Белые маки

      Будильник истерически голосил.       Казалось, Зани уснула только полчаса назад – и уже подъём. Работа по основному графику ждёт. Никто не рискнёт внимательно разглядывать её, а значит, не увидит чёрных теней на лице.       Очередная доза энергетика помогла открыть глаза самостоятельно, не трогая веки руками.       Надо бы, конечно, завязывать с такими делами, взяться за психотерапию и лекарства, начать высыпаться…       … но кто тогда будет беречь покой Рагунны?       Никто кроме Зани. Днём она работница банка, сотрудница отдела безопасности Хранилища Аверардо и подчиняется семье Монтелли, а ночью зачищает город от тех, кто нарушает закон.       Раз за разом побитые бандиты, грабители, насильники падают лицом в брусчатку и ждут Эхо Ордена, а пылающая героиня скрывается в ночи, не позволяя узнать себя.       Утром всё то же самое: Зани изображает офисного клерка, хотя знает, что в любой момент её могут вызвать для силового урегулирования проблем. Почти всегда дело заканчивается парой-тройкой крепких зуботычин – в этом случае оппоненты соглашаются на любой исход переговоров.        Ночь - прилив сил, очередной бой, победа. Сколько бы ни было противников, чем бы они ни были вооружены, яростная ночная мстительница раз за разом разносила их в пыль и растворялась в сумерках. Орден Глубин, недовольный вмешательством в свои дела, объявил охоту на Стража Ночи. Безрезультатно, разумеется. Цель появлялась из ниоткуда и исчезала вникуда.       Дневное время давалось тяжело. Она просыпалась с трудом. Не приходя в сознание, умывалась и причёсывалась, надевала идеально выглаженную белоснежную рубашку и брюки с непременными стрелками. Только жирные круги вокруг глаз всё портили, выдавая хронический недостаток сна.       Всегда подтянутая, строго и элегантно одетая, трудолюбивая и спокойная, Зани совершенно не интересовалась карьерой. Ей хватало репутации, огромного количества дел, и непрошенных регалий Лучшего Работника.       Усталость копилась. Энергетики уходили ящиками. В траттории Маргариты уже никто не спрашивал, почему гостья приносит напитки с собой. Маргарита лично приносила заказ за столик и с жалостью наблюдала, как лучшая работница Аверардо борется со сном.       А потом всё пошло под откос.       Одним далеко не прекрасным утром Зани проспала. Сама не помнила, как отключила все четыре будильника в телефоне, пинком расшибла об стену механический будильник, стоявший в большой кастрюле со столовыми приборами, упала обратно на кровать и уснула снова.       Пришлось работать допоздна, чтобы наверстать упущенные часы. Наспех промчалась по ночному городу, надавала по шее парочке мелких грабителей, увлеклась и вернулась домой в пять утра, чтобы в шесть начать собираться на работу.       Неделька выдалась жаркой. Хотя до карнавала оставалось почти полгода, в Рагунну потихоньку начали стягиваться на разведку не только музыканты, актёры и торговцы, но и преступники всех мастей. Количество раздаваемых на ночных улицах тумаков возросло в разы. Зани начало казаться, что хвост у ней горит по-настоящему, а рога вот-вот задымятся. На работе она клевала носом. Когда её вызывали в качестве «консультанта», она не разговаривала, а молча показывала кулак всем, кто не понимает по-хорошему. Люди пугались и эффективность переговоров также повысилась.       В конце концов, ей предложили отпуск. Зани отказалась без колебаний – впереди было ещё несколько встреч, на которых она непременно должна была присутствовать.              Последнее заседание обернулось катастрофой. Присутствовала вся верхушка семьи Монтелли, включая Карлотту – таинственную вторую дочь семейства, о которой говорили только шёпотом. Зани честно слушала, по привычке выискивая нестыковки в словах собеседников. В какой-то момент поняла, что роняет голову. Подпёрла её рукой, что уже было грубым нарушением этикета. Глаза начали закрываться, голоса вокруг смазались, превратившись в затихающее монотонное гудение. После пары попыток не упасть лицом в столешницу сознание погасло окончательно.       Спала как убитая, так сладко, что пустила слюну, а когда проснулась, долго не могла понять, где находится.       В мягком полумраке вырисовывались очертания мебели, книг в огромных шкафах, картин на стенах. Сама Зани лежала на обитом синим бархатом диване с подушкой под головой. Кабинет Карлотты Монтелли…       Негромкий стук каблуков – вошла сама Карлотта с подносом в руках. Чай, сахар, печенье.       Зани обуял ужас. Она, несгибаемая, самая эффективная сотрудница банка, вернейшая и лояльнейшая к семье Монтелли, уснула за столом переговоров!       Карлотта поставила поднос на столик рядом с диваном, села в ближайшее кресло и зажгла изящную лампу с витражным плафоном.       Повисла драматическая тишина. Зани не могла найти слов извинения, считая, что прощения её поступку нет и быть не может. Госпожа Монтелли улыбалась.       - Надо было вытолкать тебя в отпуск взашей, - наконец сказала она и принялась разливать чай в чашечки с тонкими как яичная скорлупа стенками.       - Я… я….       - Всё хорошо. Дебаты были и правда чудовищно скучными. Когда ты начала падать, это произвело на собеседников неизгладимое впечатление! – Карлотта искренне рассмеялась.       – Они смутились, испугались и не смогли продолжить дискуссию. О чём говорить, если оппоненты засыпают от скуки? В итоге переговоры мы выиграли. Можно сказать, благодаря тебе. Давай попьём чаю. Я тоже устала от всей этой ерунды.       Зани взяла печенье и поняла, как давно ничего не ела. Сколько именно времени прошло - неизвестно. Ей стало казаться, что вместо крови в венах плещется только чёртов энергетик, который она глушила круглосуточно, банально забывая поесть и лишь иногда заскакивая в тратторию Маргариты.       Карлотта смотрела на неё поверх чашки и лукаво щурилась.       - С сегодняшнего дня ты в отпуске, Зани.       - Спасибо, - пробормотала та.       Чай нежно пах цветами. Печенье рассыпалось шоколадной крошкой.       - Растянутая пружина рано или поздно лопается, - Карлотта отставила чашку. – Ты любишь свою работу, но с таким образом жизни словно пренебрегаешь ею. Каков её смысл, если падаешь от усталости?       Пожалуй, резонный вопрос. Стараясь успеть везде, Зани загнала себя в состояние, в котором не могла уже ничего.       - Отныне будешь приходить к назначенному времени и помогать мне. По-другому никто не заставит тебя отдыхать.       - Я согласна, госпожа Монтелли, - пробормотала убитая горем Зани.       - Давай без формальностей. Будем полноправными партнёрами?       - Да… Карлотта.       - Прекрасно. Завтра на глаза не попадайся. Послезавтра придёшь к десяти. Понятно?       - Да, - она с трудом заставила себя улыбнуться в ответ.       Вторая дочь дома Монтелли оказалась неожиданно мягкой, без единого признака горделивого высокомерия. Заботливой, спокойной. Распорядилась отнести проштрафившегося сотрудника к себе в кабинет и позволила отдохнуть. Сама принесла чай. Видя насквозь, составила удобный график. Что она, столь наблюдательная, ещё знает о лучшей работнице Аверардо? Что видит?       В первую ночь своего отпуска Зани спала спокойно и потом весь день корила себя за малодушие. Впрочем, следующей же ночью настигла упущенное. Даже смогла поспать больше, чем два часа.       Карлотта задержалась ненадолго, всего на пять минут, но Зани успела занервничать – карманные часы прямо-таки жгли бедро.       - Пойдём.       В кабинете горело множество светильников, пылал камин.       - Разбираем мой архив. Дели как захочешь, бросай в огонь без сомнений. Здесь накопилось множество бессмысленных бумаг, не имеющих ценности.       День прошёл незаметно. Документов было действительно очень много и большая часть их годилась только на растопку.       В шесть вечера Зани освободилась. Поужинала у Маргариты, по привычке купила энергетик, прислонилась к перилам моста через канал.       Задумалась и вылила содержимое банки в воду.       Несмотря на довольно короткий сон, она чувствовала себя отдохнувшей. Невиданное дело.       Разбор архива продолжился в последующие дни того, что назвалось отпуском. Зани с грехом пополам начала высыпаться, если четыре-пять часов сна можно было назвать полноценными. Возня с архивом со всей своей скукой почти не напрягала. Карлотта ухитрялась загружать напарницу по минимуму. Чай и печенье не исчезали со столика возле обитого бархатом дивана.       За неполную неделю «отпуска» новый режим стал привычным. Молодая госпожа Монтелли оказалась приятной в общении, невероятно тактичной и удивительно проницательной. Между делом рассказывала интересные случаи из жизни, заставляла смеяться и комментировать.       Однажды Зани поняла, что ей нравится такой график. Поздно начинающийся короткий рабочий день, возможность хоть как-то восполнить недостаток отдыха - всё это помогало ей удержать шаткое равновесие между рабочим состоянием и переутомлением.       Отпуск всё длился и длился. Зани продолжала приходить в однажды назначенное время.       Уходить стала всё позже. Смотрела. Слушала. Пила чай. Рвала бумагу. Любовалась молодой госпожой. Карлотта кипела жизнью – совсем иной, настоящей, не задушенной непосильным долгом. С нею было неожиданно легко. Она могла картинно разодрать какой-нибудь документ в мелкие клочки, сложить из него самолётик или более сложную конструкцию и метнуть её в камин. С комическим выражением читала вслух и тут же закатывала глаза, давая понять, насколько ей безразлична эта чушь.       Устав ползать по полу среди толстых стопок очень важной макулатуры, уселись на тот самый диван. Документы занимали даже столик, на котором обычно стоял поднос с чаем и печеньем.       Карлотта не глядя отложила документы в сторону и они посыпались на пол.       - Какая же тоска! – Она выразительно зевнула.       - Понимаю, - поморщилась Зани. – Весьма утомляет.       - Часть этого мусора совершенно секретная, приходится тратить время на уничтожение. Писали-писали, секретничали-секретничали, а потом всё в камин, - Карлотта скомкала пожелтевшй лист, густо усеянный сургучными и чернильными печатями, и метко бросила его в огонь.       Бумага развернулась, края её начали тлеть и зашевелились точно в агонии. Запахло горячим сургучом.       - Тебе когда-нибудь хотелось остановиться и осмотреться? Вынырнуть из моря работы и посмотреть на мир так, как будто ты ничего ему не должна? Вопросы поставили Зани в тупик. Она не могла вспомнить ни момента, когда не была бы занята. Даже обедая у Маргариты, читала сообщения и по рассеянности легко могла спутать кусок пиццы с салфеткой.       - Не знаю, - покачала головой она. - Наверное, никогда.       - Ты нужна нам, - снова улыбнулась Карлотта. - Я хочу, чтобы ты отдохнула как можно лучше. Но за тобой нужно постоянно следить. Стоит отвернуться - опять сверхурочная работа, недосып, энергетики.       - Прошу прощения.       Карлотта встала, отряхнула платье от пыли и сказала:       - Давай взглянем на мою новую коллекцию.       Вторая дочь Монтелли была меценаткой. Покупала картины, скульптуры, ювелирные изделия. Платила щедро, покровительствовала тем, чьи работы тронули её сердце. Зани, материалистка, искусства не понимала, живя только фактами.       Коридор за коридором, длинная анфилада и наконец последняя дверь.       В огромном зале под прицельным светом ярких ламп сияли новые сокровища, найденные среди псевдохудожественного мусора.       - Смотри, - сказала Карлотта, подводя её к отдельному столику на гнутых ножках. – Я не могла не приобрести это.       На столике по стеклянным колпаком стоял букет белых цветов в скромной вазочке. Очень, очень знакомых.       - Белые маки, - подсказала Карлотта.       Их стебли, гладкие, насыщенного зелёного цвета, гордо несли нежнейшие полупрозрачные лепестки, мягко розовеющие к середине, вокруг золотых пестиков и тычинок.       - Фарфор, представляешь?       - Рядом даже дышать страшно.       - Белые маки означают покой, приятные воспоминания и здоровый сон. Понимаешь намёк?       И снова Зани не нашлась, что ответить. Фарфоровый букет приковал всё её внимание. Переливы света на лепестках, блики на стебле и сияющие кончики тычинок завораживали.       - Твой рабочий день закончен, можешь идти, - сказала Карлотта.       Весь оставшийся день Зани думала о хрупких цветах, означающих душевный покой. Как сложно найти ту гармонию с собой, когда не нужно разрываться на части в попытках разбежаться в разные стороны. Как тяжело не раздавить себя в мелкую крошку, взваливая на плечи обязанности десятка человек и благополучие целого города…       Разогнав очередную шайку негодяев, Зани так и не смогла уснуть. Букет фарфоровых маков так и стоял перед глазами. А за ним – Карлотта. С ласковой улыбкой, чашкой чая в одной руке и очередной бумагой в другой. Цветы были слишком эфемерными, но молодая госпожа Монтелли, живая, реальная, смотрела в глаза и ждала – чего?       Ещё одна пачка полетела в огонь. Карлотта зевала и скучала.       Зани метнула следом свою партию. Пламя схватило и то, и другое, со свистом ударило в каминную трубу.       - Послушай, Зани… как давно ты смотрела на себя со стороны?       Что за очередная непосильная задача, которую никак нельзя разрешить?       - Я вижу в тебе живого человека. Сквозь твою нездоровую преданность долгу, сквозь твои мутации. А видишь ли ты меня, себя, людей вокруг? – Карлотта подпёрла подбородок кулачком.       В этот раз госпожа Монтелли была серьёзна. Даже как будто обеспокоена. Ждала ответа, но не получила его.       - Хорошо, давай проведём эксперимент. Расскажи, какая я?       Она задумалась.       - Говори как есть. Я не обижусь.       Какая на самом деле?       Амбициозная. Целеустремлённая. Решительная. Хитрая. Элегантная. Смертоносная.       - Красивая…       Вопреки ожиданиям, Карлотта не ответила колкостью и не рассмеялась.       - Правда? – Опаловые глаза едва заметно блеснули из-под полуопущенных похожих на иней ресниц. – Наверное, правда. Ты не бросаешь слов на ветер и не умеешь лгать. Хочешь знать моё мнение о тебе?       Поражённая её реакцией, Зани впервые в жизни замерла.       - Отважная. Надёжная. Сильная. Одинокая.       Одинокая. Да, пожалуй, так. В круговерти событий, которую она сама же и создала, рядом с нею всегда оставалось пустое место. Словно глаз бури, где не происходит ничего.       - Если бы ты была скульптурой, - продолжила Карлотта. - Я бы не пожалела денег, чтобы приобрести тебя. Если бы ты была собственным портретом, я нашла бы тебя как модель, даже если пришлось бы перевернуть вверх дном весь Солярис. Если бы ты стала Дискордом, для меня было бы честью победить тебя и поместить на почётное место в Хранилище.       Что происходит?       Она всё говорила и говорила, наступая, пока не приблизилась на пугающе близкое расстояние.       - В моей галерее есть мраморная безымянная древняя богиня. Время не пощадило её, руки когда-то откололись, но она по-прежнему прекрасна каждым изгибом своего тела. Глядя на неё, я не могу не вспоминать тебя.       Зани не успела ответить. Словами. Ответила на лёгкий осторожный поцелуй.       - На сегодня всё, - тихо сказала Карлотта. – Ты свободна.       На негнущихся ногах железная, хладнокровная, бесстрашная Зани вышла на улицу.       Что это было?       Она увернулась от летящей в голову палки, отобрала её и не отвлекаясь от размышлений, несколько раз ударила замахнувшегося на неё человека. Била крепко, куда попало, не контролируя силу. Потом бросила палку и пошла дальше как ни в чём не бывало.       - Ты свободна, - отдавалось эхом в ушах.       Неправда. Девушка с опаловыми глазами и льдистыми волосами привязала её к себе. Намертво. Теперь остаётся только идти до конца, узнать, чего же она хотела на самом деле.       Всю ночь Зани не видела, что делает, автоматически раздавала побои на грани убийства. Все её мысли были заняты Карлоттой.       Раз за разом она вспоминала сравнение с богиней. Вряд ли Карлотта пошутила. Сон не пришёл. Кипящий хаос мыслей так и не дал сомкнуть глаз.       Идти на разорение архива одновременно не хотелось совсем и хотелось чуть ли не бежать бегом.       Карлотта как обычно сидела на полу в окружении разбросанных устаревших документов.       - Привет, - улыбнулась она.       - Привет, - голос сел, почти до шёпота.       Она не знала, что ответить и как быть после вчерашнего.       - Ты опять не спала всю ночь. Готова отправить тебя обратно…       - Нет, - твёрдо сказала Зани.       Впервые с начала близкого общения Карлотта отвел взгляд. Вряд ли кто-то видел её настолько смущённой.       Зани подсела поближе. Спокойная и ироничная госпожа Монтелли напряглась, отвернулась ещё больше, начала теребить подол платья, точно вчерашняя выходка принадлежала кому-то другому, куда более уверенному. На прикосновение к подбородку не воспротивилась, обернулась почти сразу. Поцеловала мягко, ласково.       - Никогда не подумала бы, что ты разрешишь…       Помада оказалась неожиданно приятной на вкус, так и заставила облизнуться.       Две пары перчаток полетели на в сторону. Карлотта неторопливо развязала туго затянутый галстук и вынула из него булавку. Расстегнула каждую пуговицу на блузке. Змеёй выскользнула из казалось бы сложно скроенного платья. Отбрасывала остатки одежды, целовала всё жарче, прижималась всем телом.       Какая гладкая у ней кожа – без единого изъяна. Как она восхитительно сложена, как красивы её пальцы с идеальным маникюром. Как чувствительно её тело, как быстро она вспыхнула, легко поймала ритм, дала понять своё желание.       Изогнулась как в столбняке, всё чаще судорожно вздрагивала, вцепилась в запястья, укусила руку, закрывшую ей рот.       - Шшшшш, мы же не хотим, чтобы нас услышали?       Обессиленно повисла в объятьях, с трудом переводя дыхание.       Нет, Зани не оставалась холодна. Она исследовала отдающееся ей тело, с восторгом встречала каждое ответное движение, не теряла ни минуты, не упускала ни единой возможности заставить подавлять очередной стон.       Карлотта была другой. Нежно покусывала, мягко щекотала, ласково поддразнивала, словно ища слабину.       - Позволь показать, что может Карлотта Монтелли…       О, Карлотта Монтелли могла многое. Не находилось спасения от её рук и губ, она была беспощадна и сама сходила с ума. Ночная мстительница запылала как в бою, погружаясь в собственное пламя и увлекая за собой девушку, стихией которой когда-то стал лёд.       Впервые Зани не корила себя за потраченную ночь. Она достаточно потрудилась, запугав местный преступный контингент, а Карлотта дала понять, что помимо драк есть и другие радости в жизни.       Как бы то ни было, утром они пили чай вместе.       - Мы разобрали архив, - задумчиво проговорила Карлотта, макая кусочек сахара в чашку.       Помолчав, добавила:       – Не хочу тебя отпускать.       - Можем разобрать твою библиотеку, - предложила Зани. – Но наверное, в следующем отпуске…       - Я пересмотрю твой график. – Карлотта улыбнулась знакомой лукавой улыбкой и выразительно провела рукой по её бедру.       - У меня есть ещё дела. Ночная смена. Подработка.       - Что ты скрываешь?       - Не могу сказать. Отказаться тоже. Это важно       - Важнее меня? – Карлотта снова смотрела ей прямо в глаза. – Ты не вещь и я не могу тебе что-то запрещать. Просто скажи, что происходит.       - Не могу, - повторила Зани, глядя в пол.       - Хорошо, ты скажешь, как придёт время. Только береги себя.       Железная, хладнокровная, бесстрашная Зани вздрогнула. Таких слов ей никто не говорил.       Остаток дня они собирали и сортировали уцелевшие бумаги. Очередной рабочий день отпуска закончился вовремя.       Дома, перед тем как принять душ, долго рассматривала усеянные следами шею, плечи и грудь, след от укуса на руке. Карлотта Монтелли не стыдилась своих чувств. Она была прекрасна в своём безумии, тянула за собой, ждала ответа. Наглухо закрытая одежда и перчатки всё скроют, но ощущения словно оставались здесь и сейчас.       Настала пора идти на охоту.       Их было человек десять, готовых вскрыть дом ничего не подозревающего горожанина. Зани потеряла счёт разбитым физиономиям и сломанным конечностям. Казалось бы, все попадали на окровавленные плиты тротуара – и грохнуло два выстрела. Один за другим, с промежутком в долю секунды. Щёку обожгло, Зани, наливаясь бешенством повернулась – и увидела Карлотту. Из мушкета в её руке поднималась тонкая струйка дыма. На земле с воем корчился последний грабитель.       - Идём, - Карлотта решительно потащила её за руку в ближайший переулок.       Ярость угасла, уступив место удивлению.       - Я видел!... – Кричал кто-то на улице.       - Это Орден, - процедила Карлотта. – Оцепили район. Делай, что я скажу.       Она неторопливо вышла под свет фонарей. Зани, потухшая, вернувшаяся в свой прежний облик, послушно последовала за нею. Вокруг побитых грабителей уже стояли служители и Эхо.       - Кто здесь? – Крикнул один из них.       - Карлотта Монтелли. Со мной сотрудница отдела безопасности Хранилища Аверардо, Зани.       - Что вы делаете здесь, на месте преступления?       - Следите за языком, уважаемый, - Карлотта вздёрнула подбородок. - Вы разговариваете не с торговкой на базаре.       Члены Ордена засопели. Крыть им было нечем. С ними говорила сама Монтелли, за её спиной стояла легендарная сотрудница банка, взгляда которой не выдерживал никто.       - Если у вас нет вопросов, то позвольте удалиться, - Карлотта застучала каблучками в сторону своего палаццо.       Зани неторопливо двинулась за нею.       - Этот негодяй чуть не прострелил тебе голову, - Карлотта аккуратно промокнула царапину на скуле. – Зачем ты каждый раз рискуешь жизнью?       - Я люблю Рагунну, - Зани поморщилась. – В этом городе не должно быть грязи.       - Итак, - Карлотта начала загибать пальцы. – Днём ты требуешь соблюдения законов от официальных лиц. Ночью ты нарушаешь закон, чтобы остановить беззаконие. Одно идёт в ущерб другому, полностью истощая тебя и лишая возможности заниматься делами по-настоящему.       - Как ты узнала меня?       - Следила за тобой, - Карлотта пожала плечами. - Кроме того, я видела тебя настоящую. Тогда, прошлой ночью…       Как же легко себя выдать, потеряв контроль над собой.       - …ту самую богиню. Не равнодушную мраморную статую, а настоящее пламя. Ты согреваешь меня и испепеляешь скверну. Я не могу забыть это чувство.       Карлотта коснулась её щеки.       - Никто не осмелится причинить тебе вред, семья Монтелли – твоя семья. Но я снова прошу поберечь себя. Пожалуйста.       - Я тебя не смущаю, не пугаю? Такой, какая есть?       Как же нежны её поцелуи…       - Я не собираюсь дёргать тебя за хвост и хватать за рога, - она хихикнула. – Ты прекрасна, когда пылаешь в бою, и когда просто сидишь за столом.       Снова, снова Зани не нашлась, что ответить.       - Давай возьмёмся за мою библиотеку! – Карлотта хлопнула в ладоши.       Библиотека оказалась куда тяжелее. Во всех смыслах. Основная работа была уже проделана – все книги вынуты из шкафов и разложены кучками на полу.       Только сейчас Зани осознала, насколько сильна физически. Она спокойно перекладывала стопку за стопкой и без особых усилий расставляла толстенные тома на верхних полках, двигая вдоль шкафов массивные длинные лестницы. Первых два шкафа прошли почти незамеченными. На третьем притомились обе. Карлотта начала тереть глаза, Зани, наглотавшись пыли, безудержно расчихалась.       - Всё, хватит, - простонал Карлотта. – Чувствую себя чучелом на чердаке.       В ответ раздалось только утвердительное чихание.       Предложение смыть библиотечную пыль Зани встретила с энтузиазмом. Разумеется, компания Карлотты не обсуждалась.       Лениво развалившись среди ароматной пены, она больше смотрел в потолок нежели по сторонам.       Карлотта подсела поближе, тоже запрокинула голову на бортик.       - Давно ты охотишься за преступниками?       - Не помню. Они всегда были мне противны.       - Страж Ночи обсуждался на каких-то переговорах с Орденом. Мы так и не договорились. Даже можно сказать, Монтелли ускользнули от финального решения. Нам выгоднее иметь в союзниках вигиланта, чем беспомощных унылых адептов.       - Так вот почему ты со мной, – Зани наконец посмотрела на Карлотту.       - Уже неважно, - ответила та, ловя губами её прикосновения.       Всё так же нежна её кожа, её руки ищут опору, она жаждет, она готова, не стыдясь, не сдерживая эмоций.       Нет цели победить друг друга. Зани вспыхивает вся. Карлотта покрывается инеем и ждёт, ждёт пламени Ночного Стража - не сгореть, но согреться.       Библиотека объединила их ещё на пару месяцев. Возиться с книгами было интересно, но сложновато - пыли обе наглотались порядочно. Библиотека в кабинете Карлотты, относительно небольшая, состояла преимущественно из справочников по искусству, альбомов с литографиями и больших подарочных изданий с репродукциями.       - Смотри, - Карлотта протянула раскрытую книгу.       На идеально гладкой странице чётко отпечатанная фотография. Статуя женщины из белого мрамора. Стройное тело, едва прикрытое сползшим на бёдра покрывалом, застыло в изящной позе, словно на что-то опираясь. Опора была грубо сколота, руки отсутствовали. Несмотря на это, во всей фигуре чувствовалась скрытая сила. Казалось, красавица из давно исчезнувшего мира вот-вот сойдёт с пьедестала целой и невредимой.       - Она слишком напоминает тебя.       Зани собралась было пошутить про оторванные руки, но сдержалась. Слишком восторженным был устремлённый на неё взгляд.       - Разреши написать твой портрет. Такой же, как эта скульптура.       Карлотта буквально состояла из сюрпризов.       - Я приглашу самого лучшего художника и щедро заплачу ему за молчание.       - Зачем?       - Я буду смотреть на картину, когда тебя нет рядом, - Карлотта обняла её и уткнулась лицом в шею. – Она только для меня, не для посторонних. Можно?       - Гм…       Так Зани стала ещё и моделью для художницы, которую привела Карлотта.                         Позирование весьма утомляло – приходилось подолгу стоять в одной позе, не смея повернуть головы и даже почесаться. Так же, как та мраморная женщина – полуобнажённая, опирающаяся на невысокую колонну. Рядом с нею Карлотта поставила тот самый драгоценный фарфоровый букет белых маков и Зани против воли склонилась над ним, снова любуясь тончайшими лепестками. Художница и заказчица переглянулись и всё оставшееся время ей пришлось стоять ещё и согнувшись.              Библиотека разобрана. Картина дописана. Отпуск затянулся до бесконечности. Все предлоги для его продления исчерпаны. Время, когда можно было уйти, давно прошло.       - Хочешь остаться со мной? – Однажды спросила Карлотта, глядя в своё отражение в чайной чашке.       - А ты?...       Неужели таинственная и блистательная госпожа Монтелли не развлекается от скуки?       Казалось бы, столько всего произошло между ними, столько времени проведено вместе – но вдруг? Поиграли и разбежались, без обязательств. Мысли об этом причиняли боль.       Даже уходя по делам, Зани не могла забыть изящную девушку с безупречным телом, которая так жаждала согреться. Пьянящая близость не позволяла отказать, раздумывать, сомневаться.       - Не хочу расставаться, - Карлотта так и не подняла взгляда от чашки. – Не хочу думать о том, как дальше, без тебя.       - Так придумай мне должность, - Зани осторожно взяла её руки в свои, словно чашка чая стала для обеих общей. – Чтобы я осталась с тобой. Навсегда.       - Лот номер пятнадцать! Картина «Букет»!       Фелиция Монтелли вздрогнула как от толчка в бок.       Ассистенты вынесли на сцену картину в резной деревянной раме.       На холсте была изображена настоящая богиня. С белой кожей, светлыми волосами и рубиновыми глазами. Она склонялась к букету белых маков, стоящему перед нею на невысокой колонне, и словно старалась обнять его, оберегая от остального мира. Сползающее на бёдра покрывало облегало каждый изгиб сильного, крепкого, но не лишённого изящества тела. Из копны светлых волос виднелись изогутые рога, кажущиеся короной, венцом, проявлением триумфа. Неудачное освещение пожирало примерно треть картины, не позволяя рассмотреть полотно полностью.       - Два миллиона! – Закричала Фелиция прежде, чем огласили стоимость.       В зале воцарилась гробовая тишина.       - Два миллиона раз! Два миллиона два!...       - Четыре! – Заорали с задних рядов.       - ВОСЕМЬ! – Рявкнула Фелиция таким голосом, что молоток упал на пол.       - Во… Восемь миллионов... раз… Восемь миллионов… два…       Она начала раздуваться от бешенства, готовясь порвать в клочья любого соперника. По-настоящему. Физически.       - Восемь миллионов три!       Теперь уже никто не претендовал на портрет, за который так яростно боролась суровая госпожа Монтелли.       Фелиция сама распахнула тяжёлые дубовые двери кабинета. Следом за нею вошли слуги, несущие завернутый в мешковину трофей.       Минут сорок ушло на размещение на стене лота стоимостью в восемь миллионов кредитов.       Сползла ткань и позади массивного письменного стола под яркими лампами собственным светом вспыхнула та самая картина. Теперь Фелиция увидела, что богиня не одинока. Навстречу ей стремилась другая. Её волосы обрамляли холст, руки тянулись навстречу. Обе женщины обнимали друг друга и приникали к букету белых маков.       - Прабабушка, - прошептала Фелиция. – Так вот какими вы были. Ты и твоя любимая.