Одна семья

Вечером парни уезжают. Многие обнимались на прощание. Лили чмокнул племянницу в щёку, та в свою очередь задержала дядю в объятиях. – Я тоже хочу, – попросился Махиру. Милого мальчика двое вампиров прижали к себе. – Поехали уже, – Мисоно стоял в стороне, скрестив руки. – Подожди, тут родное. Простояли ещё пару минут и наконец отлипли от сахарных семейных чувств. Пора двинуться домой. – Ждём вас снова. – Улыбнулся Тецу, на плече сидела летучая мышь. Самомнение помахала ребятам. Под солнечным светом Похоть и Лень обратились в животную форму. Насекомое село на фиолетовую макушку, кот оказался на руках хозяина. Ребята сели в лимузин, ехали молча: вчера навеселились. Вскоре оказалась каждая пара у себя дома. Вечер спокойный, тёплый. Пальцы растирали крем по спине Алисейна. Чистая бархатная кожа пахла имбирём и пряником. Похоть наслаждённо вдыхал аромат, воодушевлённо вздыхал. – За каким хером полез в чужие номера? Из ума выжил? – принялся Ева отчитать сервампа до конца. – Я хотел доказать правоту. – Тецу и Маргарита – взрослые люди, хотят – встречаются. Мисоно оделся в пижаму и захотел поговорить по душам перед сном. – Почему ты поверил в третью Гордыню и хорошо к ней относишься? – Маргарита мне... – Замялся сервамп. – Как дочь. – А я второй отец? У нас с ней разница год. – Она не напрямую доча. Так, морально. – Объяснил Лили и тут же придумал шутку: – а представь две Похоти. – Мне дурно. – Мисоно прикрыл глаза и медленно мотнул головой. Лили стал посерьёзнее, но по прежнему смотрел мягко. Скорее брови серьезны, а взгляд его быть таким не может. – А ты бы хотел ребенка? Ив открыл глаза и настороженно посмотрел. Он знал: слуга очень скоро его об этом спросит. Подобные темы от Любвеобильного ожидаемы. – Мы любим друг друга. Почему не создать продолжение? Мисоно чутка подумал, сообразил что сказать. – Я не против ребёнка, если она или он будет являться человеком. – Хочется своего. Чтоб у него и твои, и мои гены были. – Это невозможно. Какие дети-сервампы, Лилия? Забыл поступок старшего брата? Хочешь чтоб Куро вообще всех поубивал? – Я не позволю ему убить Алису. У Лили уже в мыслях представление, как он прижимает к себе разодетую откровенно дочь со светлой макушкой и не даёт её тронуть. Нет. Куро не станет убивать. Он очень пожалел о убийстве Создателя. Просто будет недоволен, что сервампов стало побольше. – Половина слуг против размножения вашего вида, в том числе и ты. – Не знаю даже. Гены хорошие то у нас. – Но ты же не хочешь жить и не хотел становиться вампиром... – притомился Мисоно, прикрыв веки. – Ты знаешь... Так хочется жить. Наслаждаться... Восходом багряным... – Поёт Лили. – Это будет только твоя дочь, Лилия. Не смешаешь ты нашу кровь в неё, потому что мы парни. – Я бы родил, если бы был девушкой. – Не сомневаюсь. И чисто теоретически, как сервампа создать ты собрался бежать? Вот как? Фиолетовые глаза открылись и засмотрели пытливо. – Говорят это очень сложно и никто не знает как. Попытки проваливались и те, кто пытался, умерли. Но пытались создать ведь люди. А я сервамп и можно мне попробовать. – Ладно, прикинули вариант. Но скажу ещё раз: ты подумай о реакции других. – Ну ведь на Самомнение никто не нападал. Она даже не один ребёнок-сервамп. Их двое – дочь и внучка Гордыни. – Вот-вот, три штуки одного греха. – Ну будет и на одну Похоть больше. – И так уже десять сервампов. Сейчас никто ничего не скажет, а если у нас тоже дети появятся и другие побегут повторять? Сколько штук будет? Не многовато ли? – Никто не побежит. Ну так у меня есть дети среди подклассов. Никто ничего не сказал. – Блять, Лили, ты сам запутался в своих речах. Эти дети – обычные вампиры. Поставь обычного вампира и сервампа. СЕРВАМП и вампир. Чувствуешь разницу? Зачем ты хочешь размножать себе подобных? От тебя будет только сервамп. Сколько раз это нужно повторить? Лили опустил голову и заметно пригорюнился. Мисоно оступился от лёгкого гнева и сказал более деликатно: – Попробовать то можно всё, даже нож в желудке переварить, только думай о последствиях. Я против, сразу говорю. – Я не хочу ребёнка-человека, потому что он умрёт. – И что делать? – Тогда можно выбрать из своих подклассов себе ребенка. Тогда вопросов и претензий к нам не будет точно. – Лили, давай закроем тему? Мне шестнадцать только. Жили и живём как прежде пока без детей. – Прости. – Ничего, – Мисоно подтянулся и оставил поцелуй на лбу слуги. И почему Похоть начал эту тему? *** В комнате отеля Хайд попивал двойной эспрессо и смотрел на случайно приехавший с ним домой тональник. Этим вечером слёзно думал о племяннице, сжимал тюбик. Он видел в Самомнении что-то родное, необъятное, стоило той появиться. Это же очень молодой горделивый сервамп. Внучка, почти что дочь, Гордыни. "Она высокомерная, не хочет стоять наравне со всеми. Моя семья, я не хочу терять родной кусочек." Красные волосы, улыбка и шикарные ответочки. – Слушай, ангел-чан, как тебе моя племяшка? – всхлипнувший Хайд сел напротив хозяина. "Ангелы не бьют девушек. Тем более девушки слабее парней." – Подумал жевавший дыню Лихт и пробурчал: – Мне всё равно. Она демон. – Я тоже и ты меня любишь, – невинно глядело воплощение Алчности. – Только тебя одного. – А как ты это понял? – возможно забылся Жадность. Либо хотел вновь услышать о любви к себе. – Ты близок ко мне. Я начинал замечать чертовскую привлекательность. Помню ты до меня дотрагивался, а я агрессивно убирал руки. И всё же мне нравились твои прикосновения. – Ты же любишь меня? – Люблю. – Так прими мою семью. Она же почти вся состоит из вампиров. Тодороки обременительно вздохнул и отложил пищу на пол в тарелку. – Это очень тяжело. Я ангел. – Я переступил через принципы и не захотел тебя убивать. Если не переступишь и ты – нас ждёт разлука. Мы же, Лихт-тян, тоже когда-то были людьми. Нас не спрашивали, хотим ли мы становиться сервампами или нет. – Не спорю. Тем не менее вы, демоны, совершили много плохого и это не прощается. Сколько у тебя убийств на счету? Но Лихт любил Хайда несмотря на прошлое. Оба не без греха. – Все жизни бесполезны. Ты так-то тоже пытался кого-либо убить. Моего старшего брата, к примеру. А ведь действительно... Человек наклонился и коснулся лбом лба своего сервампа. – Давай больше не будем творить хуйню? – заглянул он в красные глаза. – Давай. Конечно же это ложь. Эти двое и небоскрёб перевернут с низу на верх. Парни рассмеялись и поцеловались. – Я без тебя погасну, – прошептали ангельские губы. Вместо обычно раздражённого лица представали очень нежные благословенные черты. Хайд ошарашенно отпрянул. – Правда? Я тоже погасну тогда. Я не могу без тебя, ангелочек-мой. В синих глаза была любовь. Не холод и отречение, а именно сложное высокое чувство. И к кому же? Губы потянулись к щеке демона и чмокнули пару раз. Ангельский нос задел красные очки. Демон коснулся бледного торса под изнанкой футболки, занялся поглаживать кожу. Лихт издавал ангельские стенания. Очень заводили эти постанывания, страдальчески кривящиеся губы и сведённые не злобные брови. Вампир поспешил подмять Ива под себя. Дышал тяжело, хотевши ангела всю ночь. Чуть выше паха колотило: волна возбуждения локализировалась у живота, вызывая волнительные жгучие ощущения. Эта бледная кожа, худые плечи... От удовольствия урчать хотелось. Лихт знал: слуга теряет последний разум. Он и сам, растративши контроль над собой, станет падшим ангелом. – Мне завтра выступать. – Напомнил млеюще ангел. – И вообще, я не хочу лежать на спине: мои крылья испортятся. – Лихт, перестань. Ты от одного моего касания весь завёлся, тебе плевать на крылья. Знаешь, ты и пьяным вон как играл. Вся гостиница оценила. Так что давай отдадимся любви полностью. Грудная клетка Хайда быстро опускалась и подымалась. Руки поднимали чужое одеяние. – Ты меня сбивал! Но гостиница оценила, это да. Всё что я ни сыграю – приведёт к живым эмоциям. – Однако нас выгнали. – Из-за тебя, – резко повысил голос Тодороки. – Неужели я полюбил демона? Хайд агрессивно выдохнул. – Набедакурили мы с тобой. – Я? Все наслаждались моей игрой. Почему? Да потому что я ангел. – Да-да, и орать начал первым ангел-чан. – Получишь, чёртов ёж. Лихт целует крепкие ладони, в то же время помогая снять чёрную вещь. Синяя радужка помутнела, смоляные с белым волосы взлохмачены. – Ангел-чан, ты возбуждён? – Очень. И хочу тебя прямо сейчас. Я ангел и моё слово – закон. – Но у тебя же концерт завтра. – Подождут. Ради моей игры моего появления с небес будут ждать вечность. – Красиво сказано. – Ведь я... Хайд заткнул Лихта поцелуем. Пальцы одной руки сплелись с ангельской. Вторая рука протиснулась в нижнее бельё ангела и принялась водить по члену сверху-вниз. – Мой пианист, – Хайд поцеловал плечо и надавил на головку органа. – Ах! Опять развязал руки демону. И не хочет Лихт завязывать как-то ни руки, ни с этим всем. Да, он падший ангел и его это заводит. Невозможно устоять перед харизматичным демоном. Слетевшие с катушек парни сняли с себя оставшиеся тряпки и устремились в похоть. Проникновение в ангельское нутро расшатало потерянный разум, ладони сервампа находились на человеческих ягодицах. А уж стоило и кровь пить в этот момент так вообще крыши как не бывало. Оба находились под сильнейшим безвредным наркотиком – любовью. Ангел был сверху и обнимал своего не адекватного демона. Давал ему кровь пить, отдавал всего себя. Застывающие красные струйки коричневели. Когда оба закончили, то пошли вместе в ванную, отмылись и легли в кровать. Всё по стандарту. Это всё так странно. Убить пытались друг друга, ненавидели характеры. Как жизнь то повернуться может... – Не дай бог ты кому-то проболтаешься, – как обычно гневно смотрел Лихт. – Зачем? – Мне другое хочется спросить. Откуда смазка? – В чемодане нашёл. Похоть туда засунул я думаю. А кто ж ещё? – Блять вот неймётся. А вообще он молодец... – О ангел, если моё участие так навязчиво, значит так безоговорочна моя любовь. – Цитаты из Шекспира не кончаются. – Больше не станешь меня бить? Хайд взялся за пальцы Лихта и облизнул ангельские побледневшие губы. – Посмотрим, сука. – Тогда хочу ещё кусочек к семье, раз наши отношения улучшились. Ты бы хотел ребёночка? Лихт в недоумении. Что за вопросы?! Точно. Ещё в гостинице об этом зашла тема. Дикобраз точно не отвалит. – Ты сбрендил. Обеспечивать и сидеть с ним кто будет? – поддерживал ангел тему. – Обеспечивать вместе, а сидеть буду я. – Каким он вырастет под твоим воспитанием?! Десяток давай расплодим. – Ругался Лихт. – А чё? – Ангелочек, ну давай детей заведём? – просил наигранно Хайд. – Как ты себе это представляешь? Такому психу, как ты, они вообще противопоказаны. А я могу воспитывать детей. Почему? Да потому что я ангел. – Ну так вместе будем воспитывать. – Настойчиво повторил Хайд. – Не неси чушь. И вообще последний раз говорю: никаких детей. Убью, попробуй ещё раз заговорить об этом. Тему закрыли. "Блять две Жадности? Хаос по-любому будет. Ангел не хочет бороться с демонами. Он тоже устаёт." Хайд заплакал и вытирал мокрые щёки. – Заебал. – Раз так... – Жадность повалил Еву, крепко взявшись за его запястья. Ночь ещё не кончилась, чтобы не попытаться брать ангела вновь... На утро доброе Кранц еле разбудил спавших. Пианист лежал на боку спиной к вампиру и натягивал на себя одеяло. Было заметно по голым плечам, что они не одеты. – Мы опоздаем, ребят. Хватит вести себя как озабоченные. – Мы и есть озабоченные, – Хайд сладко улыбался и поцеловал ангела в щёку. – Это мой любимый ангел-чан. Очень его люблю. – Встали бегом я сказал. – Кранц сорвал одеяло. Алчность прикрыл достоинство Лихта. Менеджер охнул. – Ебать вы от Похоти набрались. Я подозревал чем вы занимались. Нашли время на шуры-муры. Вот и встать не можете. – Это же моя самая любимая Ева. – демон потёрся о спину ангела. – Я вас сейчас с кроватью на концерт отнесу. Хайд расхохотался. – Будем голыми перед публикой. Лихт прикрыл лицо рукой и мелко задрожал. Меж пальцев видны пляшущие огоньки в сапфировых глазах. Улыбка пряталась за внутренней стороной ладони. – Ну вы даёте. О ваших приключениях на источниках мы с вами ещё поговорим. – Ну и поговорим. – Поднял руку демон. – "Пусть раненый олень ревёт, А уцелевший скачет." – Убью, оленина. – Процедил человек и поднялся, ища трусы со штанами.