Во век не забуду

Поздняя ночь, Арсений, как всегда, не покладая рук работает в мастерской, свеча в углу разливает на всю кузню желтый свет. Держа в руках инструменты, брюнет выковывал меч, красивый, блестящий, а рукоятка узорчатая, деревянная покрытая блеском. Попов ковал этот меч в подарок своему брату, маялся, ели выменял эту рукоятку у местного древореза. Работал день и ночь, весь обливаясь потом, лишь бы изготовить достойный подарок. Ковал раскалённое железо, обжигаясь парами, прикладываю всю силу своих рук. Голубоглазый закончил, у него получилось! Две недели непрерывной работы и вот наконец-то, готовый, новый, лучший результат. Мужчина вышел на улицу с жаркого помещения, стянул рубаху, вдохнул свежего, прохладного воздуха и открыл усталые глаза. *** Тем временем, пока один потел над станками, рыцарь из царства, отправленный на задания, заплутал в лесу. Его коня пришлось оставить где-то там, в чаще, Антон был уже сам готов упасть, но чувство невыполненного долга, и предвкушение чего-то нового – не давало ему упасть и не зря! Подняв усталые веки впереди через поле путник увидел одинокий огонёк, Шастун бросился на бег, жажда и голод не мучили его. Лишь бы выбиться к людям. Перебравшись через поле, кудрявый удостоверился, ему не показалось, да! Это действительно был огонь, огонь из кузни. Улыбка разлилась на лице слуги, он дошёл, в душе не унимались крики радости, и, подходя, чтоб постучать, перед ним распахнулась дверь, на него вышел брюнет, стягивая рубаху. — А! Чёрт, сгинь! — вскрикнул тот, перепрыгивая назад за порог, утянул руку за спину к ближайшему инструменту, крепко сжав его в мускулистой руке. — Прости, хозяин, за столь поздний визит, — зеленоглазый, не смея сделать ни шагу, поклонился в пол. — Время — ночь! Луна полна, ты точно чёрт, бес, да кто тебя знает! — голос был строгим, но дрожал от страха. — Ты откуда такой взялся, я всех в деревне знаю! — Прости, — Антон выпрямился и перекрестился три раза, проговорив одну из молитв, и оставив голубоглазого в ступоре. Разве черти могут креститься, и молитвы говорить. — Пустишь, расскажу, кто я, да откуда. — Нет уж, говори там, я тебя и на порог не пущу, – мужчина откинул в сторону инструмент и сел на стул. — Хорошо, меня Антон зовут, я рыцарь, из королевства, ехал на своем черно-гривом коне выполнять приказ королевы, но заплутал, и, если не добуду до конца цветения незабудок царевне самый искусный меч, то не сносить мне головы, — искренне выговорил юноша, стоя на выправку, хоть и трясся от холода. — Ха! Так и поверил, не уж-то прям от королевы, не лжешь ли ты?– усмехнулся старший. — Никак нет, а вас как зовут, ты хозяин тут? — Я? Арсений, я сын купца, работаю здесь на кузне, готовлю подарок братцу, он у меня во-от такой, — брюнет вытянул руку, показывая примерный рост. — Ему всего тринадцать лет от роду, запросил подарки, решил его обрадовать. — Здорово, а я сирота, нет у меня никого кроме нашей королевы, потому так боюсь его разочаровать, — парень вздохнул. — Знаешь, я уже третью ночь голодом сижу, ягодами не наешься, есть ли у тебя хоть корочка хлеба? — кудрявый жадно взглотнул. — Антон, извини, у меня нет с собой. Думаю, матушка накормит тебя с утра. Мы тебя впустим, пока проходи, может что тебе да найду. Счастье опять забило фонтаном, его впустили, ему поверили, неужели! — Арсений, спасибо огромное, — юноша волнительно шагнул на порог, а потом чуть усмехнулся. — Гляди-ка, не превратился в черта, или кого ты ожидал увидеть, как только я шагну? — Да бог его знает, какая нечисть в такую темень на улице бродит, — старший взял узелок, который ему с собой дала мама. — Ох, тебе повезло, матушка нынче много дала, как чувствовала, что гости будут, — Попов отломил хлеба, протягивая краюшечку зеленоглазому. — Благодарю, — Антон опять поклонился, взял хлеб и стал его жадно кусать, шеки тут же порозовели, внутри наконец стало тепло. — Худой такой, хах, рыцарь, — усмехался брюнет. — Не веришь? — Шастун выпучил глаза, отложил хлеб и упал на пол, встав в планку. — Гляди, — юноша начал отжиматься, с каждым разом убирая по одному пальцу. — Ну, я тоже так могу, — старший усмехнулся, упал рядом, стал отжиматься, и только тогда заметил, что младший отжимается уже на одних только указательных пальцах и тогда замер. — Ты... — Да, видел, сам в шоке, ещё вот так могу пару раз, — Антон убрал одну руку, пару раз отжался на одном лишь пальце. — Точно чёрт, — Арсений усмехнулся и поднялся. Следом за ним Антон взял хлеб, умял его за обе щеки. *** Антон прожил в доме у кузнеца три дня, а на четвертый они пошли в поле собирать целебные травы. Шли парни по широкому полю, продолжали рассказывать друг другу о жизни. — В тот день, ты говорил что у твоего братца день рождения, а когда? — задался вопросом во время разговора Шастун. — Да, завтра уже, потому травы и нужны, может ещё ягод для пирога соберём для этого и корзинка, — улыбался брюнет. Зеленоглазый хотел ещё что-то спросить, но замер, а старший врезался в него со спины. — Мне конец... — коротко молвил младший. — Что уже случилось, Антон? — старший обошёл его.