Улыбка дьявола

      Будни становятся менее невыносимыми, на тренировках я выкладываюсь на полную, с трепетом представляя, как буду применять эти навыки в бою. Кажется, даже мой учитель смягчается ко мне.                — Должен признать, ты трудолюбива, усердна и быстро учишься, — признаётся он однажды.                Верлен позволяет себя небольшую улыбку, и впервые я не чувствую в ней издёвки.                Меня это радует. Чем лучше я тренируюсь, тем лучше смогу проявить себя на настоящем деле.                — Continue comme ça.                Ну вот, опять.                Я не выдерживаю:                — Это французский?                — Да, — неохотно отвечает Верлен. — У тебя какие-то проблемы с этим?                — Да, — я возмущаюсь. — Я не знаю французского и не понимаю, что вы говорите.                — Как жаль, — качает головой он.                Я раздражённо закатываю глаза.                Кажется, у меня нет выбора. Сегодня же вечером начну учить французский.                        Я тренируюсь у Верлена уже полтора месяца и до сих пор не понимаю, повезло мне с ним или совсем наоборот.                — У тебя есть вечернее платье? — неожиданно спрашивает он.                — Есть, — киваю я.                — Туфли на каблуках?                — Тоже. А что?                Интересные у него вопросы, однако.                — Завтра надевай их.                — А у нас что, романтический ужин намечается? — ухмыляюсь я.                — Моримура, — строго произносит Верлен. — Может, мне отказаться тебя тренировать? Ты и так своими шутками кого угодно доведёшь.                Ну, я старалась.                        Платье — это ещё ничего. Следом за этим мне прилетает:                — Я сломаю тебе правую руку. Мне нужно проверить, насколько хорошо ты управляешься левой.                Вот это новость.                — И когда я смогу её восстановить?                — Я планировал оставить тебя так хотя бы на пару дней, чтобы тренировать только левую руку.                Я пожимаю плечами.                — Тогда я не смогу её восстановить.                — Почему? — вскидывает бровь Верлен.                — Моя способность может быть использована только в первые 12 часов после нанесения травмы. По истечении этого времени восстановление просто не сработает.                Верлен хмурится.                — Тогда придётся привязать её тебе за спину.                Мне уже страшно.                — Вы как что скажете…                Мой наставник кривится в усмешке.                — Не нравится моё преподавание?                Я шумно выдыхаю. Сейчас ещё, чего доброго, откажется от меня.                — Очень нравится. Верлен-сан, знаете, я, вообще, от вас без ума. Когда вы…                — Избавь меня от этого, умоляю, — Верлен хмурится и качает головой, что не может не вызвать у меня усмешку.                        Как обычно, после обеда и послеобеденного отдыха я прихожу в тренировочный зал, когда там почти никого нет. Боксёрские груши встречают меня молчанием. Я провожу себе лёгкую разминку и приступаю к отработке стойки и ударов. Тишину зала прерывают только мои движения и пыхтение.                Устав, я наклоняюсь, уперевшись ладонями в колени. Небольшая передышка, и я вернусь к…                — Обычно люди предпочитают тренироваться с кем-то, чтобы сравнить собственные силы с чужими. Не грустно заниматься в полном одиночестве?                Я резко дёргаюсь и оборачиваюсь. Никто не решается со мной заговорить. Никто не решается зайти в зал, если я здесь занимаюсь.                Моему взору предстоит важного вида старик с зачёсанными назад седыми волосами, такой же серой бородкой, серыми усиками и моноклем. Он внимательно меня разглядывает.                — Здравствуйте, — я склоняю голову в небольшом поклоне. Он зеркалит моё действие со всей почтенностью и сановитостью.                — Хироцу Рьюро, — представляется он, и я понимаю, что он, кажется, вообще обо мне не слышал. Он не знает, кто я. Я открываю рот, чтобы представиться, но что-то во мне подскакивает и кричит: “Не говори свою фамилию!”                А что, если он уже слышал её и сбежит, как сбегают все остальные?                Мда, когда-то я искала уважения и представлялась только своей фамилией, а теперь что? Прячусь от неё, как от проклятья какого-то.                — Можете звать меня Сэйити, — отвечаю я, и старик — либо мне просто мерещится — издаёт слабый смешок.                — Сэйити, — говорит он, — не будешь против совместной тренировки?                Тренировка с кем-то помимо Верлена? Да я умру от счастья Так и быть, соглашусь.                Хироцу встаёт напротив меня. Несмотря на свой возраст, он довольно ловко уворачивается от моих ударов. И не спешит наносить их сам.                — Даже не спросишь, не одарённый ли я? — поддевает меня он. Честно говоря, я просто опасалась заводить этот разговор, чтобы самой не отвечать на подобный вопрос.                — А вы одарённый? — вскользь бросаю я, делая выпад. Опять увернулся. Зачем меня вообще Верлен тренирует, я проигрываю какому-то дедку!                — Да, — с довольной улыбкой отзывается Хироцу и выставляет на мой новый удар ладонь. Столкнувшись с ней, я тут же отлетаю назад. Ну ничего себе… А казался таким добрым представительным дедушкой…                Его дар чем-то напоминает дар Чуи, только слабее.                — Неплохо, — я поднимаюсь на ноги и встряхиваюсь. Оказывается, мы тут не в игры играем, а серьёзно дерёмся.                Ну, мужик, держись. Я чувствую улыбку на своём лице, когда возвращаюсь на прежнюю позицию.                — А почему я вас раньше не видела? — я делаю небольшие шажки спиной вперёд, кружа вокруг него.                — А ты всех сотрудников мафии знаешь в лицо? — Хироцу подхватывает мою игру.                Он делает лёгкий выпад, я уклоняюсь.                — Не совсем. Но почему-то мне кажется, что вас бы я точно запомнила.                Мы меняемся местами.                — Я недавно вернулся с запада. Был там на одной миссии.                — Понятно, — киваю я.                Ещё несколько пустых ударов по воздуху.                — Уезжаешь на месяц-другой, а в твоё отсутствие всё меняется. Например, берут в мафию какого-нибудь нового эспера. Так, Моримура-кун?                Во мне всё падает, но я даже не понимаю, почему конкретно. Потому что боюсь, что больше он не захочет иметь со мной дело? Или потому что он узнал меня, хоть я и никак не выдавала себя?                Я останавливаюсь и выпрямляюсь.                — А откуда вы...                — Это не важно, — Хироцу качает головой. — Моримура… Моримура Сэйити. Спасибо, что сказала своё имя. Среди простых смертных ходят слухи лишь о твоей фамилии. Вся мафия жаждет с тобой познакомиться и в то же время боится.                Я вздыхаю и опускаю глаза.                — Вы практически первый, с кем мне удалось нормально поговорить.                Хироцу некоторое время молчит.                — Где ты жила до этого?                — Здесь же, в Йокогаме. С родителями. — Поскольку он молчит, я продолжаю: — Здесь же в школу ходила. С друзьями гуляла.                Старик улавливает в моём ответе всё, что хотел услышать.                — Так ты не из этого мира... — Хироцу прищуривается. — Откуда тогда у тебя столько жертв?                — Долгая история.                — Ты куда-то торопишься?                Я светлею. Это первый человек за время моих тренировок, который готов со мной поговорить.                Дедуля склоняет голову:                — Недалеко есть место, где подают очень вкусный кофе. Составишь мне компанию?                Я счастливо киваю.                        Хироцу-сан очень приятный в общении человек. Он мудрый, рассудительный, умеет выслушать, много знает и интересно рассказывает.                — Да ну?! — вскрикиваю я, когда он повествует о миссии, где столкнулся с эспером, управляющим огнём. Заметив взгляды посетителей, я тушуюсь и бросаю им: — Извините. — Меня распирает от любопытства: — А дальше что было?                Хироцу-сан посмеивается.                — Я откинул его в стенку, конечно же. Бедолага потерял сознание, на этом всё и закончилось.                — Ого, — я допиваю кофе. — Ещё по чашке?                — Давай.                Бариста, к моему сожалению, сообщает, что мне не смогут повторить мой любимый карамельный латте, потому что сломался аппарат. Я поникаю.                — Тогда... — мой взгляд скользит по меню. — Просто чёрный. Нет, двойной. Двойной чёрный кофе.                Хироцу давится смешком. Я уже думаю, что он высмеивает разнообразие моих вкусов — от сладенького карамельного латте до ядрёного двойного чёрного кофе — когда он говорит:                — Забавно, что ты именно так называешь эспрессо.                — Привыкла. А что смешного?                — Ты слышала про дуэт "Двойной Чёрный"?                — Кто это? — не понимаю я.                Хироцу-сан качает головой.                — Дазай Осаму и Накахара Чуя.                Мои брови взлетают вверх.                — Так они действительно напарники! Их дуэт называется "Двойной Чёрный"?                — Рассказать, как он образовался?                — Конечно!                За новой порцией кофе Хироцу пересказывает мне события трёхлетней давности. Я смеюсь.                — Это очень необычно. Прямо... Ну правда! — я забываю, что вроде как презираю Дазая. — Бывает же такое. Абсолютно разные, а по сути одинаковые.                — Тонко чувствуешь, — соглашается Хироцу.                Я допиваю кофе и посмеиваюсь.                — А Дазай вообще не похож на человека, у которого было детство. — Собственные слова веселят меня, но я резко прекращаю смеяться, повторив уже абсолютно серьёзно: — Дазай не похож на человека, у которого было детство.                Хироцу-сан молчит, но я чувствую, что он согласен со мной.                — А Чуя? — перевожу тему я. — Какой он?                — Почему бы тебе не зайти к нему и не узнать самой? — предлагает мой новый приятель. — Он в Портовом лазарете.                — А можно? — воодушевляюсь я.                — Конечно.                — Наверное, это было бы неплохо.                        Я заглядываю в палату. На больничной койке восседает Чуя, частично перемотанный и перебинтованный. Его рыжие волосы светятся на солнце, а глаза чуть прищурены. Он читает какую-то книгу, но, заметив меня, сразу откладывает её в сторону.                — Добить меня пришла? — его губы насмешливо искривляются, а в глазах загораются огоньки. Я замечаю корсет на его шее.                Его приветствие заставляет меня рассмеяться. Прохожу внутрь, показывая ему принесённый букет.                — Нет, цветы ведь даже не в горшочке.                Лицо Чуи слегка разглаживается, оставляя лишь мальчишеский задор.                — Надеюсь, их не четыре, — подхватывает он.                — Шесть, — я демонстрирую жёлтые нарциссы.                Чуя хмыкает.                — Садись уже, раз пришла. Немезида, — неожиданно добавляет он с ухмылкой.                — Чем занимаешься, пока тут лежишь? — я ставлю цветы в вазу и присаживаюсь на стул для посетителей.                — Самообразование, во, — Чуя показывает мне обложку книги, которую читал. Сунь Цзы. «Искусство войны». — Полезная вещь. Нужно же иметь хоть какие-то преимущества перед противниками, если не получается выиграть в силе.                Я слышу этот злой подъёб и качаю головой.                — Я проигрываю в силе всем. А ещё у меня очень хрупкие кости. Это было сделано специально под мою способность, но всё равно неприятно, что они ломаются буквально из-за всего. Что касается драк, то драться я совсем не умею. После первой тренировки с Верленом я была еле живая.                — Это ты так пытаешься сказать, что у меня по части боя всё нормально? Ты давай не подлизывайся, — цокает Чуя.                — Я? Подлизываться? Ты чего удумал, а? — я смеюсь и легонько пихаю его в плечо. — Сдался ты мне.                — Сдался, раз пришла, — Чуя ухмыляется.                — Мне показалось, что так будет правильнее, — признаюсь я.                Он лишь кивает на это.                        Мы легко говорим обо всём подряд, будто старые друзья. Удивительно, как быстро мы сходимся и в интересах, и в стиле общения.                — В паре с Дазаем? Постоянно? Это же сущий кошмар, — я улыбаюсь. — Тебе хотя бы доплачивают за это?                Чуя качает головой.                — Ни хера.                — Очень жестоко.                 В какой-то момент он неожиданно берёт мою ладонь в свою и слегка сжимает. Кости напрягаются до предела. Если он сожмёт мою кисть сильнее, она точно треснет.                — Они действительно настолько хрупкие? — задумчиво спрашивает Чуя, переводя взгляд на меня.                — Да.                — Это же ужасно. Ты не боишься заработать себе травму на ровном месте? — я вижу в его глазах беспокойство.                — Приучила себя быть аккуратнее.                — Бедолага, — заключает Чуя, отпуская мою руку. А затем он говорит то, чего я не слышала очень давно и никак не ожидала услышать сейчас: — Ты милая.                Я не сразу понимаю, что он имеет в виду.                — Что?..                — Даже жаль, что ты попала сюда. Обычно в мафию берут всяких уродов, которые непригодны для нормальной жизни. А ты совсем не такая.                Эти слова оказывают на меня очень сильное воздействие.                — Но ведь и ты здесь. А ты не похож на урода.                Чуя вздыхает и тяжело на меня смотрит. Сначала я принимаю этот взгляд за обычный усталый, но потом чувствую в этой пристальности скрытую глубинную силу. Почему-то мне хочется сжаться или сбежать. Он ничего не говорит, но по одному его взгляду я понимаю, как много я ещё о нём не знаю и что мне лучше держаться подальше.                Я вспоминаю нашу первую встречу. Сейчас, конечно, Чуя очень милый, вежливый и забавный, но... он всё ещё мафиози. Вряд ли я смогу представить, сколько людей ему довелось безжалостно разбрасывать, как меня тогда на ринге.                — Я... засиделась, — приподнимаюсь со стула. — На самом деле у меня ещё куча дел...                — Ага, — равнодушно обрывает Чуя, глядя куда-то в окно.                — До скорого, — кидаю я на прощание. — Выздоравливай.                        Дни идут своим чередом. Я втягиваюсь в эту рутину и не жалуюсь: завтрак, тренировка с Верленом, обед, самостоятельная тренировка, ужин, прогулка по округе, сон. Иногда я забегаю поболтать с Чуей, иногда пересекаюсь с Хироцу-саном и, если мы свободны, то идём пить кофе. Я продолжаю свои тайные вылазки и слежку за Анго. Иногда он делает что-то обыденное или скучное, а иногда в его действиях можно заподозрить неладное. Не знаю, зачем я это делаю и к чему это приведёт, но я довольна происходящим. О чём ещё может мечтать обычный японский ребёнок?                И конечно же, в один момент спокойствие обязательно должно быть чем-то нарушено. Или кем-то. Но обо всём по порядку.                        Я полностью изучила расписание Анго. Сегодня, например, он должен зайти в архив. Дважды в неделю он заглядывает в бухгалтерскую контору. Ещё он бывает в своём кабинете, а в середине дня может выехать на сделки или переговоры. Если у него не такой большой завал задач, вечером он посещает бар "Люпин". Как-то так.                После самостоятельной тренировки я брожу по коридору, поджидая Анго. в любую минуту он может покинуть архив, и я должна быть готова последовать за ним. Тишина располагает погрузиться с головой в свои мысли, поэтому я нервно дёргаюсь, услышав:                — Моримура.                 Этот удивительно бесцветный голос я узнаю из тысячи. Он мгновенно выбивает воздух из моих лёгких и выдавливает мне барабанные перепонки, так что я перестаю слышать. Получается чувствовать только один звук — стук моего колотящегося сердца.                Оборачиваюсь.                — Чего тебе? — медленно и неохотно звук в моих ушах появляется вновь. Я слышу себя будто со стороны.                Дазай раздражённо искривляет губу.                — А. Ты, наверно, из тех, кто носит с собой телефон для красоты.                — Ты можешь говорить нормально? — мне физически тяжело находиться с ним в одном помещении.                — Босс не звонил?                Откуда я, блять, знаю? У меня телефон всегда на беззвучке.                Я вынимаю мобильный. Пропущенный от Мори Огая. Чёрт. Придётся перезванивать.                — Сэйити-чан, ну наконец-то! Нашла минутку, чтобы уделить её боссу Портовой мафии? — весело тянет Мори.                — Да, — мрачно откликаюсь я, жмуря глаза от стыда. — Извините. Телефон был выключен во время тренировки. Что-то случилось?                — Возможно. Дело в том, что сегодня должна быть выполнена миссия, на которую планировалось отправить Дазая и Чую. Но поскольку Чуя сейчас в больнице по твоей вине, тебе придётся его заменить.                Всё это звучит не так плохо, если не вникать в слова.                — В смысле? — я напрягаюсь.                — Сегодня выезжаешь на дело с Дазаем, — голос босса мягкий, понимающий, услужливый, но я чувствую, что мои возражения он всё равно слушать не станет.                — С ним? — я морщусь и слышу, как Дазай вздыхает. Смотрю на него. Он закатывает глаза.                — Да, — просто отвечает Мори.                Пизда.                — Но... — теряюсь я. — Вы же обещали...                — Что?                 — Что мне больше не придётся пересекаться...                — Когда я такое обещал?                Вот так вот. Я всё поняла. Меня здесь не любят и ни во что не ставят.                Вот и верь после этого боссу. Он вероломно нарушает свои обещания.                — Я надеюсь, у вас не возникнет никаких проблем.                Я, блять, тоже очень на это надеюсь!                — Ага, — бросаю я. — До свидания.                — До скорого, — коротко отвечает Мори и кладёт трубку.                — Он ведь тебе на мизинчиках клялся, да? — издевается Дазай. — Как он мог нарушить своё обещание... — и притворно качает головой.                — Ой, заткнись, — я морщусь.                — Пошли, — Дазай кивает в сторону лифта. — Машина уже ждёт.