Рудименты

Окружающие меня взгляды словно понимали, что я задумала нечто оригинальное. Удивляться взглядам Соломона было в одночасье. Неприятно узнавать и для себя то, что ему это не нравится. С этой женщиной меня многое связывало. Было ли это игрой? Вряд ли. Я прекрасно помню, что, прося ее об услуге, я понимала, что защищать ее придется очень хорошо. Все сразу почуяли, что она многое знает. Информация, которой она владела, могла погубить всех нас. До текущего момента все изменилось. Мне пришлось изменить правила. Через тот самый разговор ей пришлось признать, что мы с ней тоже изменились. Нам нужна наша девочка, которую она воспитала в детстве. Через несколько различных случаев Камилла попала в мои руки. Сколько же я сдерживала себя, чтобы не давать повода заподозрить меня в нечто таком, где она не сможет принять правду. Я оберегала ее, защищала. Даже заступалась перед теми, кто давно гниёт в своих могилах. Те, кто был не прав — не жильцы. Моя цель — доказать им, что эта девушка способна не только удивить, но и поломать косточки таким, как они. Впрочем, сейчас нет никаких препятствий. Можно рассказать ей правду. Ведь люди, окружавшие меня, собрались как раз из-за нее. Даже Алексис решила подкинуть что-то приятное, что для меня было чем-то странным. Мы никогда не ладили так, как хотели. Она брезгала прикасаться, а мне было необходимо видеть в людях то, что они могут быть полезны. Используя их во благо своих целей, я могу сделать их союзниками или могу избавиться, как от ненужного груза. — Ты сумасшедшая! Мы чуть не спалились! — говорила мне Мария, а я чувствовала, как она нервничает, — если бы она развернулась, то увидела бы нас! Эта безумная ещё натравила на Ками то, из-за чего она сбежала сюда, — женщина сидела в кресле, видимо, я и правда перегнула палку, придется ее успокаивать. — Справится. Ты ее недооцениваешь, — я ответила ей спокойно, не двигаясь, — с Наташей позже разберемся. Сейчас мне важно, чтобы ты была хорошей девочкой… помнишь же, о чем мы разговаривали тут? Как ты плакала и умоляла “пощадить”, — подняв подбородок выше, я смотрела на нее как на ту, кто исполнит мою прихоть. — Не забыла. Помню, что нужно дело довести до конца. Я переживаю, что она не так все поймет, я… — не дав ей договорить, я поставила ногу на кресло, на котором она сидела, и отвесила ей хорошую пощечину, щека, с которой я это провернула, была уже розовата. — Помолчи, плакса. Я все учла. Если что-то пойдет не так, то сбежать у нее не получится. Важно то, согласится ли она на то, что для нее подготовил Пророк, — я старалась стряхнуть жжение в ладони, через несколько секунд нажала пальцами ей на низ подбородка, чтобы она смогла смотреть на меня — хмурая Мария лишь кивнула, не отводя глаз от моего взгляда. По-другому я не умела. С ней приходилось либо по-хорошему, либо так, что можно было бы это назвать преднамеренным насилием. Иначе поступать у меня не получалось. Именно тогда улица научила меня выживать. В словах Марии была какая-то истина. Приходилось понимать, что свою красноволосую я научила тому же. Тут я бы могла поблагодарить Антуана за все отчеты, фото и звукозаписи о том, что Ками творила. Как же мне было хорошо видеть в ней себя. В ней горел яркий огонь, о котором я и мечтать не могла. Луиза бы назвала нас монстрами, если бы знала намного больше. Но приходилось от нее утаивать многие вещи. Времени было достаточно. Где-то около часа. Не теряя времени, я немного подправила Марию, чтобы она выглядела лучше обычного. Не скрою, мне нравилось видеть, как она переодевается. Особенно, когда замечала следы того, как мы с ней развлекались. Особенно, когда она стоит ко мне задом. Если бы не наше общее дело, то я бы тут же прижала ее к этому зеркалу. После мы повторили то, что она будет должна сказать Камилле. Я сообщила, что за ней придут. Не хочу, чтобы это произошло в первую же минуту. Надо выбить из Тайги те самые признания об ошибках. Она должна быть готова на эксперимент. Даже если у нее будут свои условия. Я обязательно их исполню, что бы она не задумала. Все таки она… моя. Я хочу для нее только лучшего. Хоть и отрывать от сердца ее тяжело. Особенно, когда знаешь, что смогла сделать из нее идеальную по своим вкусам и предпочтениям. Незаметно выйдя из комнаты, я направилась к Виктории, чтобы спросить ее кое о чем интересном для меня. Сорвав с Марианна свой пиджак, я второпях накинула его на себя, впуская в себя такие мысли, что, наконец таки долгожданный момент настанет. Вместе с Марией нам пришлось это скрывать, не давая повода малышке Дюваль заподозрить в нас тех, кто был ближе всего к ней. Мы держали дистанцию, каждая выполняла свою роль в этом спектакле. Иногда казалось, что все это зря, и надо делать совсем другие вещи. Но, видимо, эта старуха судьба имеет совсем другие планы на таких, как мы. Впрочем, это всего лишь философские мысли и размышления о чем-то, и, как по мне, это лишь лишняя трата времени. Благо, не нужно было подниматься, ведь было ещё так рано. Мысли о Камилле заставляют меня не просто думать о ней, как о подопечной, но ещё и знать, что думать она, скорее всего, будет так же, как и я. Эти руки и слова словно завораживают тем, что обитало внутри меня. Иногда я подглядывала за ней и наблюдала за тем, какой она сделает выбор, как поступит. Что же будет для нее удобнее. Но каждый раз я улыбалась, и ее действия меня удивляли. Я замедлила шаг, так как почувствовала, что слышу ее голос. — Мне плевать, что она следила за мной! Выясни, кто давал ей наводку на меня. Ты будешь ещё нужна, — затаившись за углом, я увидела прелестную картину, как она мило прижимает Викторию к стене, а повышенный тон ее был слышен даже на расстоянии — мне нравится, что Виктория немного в замешательстве и наслаждается тем, что разговор может уйти в совсем другое русло. — Мне кажется, что Антуан знает. Но, милая… — она затихла и прокусила губу, — необязательно рвать и снимать. Может, когда все соберутся, ты найдешь ответы сама? — Виктория приблизилась так, что можно было бы объяснить это так, что это не совсем спокойный разговор, потому что её рука тянулась к пальцам Камиллы. — Конечно… им же нравится, когда я пылаю огнём и безумием, — я заметила, как за ними кто-то следит и не придала этому значения, — если бы ты видела, что я делала с Луизой, захотела бы так же. Если у всех этих больших шишек есть предложения для меня о раскрытии собственных карт, то не переживай, — Камилла почувствовала, как на ее шее оказалась ладонь, и девушка резко прижала Викторию к себе, — поимею тебя при Наташе. Вы будете друг на друга смотреть. Поймёте, что у меня тоже есть свой план о том, как быть в выигрыше, — в последний момент Камилла поцеловала ее, и ошарашенная Виктория что-то ей прошептала, в этот момент меня раскрыли. Я старалась сделать вид, что ничего не заметила и уверенно шла к этим куколкам, которые играли в любовь, или же они просто друг друга использовали, — прекрасно. Вот с ней и болтай. Не говори ей о том, что ты знаешь, — она развернулась и пошла прочь от всех, кто был в этом зале. Ах, как на нее это похоже. Не любит, когда за ней следят. Даже на таком отдалении друг от друга я чувствовала, как у нее до сих пор болит сердце. Сколько слез она пролила за эти годы. Ее все достали своими тайнами. Виктория смотрела ей в след. Галстук слегка свисал, а рубашка на ней была наполовину расстегнута. Красноволосая бестия не может не касаться того, кто поддается ее чарам. Как нереально, так и прямо. Поддаться ее власти. — Мне всегда нравилось, как вы играете друг с другом. Сколько страсти. Ее жестокость усиливает эффект, не так ли, Вики? — подойдя к ней, я встала справа и увидела, как Камилла понеслась ю поднялась по лестнице и скрылась. — Мне почти удалось, мадам. Почти получилось уговорить ее не совершать ошибку… Вы все испортили, — я увидела, как она плачет в этот момент, но это всего лишь слезы, от которых она так и не могла избавиться, когда я их познакомила, — скажите мне, если Наташа за ней следила, то кто помог найти ей местоположение нашей Камиллы? — она вытирала слезы своими пальцами, тон ее смягчился, и мне стало ее жаль. — Мы все в этом замешаны, Виктория. А вот сестра… видимо, у нее было желание сделать Ками больно, зная, что они с Дивией не в шахматы играли, а занимались тем, чем занимаются любовники, — смотря на Вики, я довольно ухмыльнулась, чтобы показать ей то, на что я намекаю. — Мадам, Вы многого не знаете. Помните, что первое я от Вас услышала? Камилла очень трепетно относится к клятвам, — медленно кивнув ей, я заметила, что она стала приводить свою одежду в порядок, позже она снова заговорила, — они поклялись друг другу в чем-то. Я не видела Камиллу такой сосредоточенной и обдумывающей свои действия, от такой новости довольно удивилась… от меня что-то было скрыто! — Не забывайте об этом, когда будете раскрывать свою личность. Не знаю, что она сама выкинет, — она посмотрела на меня сосредоточенно и ожидала ответа. — Обдумаю твой совет, а пока проверь, как там наша узница, а потом приведи Марию к нам. Думаю, к этому времени получится многое узнать помимо того, о чем мы даже не догадываемся, — Вики поджала губы и молча ушла туда, куда я ее отправила. Это меняет все планы. Наша молодая Волчица, видимо, что-то пронюхала или узнала, что собрание будет с непростыми темами. Или мы просто где-то сами раскололись? Теперь вся надежда на то, как сам Соломон сможет убедить свою подопечную в необходимости пойти на этот тяжёлый шаг. Когда он говорил мне о таких вещах, в которые можно поверить, я сразу подумала, что это бред. Словно он напился в баре и придумал это все. Повернув голову вверх, к лестнице, я сосредоточенно смотрела на картину. Величественный, мудрый и такой старый портрет отца нашего Пророка, который на подозревал, что творит его сыночек. Хотелось прям таки испортить его физиономию, которая усмехается над нами. Он назвал бы меня сумасшедшей, озабоченной психопаткой и извращенкой! Да уж. Нужно самой подниматься и сесть за стол переговоров. Держать себя в руках. Если расколоться, то в тот самый момент, когда она будет на взводе и будет стараться понять, кто водил ее за нос. А, может, Камилла, ты сама обманываешь нас всех и запуталась? Теперь нужно наконец-то решать проблемы, которыми ты себя окутала. Ты и нас тянешь в пустоту.