни поехали в лимузине. Красиво жить не запретишь, как говорится. Крупный не для своих лет подросток встретил друзей, предложил им после заката сходить на источники. – Вся хворь оставшаяся отойдёт. – Так это традиция – ходить купаться. – Номера я вам подготовил. Самые лучшие, специально для вампиров. Ребята заселились. Лили ходил только там, где зашторено. Общался с персоналом, узнавал мнение о работе. Просто хотел скоротать время. Мисоно утягивал его в номер. А Махиру тащил Куро гулять по гостинице. – Мне нельзя на солнце. Я вампир. – Отвечал тот и поваливал Ива на кровать. *** На улице ночь. После купания Слуги и хозяева собрались для посиделок в номере Хью. В номер принесли еду за низкий столик. Ребята доложили на него всё что с собой привезли. В комнате приятное освещение. Пахло прохладной свежестью, организмы хорошо прогреты. Похоть принёс пустые стаканы и налил людям соки. Сервампы не захотели пить алкоголь, поэтому Лень открыл энергетик и минералку, а Старое Дитя решил побаловать себя американо без сахара. Тецу вытирал волосы своего слуги после купания. – Как дедуля с внуком. Давно приметил. – Лили держал сигарету и попивал клубнично-кактусовый санрайз. – Пы́хает прям в номере, – недовольствовался Мисоно. – Тецу, это нормально? Он халат сейчас прокурит. – Хью и сам из трубки смолит здесь. Жалоб от постояльцев нет. Халат можно постирать. Ладно, давайте за встречу. – Ева Гордыни отложил полотенце, взял стакан с томатным соком и поднёс его. – И за отличное гостеприимство, – улыбнулся Махиру. Все стукнулись стаканами. Встреча шла полным ходом: Тецу смылся по гостиничным делам, Мисоно с Махиру обсуждали планы на ближайший отдых, а Лили смотрел как Куро играет. Хью пил кофе, хвалился своей сущностью и прошедшими временами. От семейной атмосферы отвлёк весёлый артистичный голос. В дверях стояло олицетворение Алчности. Уже главное сам в халате. – Здра-авствуйте, – развёл Хайд руки в стороны, – а мы к вам. "Весь мир — театр. В нем женщины, мужчины — все актеры. У них свои есть выходы, уходы, и каждый не одну играет роль". Почти никто понятия не имел, кто и зачем пригласил его сюда. – Войти дай, – Лихт пнул его в спину и тот упал. Ему явно не нравилось присутствие демонов. И его тоже кто сюда позвал? Хайд поднялся и начал яростно показывать на Еву. – А это самый известный пианист – Лихт Джеккиленд Тодороки! Пианист подсел именно к людям, не желая приближаться к вампирам. Махиру и Мисоно затыкали друг другу рты, видя на нём белый халат. От сдерживаемого смеха мышцы спины напрягались и болели. Хайд подлетел к чужим Ивам и как давай комедию разыгрывать: плотно зацеловал их щёки и лоб. Куро готов был прибить брата к стене, а Лили – снести голову. Ботинки Лихта засветились фиолетовой аурой. – Он под халат всё равно обулся, чтобы Алчность успокаивать пинками. –Мисоно в смехе не сдержался, от чего понесло и Махиру. Оба тряслись. В синих глазах читалось восхищение своей ангельской сущностью. – Я сам разберусь с этой крысой. Лихт начал ругаться с Хайдом только словесно, что удивило присутствующих. Обычно эти двое и 28-этажку снесут в драке. Подчистую. Лили влез в разговор и ругался немало. Он не позволит Беззаконию трогать Мисоно. Очень Махиру не любил конфликты и принялся тоже лезть. Куро надоел этот шум. Его джинны распространялись по полу, что заставило успокоиться ругающихся. Лихт принялся играть на пианино, от чего все угомонились окончательно. Инструмент, джинны исчезли. Лишь недовольные взгляды ребята кинули друг другу. – А где Тецу? – заволновался Хью. – Мы понятия не имеем где твой телохранитель, – отозвался Мисоно. В дверях появился запропастившийся Тецу. – Я с новостями. Я вам говорил, что у меня в гостинице поселился ещё один вампир? Женского пола. – Мы больше по парням. – Кто это "мы"? Лилия, в каждой жопе затычка. – Делал Мисоно адекватный вид. – Послушайте, она кое-что хочет сказать. – Тецу отошёл в сторону. За его спиной стояла та самая особа, про которую сказал. Её маленькую даже не сразу заметили. Перед ребятами предстала низкая красноволосая девушка. На ней было блестящее серебристо-белое платье. Глаза светло-красные, приподнятые в улыбке губы пыльно-розового оттенка. Выглядела она скромно, аккуратно рассматривала парней. – Здравствуйте. – У нас новые люди, – Лили приготовился снимать халат и Ева тут же его остановил. – Ну, Мисоно, как не раздеться при первом же знакомстве? Первое впечатление – самое важное. – Вот ты его и похоронил, извращенец. – Ответил тот. "И это сервампы? – пронеслась мысль. – Тот миловидный шатенчик является носителем греха? Брюнет с белой прядью точно Гнев. Какое злое лицо." Девушка про слуг-вампиров знала мало. Знала, что они олицетворение грехов и каких-то хозяев имеют. А когда без хозяев, то называют их по прозвищу. – Здрасьте, удивили – девушка-вампир, – Хайд вверх-вниз помахал кистью руки. – У меня куча таких дома детей-вампиров. – Преспокойно сообщил Лили. – Вампиров обычных может быть да, а много ли у тебя детей от сервампов? – приподняла брови девушка. К разговору она подготовилась. Сонный Прах оторвался от видеоигры и с живота повернулся на спину. Ему будто в лоб зарядили. Жадность изумлённо посмотрел из-под скользнувших на нос очков, Любвеобильный вобрал в себя шок, а Гордыня поперхнулся кофейком и отложил стакан. "Ч-что? Какие дети? От сервампа???" – плохое предчувствие закралось у Махиру в только исцелевшей душе. – Что? Тецу, ты нормальный парень. Ладно этот тут выплясывает, комедию ломает. – Показал Мисоно на Хайда. – То есть я не один понял всё правильно? – сглотнул Махиру. – Мы не актёры, – Тецу серьёзен. Сыграть он точно не смог бы. – Верю, – любитель Шекспира яростно захлопал в ладоши и запрыгал на месте. Не понятно: верил он в это всё или нет, ему лишь бы поиграться. Лихт опустил его за плечо. – Слышь, дикобраз, ты зачем привёл Ангела в рассадник демонов? – тоже начинал он свою шарманку. Ботинки снова светились нехорошей аурой. Тецу уже пожалел о произошедшем и сел к ребятам, Хью устроился на его коленях. – Ребят, помолчите. Хотите девушку покалечить? – осталось давить на жалость. Девушка замялась. Особенно когда артистичный блондин руками размахивал, а гневный парень угрожающе смотрел. Казалось, ей перережут глотку и обольют кровавое тело святой водой. – Садись, дочка, не обидим. – Пригласил Хью. – Благодарю, – "дочка" села к столу. От зловещих аур делалось не по себе. Слишком уж много здесь вампиров. Однако по энергетике она потихоньку определяла кто человек, а кто – вампир. Ситуация не походила на настоящую, но парням сделалось интересно. Повисло долгое молчание, разглядывание прибывшей. Первым решил заговорить Лили. – То есть ты хочешь сказать, что являешься дочерью одного из нас? – Типа того, – ответила вампирша. Лихту делалось плохо. От злости голова не соображала. Полюбил он только одного демона, к другим привыкнуть не может. "Неужели это правда?" – не понимал он. – Интересный получается роман. Куро, ты каждый март гуляешь. У тебя сто штук уже народилось. – Легкомысленно сказал Хайд. – Ты чё бредишь? Нет у меня детей. – Куро лёг обратно на живот и залип в игру. Внимания ему обращать уже не хотелось. Что хотят то и делают пусть. Ему некогда: игра сама себя не пройдёт. – Геморрные вы. – Они не похожи, ёж. Ни капли сходства, – разозлился Махиру на самый тяжёлый грех. – Я просто сказал первое что пришло в голову, – пожал плечами Беззаконие. – Лили, ты вообще гуляешь круглый год. Может, твоя дочка то? Вся ситуация и реакции ему нравились. Теперь нервы подымались у Мисоно. – Слушайте, что вы голову мне морочите на ночь глядя? Я спать ровно в десять вечера ложусь. Пожалейте моё подсознание, какие сны оно покажет. – А может Мать в подоле принесла и побоялась сказать? – предположил Хайд. – Она точно не побоится, – Лили охватила мелкая дрожь. – Даже не знаю. А сколько лет тебе? И как зовут? – спросил он у вампирши. – Зовут Маргарита, мама пиццу такую любит. А лет уж побольше, чем младшекласснику. – Забавно посмотрела девочка на рано ложащегося мальчика. – Мне шестнадцать, – ответил Мисоно. – Никогда бы не подумала. А мне пятнадцать. Но умом я – старше. "Совсем молодая," – обалдел Махиру. Неужели перед ними действительно стоит сервамп и ещё такой молодой? Как бы проблем не было, как с Цубаки. Тишина настала во второй раз. Лили раскуривал сигарету, ходил взад-вперёд. Уж что касается любви, особенно давней, – это по его части. Как здесь не провести мини-расследование? – И вот не лень тебе было ехать? – наконец Лили придумал что сказать. – Я просто хотела узнать больше о сервампах и познакомиться с вами. Я потом уйду и больше вы меня не увидите. – А что ты не ешь ничего? – Не хочу, спасибо. Курение голод заглушает. – Шекспира любишь? – В школе на уроке читала. Больше романтику люблю. – И курит, и по романтике. – Тут же строго посмотрел Мисоно. – Ура, у меня дочь, – раньше времени обрадовался Лили и похлопал в ладошки, чуть не роняя окурок. – Хуйню не неси, – обозлился его Ив. "Не делай поспешных выводов." – Подумала девушка и спросила: – Каким грехом являешься? – Я – Сноу Лили, олицетворение Похоти. – А, ну по тебе видно. Еле халат на теле держится. Нет, пошлости явно не моё. Я вон какая скромная, аж завидуют все. "Думай, думай, Похоть, повнимательнее." – Лили дальше продолжил ходить по третьему кругу. Маргарита продолжала хвастовство: – На работе, учёбе руки целуют, внимание уделяют. А кто ещё лучше меня что-либо сделает? Помню иду по улице, останавливает парень, целует руку и идёт дальше по своим делам. "Бред какой-то несёт," – не оценил Мисоно эту вычурность. – Ты лучше нас, хочешь сказать? – спросил он. – Ещё в дёсна целуют, спать укладывают. – Поработаем вместе – узнаешь. Мисоно цокнул. У Лили щёлкнуло в подсознании. Не всерьёз он принял мысли и посмеялся. – Старое Дитё, а ты не мог? Вон какая горделивая. – По одной фразе не суди, – возник Гордыня. – Да ты с ума сошел. Посмотри какая высокая по сравнению со мной. – А что, выделяется, как и ты. Как с маскарада сбежала. – Улыбался Хайд. – Вообще да, убежала. Как только узнала где могут пребывать сервампы, тут же зашла домой, собралась и поехала. Хочется узнать о сущности побольше. – Макияж вызывающий. В моё время с таким не ходили. Сервамп должен не внешний вид показывать, а силу. – Начал учить Хью. – Ещё в моё время... – А что такого, дедуля? Ей идёт. Выделяется человек, ничего страшного не произошло. – Сказал Лили. А в глазах явный смех. – Кто сказал, что у меня силы нет? Дедуль, таблетки выпей. – Что!? Я самый молодой. Для смертных таблетки побереги. – Девочка, ты кто? Мне и представлений одного придурошного каждый день хватает, – не унимался Лихт, – так он ещё на одно притащил. Голову парням продолжать "ломать" не хотелось. Поиграла в загадочность и хватит. Не до утра же сидеть. – Мальчик, я родственница сервампа. – Заявила она. – Сервампа чего? Надеюсь не Алчности? Мне оно не надо. Повторяю: одного уже хватает. Не хватало десяток ежей расплодить. Расплодился, чёртов дикобраз?! – Лихт начал пинать Хайда. – Если ты сейчас не успокоишься... – Хайд отбросил ногу Евы со своего ребра. – Дай послушать. Позже поговорим. – Мы не поговорим, мы подерёмся. – Лихт нахмурился со всей ему присущей ненавистью. – Я – Ангел, чёртов дикобраз. Девушка дождалась тишины после этой мелкой ссоры. – Раз никто не догадался, то сломаю вам голову окончательно. Я – ещё одна Гордыня. И я не дочь, я – внучка. Высоким Мнением зовусь будучи без хозяина. Либо Самомнением. Как хотите. Запутать ребят получилось. Внимание к своей персоне определённо нравилось. – Хотите верьте, хотите нет. – В промежутке очередной шоковой тишины сказало третье олицетворение Гордыни. – А я расскажу вам историю и как мы провернули всё, чтобы вас за нос поводить. – Ой-ой-ой, тщеславная ты наша. – Мисоно скретил руки на грудь. – Много вас, заносчивых, развелось. – Зато мы не пиздим, – выругался Хью. – Когда это я пиздил кому? – не понял Мисоно. – Делал из себя высокомерного при первых встречах. Я знаю, поверь. – Да иди ты, – промолвил Мисоно. Гордыня хотел продолжить спор, но другая гордость начала историю: – Живу в Японии, как и вы. Бабушка мало говорила о демонической сущности, мне хотелось узнать больше. Поехала искать сервампов. Заселилась в первую попавшуюся гостиницу, познакомилась с Тецу. А на плече его – летучая мышь. Сразу от этой мыши я ощутила злую ауру, заговорила о вампирах и что сама таковой являюсь. Про сервампов не говорила, чтобы не было лишних вопросов. Я потом только Тецу призналась кем являюсь, пока мы были одни. Парнем впечатлительным он не оказался, принял информацию спокойно. Мы решили помолчать. Бок о бок жила с ним и Гордыней целую неделю. Искать даже не пришлось кого-то, лишь дождаться вас и выложить всю правду. История закончилась, осталось ожидать реакций. – Знаете, а Хью при нас вспоминал какую-то женщину, – подтверждал Мисоно информацию из монологов Самомнения. – Да помолчи ты, – Хью кулачком легонько задел чужую Еву по руке. – Откуда ты здесь очутился??? – Мисоно крупно дёрнулся. – Мда, всё понятно с твоей молодостью, дед. – Игриво произнёс Лили. Махиру боялся начала нового тотального пиздеца: сейчас Куро встанет и убьёт девочку, как поступил когда-то с отцом для прерывания создания сервампов. Хайд показал на маленького человечка и тихо спросил: – У него? Внучка? Не влюбляться говорил мне? А сам то! Так нечестно! Я тоже детей хочу! – Это чистосердечное? – тонко улыбнулся Лили и нежно посмотрел. Хью постарел на глазах: складки лба и щёк заморщинились. Ему поплохело по-стариковски. – Уж если и была женщина, то лет сто назад. Не помню как её звали даже. Хочешь сказать, что она родила? – спросил он у Самомнения. – Ну да. Восемьдесят лет назад женщина, с которой ты был, родила дочь – мою маму, а затем пятнадцать лет назад родилась я. У Старого Дитя чуть глаза на лоб не полезли. Странные все эти предложения. Мисоно почему-то вспомнил нехорошее своё прошлое. Как Лили пришлось многое от него скрыть. Грусть накрыла его. – Господи, какие глупцы эти смертные. – Цитирует Хайд Шекспира. Он оказался в шоке. Лихт недоверчиво смотрел. – Куро, а ты что скажешь? – Махиру затошнило от стресса. Он опустил глаза. Если уж и произойдёт убийство, то хотя бы этого не увидит. – Слишком напряжно, – Сонный Прах даже не повернулся. Понятно, всё ещё впереди. Ева и предположить не мог что будет дальше. – В принципе на деда Дитя смахивает. Особенно сейчас. – Хихикал Хайд. – То есть эта девушка с нами живёт неделю и ты молчал? Вы оба знали. – Хью заворчал на Тецу. – Да идёт она нахуй, заебал её этот говор. Я – Ангел и не нужно мне тут демонов. – Не похож. Покрасься в белый полностью. – Не, ему не поможет уже. – Заткнись, ёж. "Только попробуй о нас сказать," – посмотрел Лихт. – Извините, я пойду, – Самомнение и забыла, что ей нужно узнать о сущности своей. – Я лично ничего доказывать не собираюсь. Хотите верьте, хотите нет. Она обратилась лисой и пошла к выходу. Тецу с Хью отправились за ней. Выглядело это смешно, от чего послышались смешки. – Как же она расстроилась, – захныкал Жадность. Он подозревал, что хотя бы у одного сервампа случайно есть дитё. – Лихт, а я тебе говорил о подобном. Ты не верил. – Тот бред сумасшедшего? – Ведёте конечно вы себя ужасно по отношению к нашей племяшке. – Заплакал Хайд. – Ты зато смотрю себя отлично вёл. Отхватишь, ёж. – "Мне нравится это место, и я могу охотно тратить на него свое время". Хайд видел очарованную жизнь и сразу поверил в происходящее. У других мысли смешаны: и вера и не вера во всё это. Сами себя люди и вампиры не понимали. Яростно спорили, но при этом оставшиеся сомнения прилетали, как птички, в голову. Как говорится доверяй, но проверяй. – А что это вообще сейчас было? Мы точно не пили? – спросил Лилия. "Племяшка появилась? Не дочь, но всё же душа осчастливилась." – Он обнял своего Ива. – Давайте забудем произошедшее? – перепуганный слишком спокойной реакцией Лени предложил Махиру. – Давайте, – прошептал Мисоно. Слуга налил ему соку. – Опа, что-то намечается, сэры, – поднялся театрал для выступления, вытер слёзы рукавом. – Что ж, пора начинать представление. Парням сделалось не по себе. Дёргаться не имели право, лишь бы лишний раз не связываться с опасным демоном