Дневник Киллера

Дата: 13.10.** Время: 10:24  Место: Полицейский архив.    Рин перебирал папки с записями жертв фонда Хино, давностью в двадцать лет. Пальцы скользили по пожелтевшим листам, испещренным неразборчивым почерком следователей прошлого. Каждая страница – это маленькая трагедия, оборванная жизнь, чьи осколки теперь собирал Рин, пытаясь сложить их в цельную картину.    Дело по возгоранию дома Итоши. Утечка газа, трое числятся погибшими. Пол дела стерто. Несчастный случай, точка.    Рин откинулся на спинку скрипучего стула, потер глаза. Воспоминания всплывали, как кошмарные сновидения. Хино никогда не знал этой семьи, но казалось, будто что-то связывало его и людей на обгоревших фотографиях, даже не видя толком их лиц. В попытках вспомнить хоть что-то из прошлого, откуда их фамилия кажется знакомой, в голове раздался громкий звон. Мир будто трещал, загораживая детектива от правды.    — Вот ты где! — восхищенно произнес Мегуру, заходя в архив. — Чем занимаетесь, детектив «серьезность»? Отдыхаете?    Мегуру плюхнулся на соседний стул, заглядывая в раскрытую папку. Его вечное жизнелюбие сейчас казалось Рину кощунственным.   — Ого, старые дела. Что-то интересное? — Мегуру ткнул пальцем в фотографию обугленных руин. — Пожар? Детектив, я не фанат архивов. Тут пылью можно подавиться до смерти.   Рин проигнорировал его шутливый тон.    — Семья Итоши. Погибли в результате пожара двадцать лет назад. Утечка газа.   — Мда, невесело. А какое это имеет отношение к текущему делу? Или решил тряхнуть стариной?   — Связь с фондом Хино, — сухо ответил Рин, открывая глаза. — Одна из погибших работала в этом фонде до этого самого пожара, а потом резко уволилась. Родители говорят, что не знают почему та не вернулась, когда установили факт «несчастного случая».   — А другие жертвы работали в фонде Хино, ты проверял? — достаточно логичный вопрос слетает с уст легкомысленного Бачиры.    — Нет, только она. — выдохнул Хино. — Может, мы идем в тупиковую сторону? Несчастный случай в доме Итоши, жертва испугалась и уволилась. Двадцать лет прошло, а связи между четырьмя трупами и фондом Хино я не вижу.   — Может и тупиковая, — пожал плечами Бачира. — Я что тебя искал, слышал о даркнете? Типа другая сторона интернета с наркодилерами и прочее прочее? На днях парнишку задержали, закладку искал. После проверки его телефона, достали список дилеров. Там все четыре наших трупа.    Рин резко выпрямился, словно от удара током. «Даркнет? Наркотики?» Это был поворот, которого он никак не ожидал. Все его предположения о фонде Хино, о связи через работу, рушились, как карточный домик. Теперь картина приобретала совершенно другой, более мрачный оттенок. Четыре жертвы, связанные не благотворительной организацией, а теневым рынком наркотиков… Это открывало новый фронт в расследовании, полный опасности и непредсказуемости.   — Список дилеров в телефоне подростка? — Рин пытался осмыслить услышанное, переварить новую информацию. Мегуру кивнул, с энтузиазмом продолжая.   — Ага! Правда, не прям в его телефоне список. Взломали сайт, достали список, а потом ссылка стала не доступна. Лавочку быстрого доступа прикрыли. И прикинь, все четверо там есть!   Рин машинально захлопнул папку с делом Итоши. Все, что он искал в этих пожелтевших бумагах, казалось теперь неважным, бессмысленным. Детектив ощутил, как на него накатывает волна усталости. Дело усложнялось, ветвилось в непредсказуемом направлении.    — Обработай этого парнишку, мало ли ему известно что-нибудь еще. Я наведаюсь к Эго.     Подхватив папку, детектив Хино направился в кабинет капитана.  Оставив Мегуру разгребать дело в одиночку. Появились вопросы личного характера. Все идет ровно так, как я и задумывал.    Кабинет капитана Эго был наполнен запахом крепкого кофе и сигарет. Открытое окно не помогало избавиться от ноток дешевого табака, который Джинпачи покуривал находясь в кабинете, что противоречит правилам безопасности. Эта его привычка поначалу раздражала Рина, но после свыкся.   — Капитан, — вошел детектив поднимая архивное дело в воздух. — Пару вопросов.    — Слушаю, — коротко бросил Джинпачи.    — Половина дела гибели семьи Итоши стерто, — начал Хино, передавая листы капитану. — Мне интересны события этого дня. Если вам не известны архивные дела полиции, то из личных воспоминаний.    — Это связано с нынешним делом? — спросил Эго, пробегая взглядом по содержимому.    — Нет, — быстро ответил Рин. — Это мой личный интерес.    — Личный значит? — хмыкнул капитан, складывая листы в стопку. — Это полное дело, тут ничего не стерто. Оно же закрыто? Закрыто. Значит это только несчастный случай и подводных камней тут нет. А теперь, детектив Хино, займитесь вашим нынешним делом, а не отлынивайте в архивах, разграбая закрытые дела двадцатилетней давности! Это понятно?   Рин сжал зубы, стараясь сдержать раздражение. Он ожидал подобной реакции, но это не делало ее менее неприятной. Эго всегда был прагматиком, для которого важен результат, а не копание в прошлом. Однако, что-то внутри Рина подсказывало, что дело Итоши – ключ к разгадке чего-то большего.   — Понятно, капитан, — сухо ответил Хино, забирая папку.   Ощущение недосказанности, мутное ощущение связи с Итоши вызывали головную боль. Рин покинул полицейский участок чтобы хоть как-то снять напряжение. Свежий, холодный воздух должен хоть как-то прийти в себя. Я вижу тебя, детектив и знаю, что ты заметил меня, стоящего неподалеку.    Ты подошел ко мне не раздумывая и я уже знаю, что ты первым делом спросишь.    — Снова случайность? — бросил Рин небрежно, наверное, больше, чем ему хотелось бы.    — Она самая, — кивнул я, выдыхая дым почти выкуренной сигареты. — Следите за мной, детектив?    — Паясничаешь? — сорвался ты и прижал меня к стене, огородив проход одной рукой. — Кто ты такой? Почему пытался натравить меня на собственную семью? Как оказываешься постоянно рядом? Мне нужны твои истинные мотивы, Хомура.    — О, да ладно тебе, детектив, — усмехнулся я, даже не дрогнув под твоим напором. — Просто помогаю тебе раскрыть дело. Разве ты не видишь, как все складывается? Фонд Хино, наркотики, старые пожары… Все ведет к одному и тому же.   — К чему? — прорычал Рин, сжимая кулак. — К твоей выгоде? Что ты получишь, если я разворошу это осиное гнездо?   Я затянулся сигаретой, глядя Рину прямо в глаза.    — Я получу правду, детектив. Ту самую, которую ты так отчаянно ищешь. А правда, как известно, имеет свою цену.    Ты отпустил меня, отступая на шаг. Мои слова звучали убедительно, но что-то внутри тебя сопротивлялось. Это читалось по глазам.   — Почему я должен тебе верить? Ты появляющаяся из ниоткуда, знаешь слишком много.   — А ты – детектив, который задает правильные вопросы. Разве этого недостаточно? — я выбросил окурок и развернулся, уходя в темноту. — Кстати, спроси о пожаре у своих приемных родителей. Уверен, тебе понравится эта история.    Хино проводил меня взглядом, пока силуэт окончательно не растворился в сумерках. В его голове пульсировала одна мысль: «Спроси о пожаре у своих приемных родителей». Слова прозвучали как гром среди ясного неба. Приемные родители?… Рину никогда не говорили об усыновлении, думает, Кагоэ Хомура пытается его запутать? Возможно. Только правда имеет свойство всплывать, как говно или разложившиеся трупы. Грязная правда стоящая внимания должна быть на поверхности,.     Время: 14: 52 Место: Дом Хино.   Рин резко затормозил на участке особняка, поставил на подножку верный «Кавасаки» и, на ходу снимая шлем, вошел в двери. Дом встретил тишиной и спокойствием. Когда он вошел, мать протирала пыль с фоторамок, а отец сидел в кабинете. Привычная картина, но сегодня она казалась какой-то чужой, искусственной. Рин попытался взять себя в руки, отбросить сомнения, но слова Хомуры, словно заноза, засели глубоко в сознании.   — Ну привет. Мама, — бросил Хино, привлекая внимание. — Как дела? Или на этот вопрос мы тоже ответим ложью?    Мать вздрогнула и обернулась, на ее лице отразилось удивление. Она отложила тряпку и тепло улыбнулась:   — Рин, о чем ты говоришь? — пронзила она его непонимающим взглядом.    — Ты жила всю жизнь во лжи? — больно усмехнулся Хино. — А я жил и живу! Когда. Вы. Меня. Усыновили?    Мать замерла, словно ее поразил удар. Улыбка сползла с ее лица, обнажив испуг и растерянность. Она опустилась на ближайший стул, словно подкошенная, и произнесла дрожащим голосом:   — Рин… кто тебе это сказал?   Хино скрестил руки на груди, прожигая ее взглядом.   — Неважно, кто. Важно, почему вы скрывали это от меня всю жизнь? Я заслуживал знать правду, разве нет? Или я для вас всего лишь… подкидыш, которого приютили из жалости?   Он видел, как в ее глазах наворачиваются слезы. Она попыталась что-то сказать, оправдаться, но слова застревали у нее в горле. В этот момент в комнату вошел отец, привлеченный шумом. Увидев напряженную атмосферу и заплаканное лицо жены, он нахмурился.   — Что здесь происходит? Рин, что ты наговорил своей матери?   — Спроси у нее, — огрызнулся Хино, указывая на женщину. — Когда вы решили, что я не достоин знать правду о своем происхождении?   Отец непонимающе перевел взгляд с сына на жену, затем снова на Рина. В его глазах читалось недоумение, смешанное с тревогой. Он подошел к жене, обнял ее за плечи и тихо спросил:   — Что он имеет в виду?   Мать всхлипнула и, подняв заплаканные глаза на мужа, прошептала:   — Он… он знает. Про усыновление.   Лицо отца мгновенно изменилось. Он отпустил жену и, повернувшись к Рину, произнес твердым голосом:   — Кто тебе это сказал? Назови имя.   — Это не имеет значения, — повторил Хино. — Важно, что вы скрывали это от меня. Почему? Я имею право знать, кто мои настоящие родители. Это связано с пожаром в доме Итоши?    Отец тяжело вздохнул и присел на подлокотник кресла, словно внезапно постарел на несколько лет. Он посмотрел на Рина долгим, пронзительным взглядом, словно пытаясь найти в нем что-то, что помогло бы объяснить этот внезапный взрыв.   — Это долгая история, Рин. И очень болезненная. Твои родители погибли, когда ты еще был ребенком. После их смерти ты молчал несколько месяцев, а потом детская память стерла эти воспоминания, а мы не хотели травмировать тебя еще больше. Это не связано с пожаром в доме Итоши. Они не были твоими родителями. Там был только несчастный случай и только.    — Кто они? — не отставал Рин, буравя взглядом отца. — Как их звали? Почему я ничего не помню?    Отец покачал головой, закрывая лицо рукой. Мать продолжала тихо плакать, не в силах вымолвить ни слова. В комнате повисла тяжелая, гнетущая тишина, нарушаемая лишь всхлипами женщины.   — Ты был слишком мал, чтобы помнить, — нарушил тишину отец. — Твои родители… их звали Сорано и Юми Абэ. Они погибли в автокатастрофе, когда тебе было всего четыре года. Мы с твоей мамой были их близкими друзьями. У них не было других родственников, поэтому мы решили тебя усыновить. Мы любили тебя с самого первого дня, как родного сына.   — Сорано и Юми? — повторил Рин, словно пробуя имена на вкус. Они не вызывали в памяти ровным счетом ничего. — И все? Никаких деталей? Никаких фотографий?   — Нет, к сожалению, — полным скорби голосом сказал отец.    Рин почувствовал, как внутри нарастает волна ярости и разочарования. Столько лет жить в неведении, полагая, что эти люди – его настоящая семья, а теперь узнать, что вся его жизнь – ложь. Ложь, тщательно оберегаемая из благих побуждений, но от этого не становящаяся менее горькой.   — И вы просто решили забыть о них? Уничтожить все, что могло бы мне о них напомнить? – голос Рина дрожал от гнева. – Почему? Боялись, что я вспомню? Что я захочу узнать больше?   Отец поднял голову, в его глазах отражалась боль.   — Мы хотели защитить тебя, Рин. Дать тебе счастливую, полноценную жизнь, без тягот прошлого. Мы боялись, что воспоминания о трагедии могут сломать тебя. Мы сделали то, что казалось нам правильным.   — Правильным? – Рин усмехнулся. – Правильным было лишить меня правды? Решить за меня, что я должен знать, а что нет? Я имею право знать, кто я такой, откуда я родом! Я имею право помнить своих родителей!   Он развернулся и направился к выходу, чувствуя, как мир вокруг него рушится на осколки. Он больше не мог оставаться в этом доме, пропитанном ложью и недомолвками. Ему нужно было уйти, найти ответы, отыскать хоть какие-то следы своего прошлого. И пойдет он к Кагоэ Хомуре. Ко мне. Только я могу ответить на его вопросы.    Примечание:  Ох, твои родители не рассказывают тебе правды? Все сказанное ими ложь! Ложь! Ложь! Ложь! Ложь! ЛОЖЬ! ЛОЖЬ! ЛОЖЬ! АХА-ХА-ХА. Это становится более интересным, Рин.  Но я знаю, ты все разгадаешь. Узнаешь правду.  А я буду тебе в этом помогать. У нас еще много работы, детектив. Наша новая встреча не за горами.  — К. Х.