Red velvet

Месяц первый

Или как попасть в персональный Ад

«Вперед, можешь плакать, если есть о чем»

— Чак Паланик. Бойцовский клуб.

Тяжелые шаги, шуршание новой формы, недовольные возгласы со всех сторон — все это чудилось чужим. Взгляд метался по страшным, иногда изуродованным то ли временем, то ли неизвестными ладонями лицам. Нет, это определенно не может быть правдой.  Абсолютна ложь.  Звон металла, бьющегося о запястья. Два человека сбоку, а остальные — сзади. Вздохи, всхлипы, стоны, со всех сторон слышимые. Неприятная липкость воздуха, похожая на противнейшую слизь. Нет, это неправда. Казалось, никогда не мытые полы. Атмосфера, смердящая смертью. Вонь, цепляющаяся к телу не хуже паразита. Безумие. Абсурд. Сзади пихнули, данным действием вызывав насмешки выглянувших. Повезло не упасть. А то запах легко бы впечатался в белоснежную, для таких мест несвойственную кожу. Сюрреализм. Обман. Кто-то из уродцев лицо заинтересованное высунул, рассмотрев нашивку на его груди. 25—01—1267. Красная, нитки на ней — черные. Не сочетается с ярко-оранжевой робой . — Эй, мужики, смотрите, пожизненник! — присвистнул большой уродец, подозвав своих сокамерников. Те моментально головы подняли. Некоторые даже ближе подползли, начав ржать, будто это шоу прибывшего комика. — Так это тот, из последних новостей, —высовывается из соседней камеры да проговаривает мужик. — Мин… Минхо вроде. — запнулся он. Протяжное "У" по всему коридору первого этажа пронеслось. Все сразу поняли, о ком речь. Нет. Не может быть. Нет. Он не убийца. Не в этой жизни. Фикция. Голова машинально вниз опустилась, а мокрые глаза — за длинной каштановой челкой спрятались. Смех отражался продолжительным звоном в ушах. Пухлые покусанные до крови губы сжались в непропорционально тонкую полоску. — Успокоились! — один из шедших спереди прикрикнул. Но те далеко не сразу затихли. Им весело наблюдать за тем, как постепенно за звоном сверкающих наручников пропадает еще толком не начавшаяся полноценная взрослая жизнь. Для них всех он моральный урод. Минхо — один из них. Только более устрашающий и опасный. Хотя разве такие плачут? Они-то и не особо сожалеют о сделанном. Такова она, природа типичных психопатов. У них нет ни боли, ни страха, ни сочувствия. Они — пустышки с почти животными желаниями превзойти, показать свою силу. А он… Он ничего и не делал. Подставили. Обломали.  Решетка распахнулась перед красными глазами, сна не видевшими уже два дня. Все то время Минхо сидел в участке. Отвечал на вопросы разного рода. А полицейские давили. Заставляли запоминать детали. Но он то не глупый. Старался не поддаваться. Повторял каждый раз, что это ошибка. Что он не при чем. Но кто поверит в слова потенциального убийцы? Ведь остальные подозреваемые имели алиби. А Минхо не повезло. И, схватившись за единственную зацепку, как за горло жертвы, они больнее надавливали. Наручники сняли. Пропихнули прямиком в грязную маленькую комнатушку. Ноги заплелись, отчего Минхо выглядел неимоверно слабо. Будто чистая тряпичная кукла, брошенная на произвол судьбы. На растерзание голодным клыкам. И четыре пары глаз сию секунду направились на нового сокамерника. Кто-то из соседней камеры смеялся громко, прикрикивая, чтобы те не скупились с избиениями. Остальные поддерживали. Они, видимо, все следили за делом, имевшем огромную огласку. Однако как? Но он не виновен. Минхо осужден за чужое дело. Однако везде прав тот, в чьих руках правда. И, увы, привилегированным членом общества Минхо не был. Потерянный взгляд мечется по акулам, что в миг его уничтожат. Разорвут, как тряпичное изделие. — А ты симпатичнее, чем по телеку. — начал тот, что в углу разместился. У него лицо было самым уродливым: брови съехались к носу, пытаясь закрыть морщины, и без того маленькие и узкие глаза расположены друг к другу близко, рот велик, губы тонки. — Походу, мы его не бить будем, — хохотнул уместившийся возле стены, — а чего похлеще придумаем. — скользкий взгляд по телу подтянутому ползет. Противно. Как же хотелось ему вмазать. Но поданное ходатайство все еще в рассмотрении.  Нельзя делать лишних движений. Он не стар и не молод. А еще, по всей видимости, другой национальности: разрез глаз иной да цвет кожи потемнее. Но раз уж данная персона здесь, в колонии строгого режима, вероятно, паспорт корейский откуда-то имелся. Старик, медитирующий прямо напротив небольшой решетки, поднятой невероятно высоко и являвшейся чем-то наподобие окна, в диалог не врывался. После первого взгляда отвернулся. Скорее всего, ему просто-напросто плевать. Он самый безопасный вариант для добычи информации. Хотя не факт, что ответ будет получен. Старик выглядел чрезмерно молчаливым. — Я в это влазить не буду. — пролепетал лежащий со второй стороны толстяк. Он был очень большим и мягким, как плюшевый медведь. Прямо на его огромном животе уместился вроде как спящий юноша, руки у груди сложивший, ногу на ногу забросивший. Его хотелось бы рассмотреть, но отвлек тот самый, что другой национальности, да ручонки потянул к белоснежному лицу. Попытался сжать щеки — получил легкий удар по тянущимся ладоням. И по взгляду, наполненному грязнейшей ненавистью, Минхо понял: ему конец. — Ах ты сука. — бесцеремонно произнес тот. — Еще и драться будешь? Ты, блядь, убил целую семью! — страшная гримаса засияла на лице. Эта улыбка не вещала ничего хорошего. Он не убивал. Нет. Это вина жестоких обстоятельств. — Что? — не останавливаясь, насмехался иностранец. — Жаль себя, да? Ой, бедный-несчастный. — сделал шаг вперед, соответственно видя, как потерянная жертва назад шарахнулась. — Ничего не будет, если я всего лишь то один раз трахну тебя. Что в этом такого? Боишься, что по кругу пустим? А мы это сделаем. — идти больше некуда. За спиной — решетка. Спереди — идиот, не дающий и фразы сформулировать. — О да, — тянул, смеясь. — Твое тело хорошо и для групповухи. Понимаешь, о чем… Нет-нет-нет. — Кристиан, завали ебало. Минхо спасен? Кто-то решил заступиться? Но кто из них, из этих маргиналов? Вздох срывается с губ. Моментально глаза спасителя ищут. И находят, наполняясь бóльшим испугом. Как оказалось, не погрязнувший во снах юноша тело с живота чужого поднял, при этом шею разминая. Черная от количества татуировок рука, протирая глаза, коснулась такой же половины лица. Блестящие серебром от тусклого солнечного света смоляные локоны падали прямиком на переносицу.  Эти глаза… Они пугающие. Один — карий, будто кофейная гуща, второй же — полностью черен, словно залит ночным небом, ведь искрящийся почти незримым любопытством зрачок все еще двигается. Иностранец пытался противиться. Пытался объяснить ситуацию встающему юноше. Его нашивки Минхо не видел: оранжевая кофта завязана на поясе, а тело скрывает черная майка. Он выглядел страшно. Но среди всего страха он — спасательный круг. По левой руке татуировки незамысловатые расплывались. Изредка кожа выбивалась из этой феерии преимущественно темных цветов. — Кристиан, мне повторить? — наклонил он голову, а тот стушевался: — Забыл, что сначала мы проводим свой допрос? — тот головой мотнул отрицательно. — Так с хера ли лезешь своими потными культяпками? Сел. — скомандовал юноша. И, удивительно, но иностранец (как уже уловил Минхо, которого звали Кристиан), что-то недоброжелательно пробурчав, присел возле старика. Легко понять, что этот юноша — негласный авторитет комнатушки. Только вот "допрос"? И будто каждая мышца напряглась опять. Глаз задергался. Минхо никогда еще так сильно не нервничал. — Эй. — послышалось совсем рядом. Минхо и не заметил, как этот парень приблизился.  Его глаза в душу заглядывали. Проникали невероятно глубоко, изучали, как недра океана. Минхо бегло рассмотрел татуировки: под глазом красовалось небольшое "BLESSED" шрифтом вычурным. От надписи же шли то ли линии, то ли цепи. — Присядь здесь. — натянув на лицо улыбку, он указал куда-то рядом с решеткой. Минхо противиться не стал. Сделал, как сказано. Конечно, лицо его на жалкую секунду скорчилось несчастно. Здесь до жути грязно. И Ад таким гадким не бывал уж точно. А воняло как… Смесь плесени, пота и мочи. Намного "лучше" данного благоухания "цветов" не найти. Иностранец косился да скалился, как собака злая, но не спешил руки распускать. — Джисон, с ним все предельно ясно, почему я не… И его снова перебили: — Потому что я так хочу, вопросы? И почему-то это заставляло Кристиана молчать. Хотя почему? Он не казался слабым. Что такого сделал этот Джисон? — Так-так. — весело произнес он, в сторону Минхо голову поворачивая. — Ты такой интересный, тысяча двести шестьдесят седьмой. — вскинул Джисон бровями. — Нет, так у меня язык сломается. — головой мотнул отрицательно да улегся на ойкнувшего толстяка. — Как тебя звать? Хочет Минхо рот открыть, как его перебил морщинистый. — Да Минхо его звать. — Щиу, спасибо, но вопрос не тебе адресован. — фыркнул в ответ Джисон да глаза закатывает. Это выглядело интересно. Ведь второй — тот, что черный, — видно еле-еле. И то, если только присмотреться. А у Минхо зрение не слишком хорошее, поэтому пришлось щуриться. — Да ладно тебе! Нахуй его о чем спрашивать? — пытался парировать Щиу. — Он же убийца! Нет. Это ложь. Наглая… очень наглая ложь. Но Минхо пока молчал. Так советовал его адвокат: не спросят — не лезь. Оба надеялись, что ему повезет. — Сколько тут ещё убийц, м? — массировал Джисон свою переносицу. — Он просто один из них, из-за этого кипишь?  Минхо молчал. За него все равно ответят.  И ответят чертовой ложью.  — Нет, он похлеще. — качнул головой иностранец, но его (будто это привычка) перебили:  — Так, может, вы уже дадите ему слово? — он, расположив локти на огромном пузе под аккомпанемент вздохов, повернул голову к Минхо. — Расскажешь? Минхо очарован его глазами. Редко встретишь кого-то столь выделяющегося. Они оказывали странно неприятное влияние на него.  Безвыходная ситуация. Либо правда, либо ничего. Даже старик обернулся, чтобы разузнать, как все было на самом деле.  Раз уж спросили… — Я не убивал их. — вытянул из себя Минхо.  Джисон заинтересовано привстал, пока его "подушка" кряхтела от нежелательного давления.  — Пиздит. — шикнул Щиу, но Джисон цыкнул да пальцем молчать показал.  Минхо оглянулся.  Его здесь ненавидят все. Или есть шанс выжить? — Ну-ка, ну-ка, — моргнул Джисон, —  продолжай, это уже любопытно.  От вони, стоящей по всему этажу, у Минхо голова заболела. Стучала, имитируя колокол. Он продолжил.  Ведь не убивал.  Нужно доказать это хоть кому-то.  — Я… — он ладони в волосы запустил, лицо, выдающее его слабости, пытаясь спрятать: — Я не знаю, почему они выбрали именно меня козлом отпущения…  — Блять, как ты этому веришь, Джисон! — вскочил Кристиан. — Это же пиздеж чистой воды! "Я не знаю", "Я не понимаю", "Я вообще тут случайно оказался"!  Минхо замолчал снова. Он не знал, что и говорить.  Легче же вестись на правдоподобный обман.  Хотя Минхо Кристиана понимал. Он бы, вероятно, реагировал так же, находясь в подобной ситуации.  Выбор стоял между верой в первого встречного или в правоохранительные органы. Какой глупец выбрал бы первое? Минхо тоже отдал предпочтение второму варианту.  — Кристиан, ты меня сегодня побольше обычного бесишь. — нахмурился Джисон, оперевшись подбородком о руку. — Он твою семью грохнул или что? Я не вдупляю. — он закусил щеку, взглядом Кристиана проедая.  Иностранец был потеряннее, чем в прошлые разы. Что-то явно не так.  — Я бы, блять, всех этих уебанов истребил. — плюнул он в сторону.  — Все бы сделали так. — все-таки подал скрипящий голос старик.  Получается, и ему вопросы задавать было бы пустой тратой времени.  — Не знаю, мне плевать, я всех ненавижу. — надул щеки толстяк.  Джисон его по пузу хлопнул, отчего тот который раз громко ойкнул. Забавно, что из-за его же пухлости злобным он не казался и тогда, когда нахмурился раздраженно.  — Боб, давай не надо, а то лопнешь. — весело хохотал Джисон.  Минхо непонимающе посмотрел на тех двоих. Толстяк — вылитый кореец. Почему Боб? Погоняло?    — Он бобов много жрал, поэтому Боб. — быстро пояснил Джисон, плюхнувшись на живот-подушку и вызвав очередную волну негодования.  Он как мысли прочитал! Вероятно, вопрос лежал на поверхности непонимающих глаз Минхо. — Я продолжу, наверное. — Минхо нервно пальцы друг о друга тер, кутикулу сдирал.  Ему надо снова настаивать, чтобы выжить.  Что за невезение.  — Пробуй, убийца. — цокнул Кристиан.  Эта фраза — триггер. Ладони вновь заметно дрожали, ноги — ходуном ходили.  Нет-нет-нет… Это ошибка! Минхо не убийца, никак.  Это невозможно.  Это неправильно.  — Я, блять, не убийца! — вспылил он, обратив на себя всеобщее внимание. — Может, ты перестанешь меня перебивать? Дашь шанс доказать, что я чист? Что я просто… Что я… — одна ладонь дергалась похлеще второй. — Что я не монстр! Минхо уперся ими в дрожащие колени. Хотел спрятать позор.  Но все уже видели. Наблюдающий успел шикнуть им, чтобы вели себя потише. Минхо же весь дергался.  Ему невероятно плохо.  Еще пару недель назад он жил спокойной, уравновешенной жизнью прилежного гражданина, а теперь сидит рядом с настоящими преступниками.  — Эй. — Минхо опять не заметил, как рядом с ним оказалось татуированное плечо.  Джисон потрепал его волосы. Пытался успокоить. Даже уткнул лицо Минхо в свое плечо.  Странно, но пóтом он особо не пах. Неожиданно. От него исходил какой-то холодный запах с нотками кое-как различимого бергамота.  Секундное тепло оказалось таким нужным и правильным. Необычный, но чертовски приятный запах, как глоток свежего воздуха в этом смрадном местечке.  Толстяк приподнялся, чтобы сесть поудобнее. Два самых активных обвинителя замолчали. Старик и без того был тих. Про него и сказать нечего.  — Успокойся сначала. — он чистой от татуировок рукой невесомо похлопал его по голове. — Потом расскажешь.  Кристиан заметно стушевался. Это — вовсе не то, что он ожидал увидеть. "Я ведь даже не подхожу под описание, данное соседями," — дерганно кивнул Минхо. Тот день он помнил как последний в своей жизни.  Ведь не все поверят в его невиновность и после реабилитации. Таковы они — тюремные реалии.  Минхо вызывали в участок срочно. Спросили изначально, знал ли он семью Пак.  Он ответил положительным кивком.  "Соседи в прошлой съемной квартире. — улыбнулся он тогда. — Хорошие люди".  Полицейский тогда почему-то ухмыльнулся. Минхо этого не понял. Волнение нарастало. Форма сливалась в один цвет, а стена за их спиной — в единый рисунок. Что-то явно шло не так.  Тогда-то и начался допрос. Стресс нарастал с каждым уточнением. Зачем-то Минхо показали улику.  Давили. Они отходили от системы, пытаясь засадить невиновного.  Они давали наводящие вопросы, а Минхо — или от страха, или от глупости — отвечал на них.  Сбой. Все идет не так.  Это ошибка.  Почему его гонят в комнату с детектором?  Почему и детектор лжет? У Минхо есть алиби: он разговаривал во время убийства с мамой. Полицейские-то это выслушали.  Но даже в протокол не записали. И звонка матери Минхо не сделали.  Они легко нашли "преступника", как выразились в новостях. Точнее, они и не старались. Зачем перерабатывать? А Минхо… А Минхо, полностью измученным, отправили в сеульскую тюрьму. Это, по крайней мере, последнее, что выдавала его скудная от потрепанных нервов память.  — С чего такая нежность? — проскрежетал Щиу, обращаясь уж точно к Джисону. — Он просто тебе мозги чешет, а ты веришь.  Джисон глаза закатил. Он знал, каково пойти не по своей статье. Только вот по настолько жестокой… Невозможная халатность.  Минхо он поверил. Да, он первый встречный.  Да, это опрометчиво.  Но такое отчаяние отыграть — что-то из ряда фантастики. Да и на профессионального актера он не похож.  — Я сидел в разных тюрьмах раз пять. — шикнул Джисон. — Ты думаешь, что я не распознаю наеб? Тупо, Щиу, очень тупо.  А Минхо дрожит как лист осиновый. Становится только хуже.  Как гипноз, в голове отражается "убийца".  Джисон старался не двигаться, перебирал чистые локоны ладонью. Иногда прихлопывал, чтобы Минхо хоть как-то очнулся. — М-да, ну вы и изверги. — вздохнул Джисон, потянувшись ладонью в карман.  Долго теребить не пришлось. Он вытащил первый попавшийся чупа-чупс. Апельсиновый. Неплохо.  — Чувак, это тюрьма, что ты тут еще ожидал? — потер шею так называемый Боб.  Джисон, закинув в рот леденец, спарадировал речь Боба, при этом добавив от себя совершенно несуразную, глупую интонацию.  Тот снова попытался выглядеть разъяренно, однако ничего не вышло. Джисон даже внимания на это не обратил. Смысл?  Боб — самый безобидный среди них, пусть и пытался казаться грозным. На его груди красовалась синяя нашивка.  И все в камере знали, что он успел только взять пакетик с любопытным содержимым в руки, как его арестовали. А он-то совсем юн.  Молодость — глупость, а у кого-то идеальный тупизм.  Минхо всхлипнул снова. Успокоиться — трудная задача. Поэтому Джисон вновь в карман лезет. Он на ладони смотрит, а там две конфеты с разными вкусами.  — Эй, тысяча… — и промямлив что-то несуразное, он добавил. — Или я-случайно-забыл-твое-имя, манго или кока-кола?  Минхо данный вопрос сбил с толку. Он голову приподнял. А Джисон, разглядывая прелестно заплаканное лицо, ладонью с чупа-чупсами дернул, мол "выбирай, пока не передумал".  В этот раз молчали все. Минхо, удивленный появлением конфет в такой обстановке. Боб, которому никогда и не предлагали счастья в виде сладостей. Кристиан, отвесивший Минхо мысленную оплеуху. Щиу, что присоединился к медитации старика, чьего имени не знал никто в маленькой комнатушке.  "Словно красная или синяя таблетка, — успел подумать Минхо, заглянув из-под слипшихся длинных ресниц в честные (пусть и слегка ужасающие) очи, — что ни выберу — всё приведет к одному и тому же исходу".  Поэтому он и потянулся за сладостью, преподнесенной на блюдечке. Взял с кока-колой.  — Воу! — усмехнулся Джисон, пряча оставшуюся конфету обратно в карман. — Вы его вблизи не видели. — а грудь-то вздымалась чуть чаще.  Еле заметная деталь, которую Минхо выделил, когда смог оторвать голову от чужого плеча, чтобы знатно так помучиться с упаковкой.  — Ты прям Дданг , но куда более улучшенная версия. Личико такое же обиженное, как и у одной из моделек. — Джисон почесал шею, конфету от одной щеки в другую перекатывая. — Фу, какой ты приторно сладкий, аж блевать потягуло. — сквозь зубы процедил Кристиан. — Так еще и обходишься хорошо именно с этим отрепьем.  Джисон украдкой взглянул на Минхо. Подстрекал к действию. Словно подталкивал его к краю обрыва. Настойчиво предлагал прыгнуть.  И Минхо поддался, сделав шаг вперед. — Я ведь толком рассказать ничего не успел. — Минхо немного осмелел.  Эти ненужно приятные объятия и пара жалких переглядок за пару минут стали стойкой платформой, с которой Минхо почему-то не падал. Ощущение, граничащее с ужасом от абсурдности ситуации.  — Ну, попробуй оправдаться, гаденыш. — стоило отдать должное: убийцей снова он не назвал Минхо.  Доля чего-то человечного все-таки отзывалось в его прогнившей ложью душе.  Минхо вздохнул. В этот раз он постарается рассказать без лишних пауз.  Он извлек для себя правило номер один: не замолкать на проявление негатива, а то все скажут за него.  — Я не убивал семью Пак. В тот вечер я был дома. У меня есть алиби, которое изначально проигнорировали. — Минхо сделал глубокий вдох, стараясь сохранять спокойствие. — Я говорил с матерью по телефону. Полиция, при сильном рвении, могла попросить у меня  детализацию звонков, подтверждающую мое алиби. Но кому это нужно, верно? — и опять становилось тяжело, но нужно держать себя в руках. — Кроме того, в тот вечер я случайно сильно порезался, когда готовил ужин. — Минхо пальцы свои всем показал, на каждом из которых одной ровной линией красовались раны от пореза. — Моя не засохшая в тот момент кровь осталась бы на найденной улике, — он поймал заинтересованные взоры, как охотники ловят пташек, случайно пролетающих мимо, и усмехнулся: — Откуда я знаю про эту улику? Мне пытались впарить, я не шучу, впарить, что я виноват. Чудилось, будто дышать стало тяжелее. Воздух наполнился незримым давлением. Неужто кто-то решетку прикрыл?  Нет. Просто опасливые взгляды ужасали.  Лишь один отличался. Искрился удовольствием и любопытством искренним.  Не к добру все это.  — Оттого наталкивали на нужные фразы извращенными вопросами. Ну, а если бы я ответил враньем, то, вероятно, мне бы запретили и ходатайство подавать. — Минхо, выдохшийся из-за рассказа, оперся головой о стену: — Ну, что? Я все еще убийца?  Кристиан, обрабатывая полученную информацию, развернулся к "окну". Старику было, как обычно, плевать. Джисон тоже раздумывал. И что-то явно изменилось во взгляде необычном.  А Щиу выделился: — Звучит правдоподобно. Но поверить полностью в слова кого-то, кто висит в таком же опасном положении, как и ты, — тупость. Я пока отношусь ко всему скептически.  — И я! — поддакнул Боб. — Это же идеальное алиби, полиция бы так не поступила.  Ладони Джисона превратились в кулаки. Реакция знающего человека? Она самая. Либо же Минхо уже путался в своих рассуждениях.  — Как быстро вы в добреньких копов поверили. — разгоряченные плечи коснулись холодной стены.  Ощущалось хоть какое-то облегчение. Джисон глаза закатил. Ему надоел этот фарс.  — Лицемерие. — шепнул он.  Он отвернулся на пару секунд в другую сторону. Говорил не другим — себе. Не хотел, чтобы кто-то слышал. Ему проблемы не нужны.  Хотя кому выгодно нападать на Джисона? Разве что Кристиану, дабы получить вседозволенность. Однако он этого не делал.  Да и, по всей видимости, не очень-то и планировал.  На пару секунд стало тихо. Джисон поднялся с пола и, встав в привычную позу — сложив ладони у груди, — конфету за левую щеку языком пихнул. — Тысяча двести… — начал Джисон, как Послышалось со стороны: — Минхо. — проговорил он, доставая изо рта сладко-кислый чупа-чупс. — Хорошо, — он окинул его взглядом и ухмыльнулся, парочку шагов в сторону осуществив: — Хо-я. — на вкус имя попробовал, вроде понравилось. — Смотри, предположим, я тебе верю, но с какого ты пал под подозрение? — он выгнул бровь.  И тут же привлек загоревшийся надеждой на мнимую справедливость взгляд Кристиана.  Минхо ошибся, приняв чертову конфету? Разве это не намек на доверие? — У вас точно не было конфликтов с семьей Пак-шмяк? — непредсказуемость, выражаемая нелепыми фразами, заставила расслабиться.  И не сказать, что Минхо не сделал это. Однако ойканье Боба вернуло его в реальность.  — Кстати, на деда внимания не обращай. — резко перевел тему Джисон, указав назад. — Он почти жизни не подает, хотя со мной здесь уже… — подбородок почесал, показав задумчивость. — Я тут уже три года, значит, — тянул красиво, — где-то точно больше этого он почти всегда молчит.  И сейчас он не ответил. Минхо бросил на него взгляд мимоходом, но старику было по-прежнему индифферентно.  Как же умело Джисон намекнул Минхо на свой срок. Хотелось уточнить, сколько ему осталось просиживать штаны здесь, но он промолчал. Рано.  — Я даже не знаю, за что его сюда заперли. — посмеялся Джисон. Минхо слабо улыбнулся, а Джисон посчитал, что миссия его выполнена. Пора обратно к делу.  — Так, может, были конфликты?  — Я бы не сказал, если честно. — ногти самопроизвольно скользили по пыльному бетону да вырисовывали узоры странные: — Всего раз что-то припоминаю, но я потом моментально съехал. И то, жертвой был я, а не они. — хмыкнул Минхо.  — А это уже интересно. — наклонил он голову в сторону, будто заинтригованный пес.  — Не очень. — фыркнул Боб.  Кристиан же пытался найти изъян в истории Минхо, но, походу, пока не получалось: он молчал, гордо голову вздернув. — Впрочем-то, исключая этот случай, они были хорошими соседями. — Минхо отвел взгляд, сомневаясь уже в этом. — И я не стал тогда говорить об этом с полицией. Позорно.  — Не томи. — подключился Щиу, развернувшись от утренней медитации.  Минхо вздохнул.  Он был очень легкомысленным.  — Я переехал из Кванджу в Сеул. — он уже предвкушал закатанные глаза и тяжелые вздохи из-за того, что начинал так, как привык: — И не сказать, что у нас там были недоброжелательные соседи. Нет, они наоборот всегда приносили родителям угощения, в друзья набивались. Ими и стали. — Минхо откашлялся: голос начинал пропадать.  Боб зевнул да обратно прилег, разворачиваясь лицом к стене.  — К чему я веду, для меня было обыденностью то, что семья Пак подарили мне небольшой оберег. Они были странными, если мягко сказать… — В общем, в обереге красовалась скрытая камера, да? — перебил Джисон, а Минхо, удивленно обернувшись на него, закивал: — Нормальная темка. Я и с такими индивидами сидел. — беспечно поделился он. Откровение сбило с толку не только бедного Минхо. Щиу нахмурился, быстро отвернувшись обратно. Кристиан, приоткрыв рот, все-таки не осмелился что-то сказать.  Оно и к лучшему.  Ветер на улице стал сильнее. Дышать было чуть легче, но не тогда, когда глаза, выглядящие причудливо своеобразно, сощурились. Улыбка засияла на губах разбитых. Минхо только сейчас заметил, что чудной рисунок заходит и на них.  Джисон языком по нижней губе прошелся, как бы взгляд Минхо спугнув. Так и получилось.  Чупа-чупс захрустел во рту. Челюсть, как и кулаки, самопроизвольно сжалась.  — Хо-я, скажи мне, ты согласишься, если я предложу тебе маленькую помощь? — а глаза хитростью блестели. — Нет, конечно, услуга за услугу, но многого я не попрошу.  В этот момент удивились все. Что уж говорить, и полуспящий Боб повернулся, дабы все увидели глаза по пять копеек.  Напряжение как по венам растеклось. Холодной струей оно поползло сквозь все тело.  — С какого?! — психанул Кристиан. — Он же… Блять! Ты веришь в его лепет?! — уперся, как баран.  А взгляд тот дикий. Хочет подорваться, подбежать, как Джисон показывает ему быть тише. Палец к губам скользит, будто бы это он издает протяжное "тс".  Тогда-то он меняет курс с Минхо на самого Джисона. Да так близко подходит, что противный жар от потного тела ощущают все вокруг.  — Долбаеб. — голос Кристиана казался шипением, он старался вжаться в тело пуленепробиваемого Джисона: — Ты тут всего-то третий по старшенству, не хён вовсе! А возомнил себя невесть кем. Не выебывайся… Хочешь получить его задницу? — и усмехнулся мерзко, липко. — Я же знаю вас, геюг жалких.  Минхо нахмурился. Еще раз понял, что должен быть куда осторожнее.  Действо завернуло в какую-то опасную степь.  — Так чего близко подходишь? — Джисон показательно голову в параллельную Кристиану сторону отодвигает. Но взгляд… Этот взгляд ощущался таким близким. Будто вот-вот трещины разойдутся повсюду.  — Вдруг трахну? — вскинул он бровями, обращаясь к Кристиану. — Я же этот, геюга неразборчивый, вкуса не имею. На всех набрасываюсь с голодухи. — да плечом его оттолкнул. — Кристиан, не становись мозгоебом, эта хуйня меня предельно бесит.  Тот пошатнулся. Напасть захотел. Уже подготовился, замахнулся.  Джисон же не защищался никак. Минхо застыл.  Он не привык к такому. Это дикость. Хуже, чем животный мир.  Но вовремя подоспел тюремный надзиратель. Большой дядька с непропорционально худыми щиколотками. Его Джисон как почувствовал.  Но удар все равно получил. Щека не татуированная воспылала болью. Он даже не шикнул. Получал и похлеще.  Надзиратель прикрикнул, охрану остальную подозвал. Кристиан оправдаться попытался, но выглядело это, откровенно говоря, жалко. Его оперативно вывели.  Джисон же ни слова не сказал. Плечами пожал да щеку потер.  — М-да, предупреждали же, что еще одна выходка и карцер, — протянул Щиу, — ну и ладно. Нам места больше.  Его так ненавидели? Или что?  Безумно.  На сколько лет назад в этом смраде откатилась цивилизация?  — Отлично, я могу продолжать. — Джисон щекой к стене прижался. — Мог хотя бы татуированную сторону, я бы не парился.  — Единственный, кто здесь парится о своей внешке. — прокряхтел Боб. — Это же дебилизм, перед кем ты вертишь задом.  Джисон же волосы поправил да усмехнулся. Возможно, он и страшен из-за своих тату, однако среди всего месива он — самый опрятный и ухоженный.  Минхо оценивал обстановку. Все еще раздумывал нал предложением Джисона. И все-таки подал голос: — Смотря, что ты мне предложишь сделать, некоторое просто вне моих возможностей. — "и установок" хотелось добавить.  Джисон уловил эту заинтересованность. Растекся в улыбке сладкой.  Минхо взгляд бросил на старика. Тот сидел в бессменном положении. Будто статуя, совершенно не двигался. Поражающее мастерство.  — Прекрасно, — Джисон начал расхаживать по камере, — я выдвигаю условия.  Минхо не противился. Это небезопасно в первую очередь.  Он не видел нашивки Джисона. И предположить, за что тот сидит, не мог.  Минхо впутался во что-то черное. Но лучше так, чем остаться в месте, пропахшем потом и болью, навсегда.  — Какой ты активный собеседник, я поражен. — издевка, но Минхо посмеялся.  Это ведь правда, зачем противиться?  Со стороны послышалось посапывание. Быстро, однако, Боб упал в мир грез.  — Я буду давать тебе всю интересующую тебя информацию, расскажу про устройство тюрьмы, волью в наши будни, пока ты ждешь принятие ходатайства и дальнейшего слушания. — звучало очень хорошо. — А еще могу предложить своего адвоката, потому что твой, как смотрю, был не то, чтобы за тебя.  Даже слишком. И Джисон резко замолчал. Спрашивал взглядом, принимает ли Минхо его условия.  Невероятно подозрительно.  Но у Минхо особо и выбора нет. Жить нормально-то хочется.  — И какая цена всего роскошества? — постепенно смелея, он голосок звонкий показывал.  По огоньку, играющему в темных (а в одном так вообще черном) глазах, Минхо понимал: это палка о двух концах. Но выбора особого и не было.  — Она невелика. — свистнул Джисон, но храп со стороны сбил его. — Эй! Боб, жрать скоро. Осталось минут пятнадцать где-то, а еще надзиратели шастают. — тот через пару секунд лениво голову поднял. — У него сон чуткий. — пояснил Джисон и метнулся обратно на тему: — С тебя красный бархат, тортик такой, только не жалей! И еще кое-что, но об этом позже… И как же лукаво сверкнули темные, как туманный закат, глаза. Кажется, новая головная боль найдена тогда, когда старый гештальт все еще не закрыт. — Разве я могу согласиться на неполноценную сделку? — не ведется сразу Минхо.  — А у тебя выбора много? — он вздохнул. — Понимаю, звучу, как типичный подонок. — Минхо напрягся моментально. — Я проверяю, сумасшедший ли ты. Глупо? А для меня принципиально важно. Дальше думать будем. Но, уверяю, ничего вульгарного или же незаконного.  — Последнее звучит угарно. — подхватил Щиу, и остальные хохотнули. Удачная шутка. — Но зачем тебе мое сумасшествие? — логичный вопрос.  Больно хорошие условия. Атмосфера накалялась.  — Джисон ебанутый, ты привыкнешь. — зевнул Боб.  — Только слегка. — Джисон сгладил углы кривоватым подмигиванием. — Я полицию Сеула ненавижу, а твое дело — подтверждение моим гипотезам. Выгода что для тебя, что для меня, поэтому и предложил.  Минхо желает узнать причину ненависти, но молчит. Сейчас ему нужно подумать. Но времени на это почти и не выделено.  Джисон улыбается. Все должно пойти по его плану. — Наверное, я соглашусь. — помялся Минхо.  А что ему еще было делать?  — Тогда по рукам? — он протянул чистую от тату руку.  Минхо пожал ее, чуть шершавую, пустившую по телу разряд мурашек. Страх, смешанный с азартом и навязчивой идеей победить правоохранительные органы. Доказать свою правоту.  — По рукам. — улыбнулся Минхо.  — Итак, — руку словно невозможно отпустить: прилипла. — Правило, которое я извлек первее всего: не доверяй никому. Так он и заключил контракт с дьяволом, еще не зная, что иногда темная сторона куда привлекательнее.  ``` ────────────────── Red Velvet ────────────────── ``` Минхо осмотрелся. Столовая неприятно грязна: всюду красовались пятна то ли от еды, то ли от драк (возможно, они просто-напросто не отмывались), таракан замечен еще на входе. Очень неприятная картина. Рвотный рефлекс подплыл к горлу, как дельфин к понравившемуся человеку. Хорошо, что столы, как присмотелся Минхо, более-менее чисты. Душно было. Запах настоявшейся еды смешивался со стараниями заключенных, выражавшихся в виде пота. Все вокруг смотрели на Минхо, как на диковинку. Склизкие, как ужи, они все глазели. Минхо был как какой-то особый фрукт, который они желали либо сорвать, дабы медленно откусывать по маленькому кусочку, либо разодрать на части, чтобы отомстить. И все за то, что Минхо не делал.  Резко, как гром среди ясного неба,  его нагоняет Джисон, чуть вперед сунется.  — Скромновато, не правда ли? — улыбается он. Некоторые из заключенных взгляды опустили. Минхо предположил, что те ранее были знакомы с Джисоном, но вслух не произнес. Шаг Джисона был медленным, развалистым, вальяжным, будто и бояться здесь некого. Еще чуть-чуть и он бы начал пританцовывать.  Сумасшедший. Ненормальный. Но и от этой свое придурковатости необычайно интересный. Таких экземпляров Минхо не видел еще ни разу.  — Грязно. — вздрогнул Минхо, заметив оередное пятно. — Я таракана в последний раз в лет десять видел. — он губы поджал. — И то убитого. — Воу! — усмехнулся Джисон. — Так ты у нас белоручка? Мило.  Тяжелый вздох — самый лучший ответ в сложившейся ситуации. Джисон подхватывает два подноса и один тянет Минхо. — Привыкнешь, по-любому. — пожал он плечами. — Тут еще неплохо. Да, не так хорошо, как в пусанской, но там не туалеты, а дыры. — от представления Минхо скривился, насмешив Джисона. — Так что, как по мне, лучше посещать нормальный санузел и не купаться в поносе, чем есть в чистоте. Джисон как-то странно быстро переместился по другую сторону от Минхо. Даже легонько пнул его вперед, шипнув "иди". Минхо и не сопротивлялся. Сзади послышались смешки, но они моментально затихли, стоило заметить черно-фиолетовые цепи, стекающие, словно струи водопада, по стороне левой. — Что-то случилось? — тише поинтересовался он. — Мое следующее правило: не тормози и всегда иди быстро. Так, будто тебя здесь и быть не должно. Как, если бы, допустим, ты спиздил тачку, а за тобой хвост. — Джисон говорил уже куда серьезнее. Привычно шутливая манера исчезла восвояси. Минхо реницами захлопал, не особо понимая, что происходит. Джисон, бросив пару взглядов в его сторону, губы надул. Не хотелось казаться вдумчивым и тем более строгим. — Тебя хотели только что на драку развести. Пнули бы, а ты мог что вякнуть или, что лучше для них, напасть самостоятельно. — Джисон встал впереди по очереди, но за спиной Минхо следил пристально. — Тебя бы повязали за нападение, лишили встреч или, что случается обычно, — в карцер. Здесь все просто. — очередь становилась меньше, но тишины было не дождаться. — Для них это — представление, для тебя —       новая запись в протоколе, не принятое ходатайство и, как следствие, разрушенная жизнь. Круто, да? — ухмыльнулся он, наблюдая за сменой эмоций на лице Минхо. — И все из-за одного действия.  Что-то в миг рухнуло в восприятии мира Минхо. Не думал он, что люди могут быть настолько жестокими. — Ген Хи, привет! — Джисон будто расцвел, заметив девушку за столом раздачи. — Сегодня рабочая? Не круто, еще и к нам поставили.  У девушки было щекастое лицо, но при этом очень худое тело. Густые волосы выпадали из короткого хвостика или пучка — Минхо не понял. Лицо само было симпатично. Они с Джисоном похожи не самыми пухлыми, но красивыми губами.  Минхо случайно взгляд на них опустил. Не хотел так-то.  — Здарова! — заметно обрадовалась девушка и на секунду застыла, переведя взгляд на Минхо. — Это новый заключенный? Раньше таких красивых не видела! — нескромно выражала свое очарование, смутив и Минхо самого.  В благодарность он кивнул. — У… — протянула она, мельком глянув на нашивку. — За убийство сидишь… А такую карьеру модели просрал!  Только хотел Минхо вставить, что он не убийца, как Джисон протараторил, снова обращая взгляд девушки на себя.  — Ген Хи, работай, ну! Языком не чеши, а то уволят. — на секунду он показался Минхо раздраженным. — Давай по дружбе старой мне риса сегодня побольше.  Девушке много времени, чтобы переключиться на другую тему, не надо было.  — Джисон, у тебя каждый мой рабочий день по дружбе старой. — недолго позлилась она, но все равно сделала, как попрошено.  Минхо молчаливо встал. Девушка попыталась что-то спросить у него, но получила либо сухие ответы, либо ничего. Надо же быть осторожным.  Джисон его подождал, всего один шаг в сторону сделав, чтобы осуществить новое нравоучение.  — Не говори кому попало за что сидишь и что вообще ты невинный. — нахмурился он. — Сыграет против тебя. Ты что, никогда даже документалок про тюрьму не смотрел? — искренне поразился он.  — Времени особо не было. Я работал…  — Серьезно? — состояние шока перешло в откровенный ужас. — Ты "Подсудимый" или "Адвокат дьявола" не смотрел? Попизди. — каким же шумным он был.  — Да, я работаю HR-менеджером и времени просто не хватает. — протараторил Минхо, пока его не перебили. — Или уже не работаю.  — Второе более вероятно, это да. — кивнул Джисон, взглядом найдя полусвободный столик. — Кстати, еще одно правило: никогда, слышишь, ни-ког-да, — повторил он по слогам, — не садись за один столик не со своей национальностью. Здесь такое расценят за расизм. Мол ты считаешь себя лучше других. — Джисон отпил соевого молока, стоявшего в отдельной ячейке. — Иностранцев с корейскими паспортами, конечно, немного, но все-таки один столик найдется.  Джисон тон сбавил. Он, как уловил Минхо, особо в конфликты не влазил. Не любил. Пусть и какую-то черную славу имел.  — Это странно. — нахмурился Минхо, а Джисон, успевший начать трапезу, вопросительно голову наклонил: — Нигде я подобного не встречал.  — Да ты вообще в мире радуги и пони жил, как я заметил. — еще ложка попала за щеки, смешно надувавшиеся от пережевывания.  — Доля правды в этом есть.  Минхо и сам это прекрасно понял. После долгих часов допросов все стало предельно ясно.  — Доля? Ты себя хвалишь. — беззлобно усмехается Джисон.  А Минхо, улыбнувшись, кивнул пару раз. Не может он отрицать то, что ложью не является. И так много ее вокруг.  Если бы не она, Минхо не попал сюда.  Не встретил несправедливости.  Жил бы так же размеренно, как и раньше.  Однако теперь он из офисного клерка, просиживающего штаны в идеально чистом офисе, превратился в заключенного-белоручку. Комично.  — Вообще, ты в скучный день сюда попал. Особо по воскресеньям делать нечего. — нужно отдать должное: Джисон сначала прожевывал, а потом говорил: — Обычно вот, завтракаем, потом идем на пересчет, после свободное время, дальше едим, что-то еще делаем, опять едим, пересчет, выгул, спать. Вроде как, это все. Дальше уже интереснее, каторжники, — он на секунду закрыл рот кимчхи, — такие, как Ген Хи, выходят на работу. У нее просто график какой-то не нормированный, самому бы понять.  Минхо принимал всю сказанную Джисоном информацию. Ведь лучше перебдеть, чем недобдеть. Не хочется влипнуть в ситуации, что ухудшат его и без того плохое положение.  — Ты, кстати, соевое будешь? — перебежал Джисон с темы.  — Не люблю, забирай. — кивнул Минхо.  — Отлично, белоручка. — тот вздохнул раздраженно, Джисона же позабавил: — Ты еще и избирательный, это прекрасно. — Есть будешь лучше? — подловил он.  Джисон закивал активно.  — Больше, а не лучше. — несмотря на темноту чудных глаз, они сияли.  Искрились внутренней энергией, которую выплескивать некуда. Но по мускулатуре это заметно. Руки у Джисона не малы, он ими и хвастался. Татуировки смотрелись прекрасно на упругой коже.  Заглядение.  — Лучше я бы дома поел, но, как можно понять, там я находиться не очень люблю.  Палочки стучали о посуду, создавая симфонию грязных тарелок.  — Причину лучше не спрашивать? — Да что мне? Ты выйдешь — мы разойдемся. — и какая же искренняя уверенность ощущалась во фразе яркой. — Так что расскажу. Но кратко. Батька у меня бизнесмен, мама… Что мама? Мама домохозяйка. Скучно.  — А сын у них преступник, весело. — попытался пошутить Минхо.  И Джисон-то понял… Но ни усмешки, ни улыбки — ничего на лице не появилось.  К горлу подкатила вся съеденная еда. Зря Минхо сказал эту фразу.  — Не уследили, вот и все. — тяжкий вздох казался вечным.  Джисон замолчал, что ему не свойственно.  — Прости, я, наверное, не должен был "дополнять" предложение. — взгляд опустился в потыканный палочками рис.  Нельзя же бить по ложке, что кормит. А Минхо ударил. Дрянная черта характера. — Я всегда знал, что у белоручек с юмором плоховато. — драматичный выдох разбавил напряженную атмосферу. — Ничего, не парься, мне плевать. — Джисон быстро закончил есть, что немного удивило Минхо.  Хотя в таком месте ничем щелкать нельзя.  — Со мной ты можешь говорить что башке вздумается. Меня это забавляет в какой-то мере. — Минхо было любопытно прослеживать за тем, как передвигается зрачок в татуированном глазе.  Это экстремально, а не необычно. Мало где такого на работу примут. Да и отношения завести, скорее всего, трудно.  Хотя не сказать, что Джисон не был привлекательным.  — Но с другими заключенными будь, пожалуйста, куда аккуратнее. Я не всегда смогу так просто встать возле тебя и уберечь от невесть чего. — закончил Джисон, хитро сощурив глаза. — Татуировки напрягают?  Он с самого появления здесь Минхо читал его мысли. Невероятная проницательность. Но и Минхо не особо скрывал, куда смотрит.  — Нет, совсем нет. Просто стало интересно, а куда ты на работу собираешься устраиваться после заключения? — взгляд пробежался по рисункам, некоторые из которых были странными и слегка придурковатыми.  Забавно видеть на плече взрослого человека звезды.  — Думаешь, что никуда не примут? — Минхо неуверенно кивнул, а Джисон сделал вид, что задумался, но ответил уже через секунду: — К другу тачки чинить пойду, все как после всех моих каторжных работ, заключений. Я постоянный, так что не меняю курс. — Ты так странно выражаешься. — постепенно и Минхо доедал эту относительно небольшую порцию риса. — Не оскорбляю, это забавно в какой-то мере.  Джисон же засмеялся да так, словно Минхо ладонью по бархату провел. Прелестный смех.  — Это я еще весь тюремный лексикон не использовал. — он локтем пихнул Минхо.  Но это даже на удар не походило. Словно обычное прикосновение.  — Тебе его, кстати, запоминать не нужно. — добавил Джисон. — Это на всякий. А то потом в суде будут у тебя вместо челюсти желваки, и все, не поверят.  Джисон всегда умело сбавлял тон, когда это требовалось. Но и не таким навыкам тюрьма научит.  — Хорошо, я уловил. — улыбнулся Минхо.  Будто инфекция, улыбка оказалась и на лице Джисона.  А правила перенеслись в голову Минхо. Впредь он будет куда осторожнее. Дальнейший день и вправду, как уверил Джисон, оказался неинтересным. Не было Кристиана, докучающего своими едкими фразами. Боб отсыпался где-то в уголке. Дед и Щиу нашли общий язык в постоянной медитации. Минхо же смотрел в стену, иногда переговариваясь с Джисоном, который то отжимался (иногда ему делали замечания), то расхаживал по комнатушке. "День ото дня в тюрьме особо не отличается," — сделал вывод Минхо, послушав рассказ Джисона про свои прошлые "посиделки". ``` ────────────────── Red Velvet ────────────────── ``` — Хо-я, — слышится во тьме тихое, — не спишь?  Минхо и вправду уснуть не мог. Неудобно погружаться в мир грез на бетонном полу.  — Тут уснуть невозможно. — прошептал Минхо, замечая, как Джисон осторожно сдвинулся с поднимающегося пуза толстяка и переместился ближе.  — Соглашусь, вроде уже третий год обитаю в этом прогнившем местечке, а сон ни в одном глазу. — Джисон уместил ладони у себя под головой, заменял подушку.  Среди храпа и посапываний шепот не смущал надзирателей. Его просто-напросто слышно не было.  — Ого… Как ты выносишь все это? — искренне удивился Минхо. — Я, кажется, и месяца здесь не протяну. Это прям персональный Ад.  Джисон усмехнулся. Чистая сторона его лица ночью казалась еще бледнее и привлекательнее. Блесточками от лунного света заполнялась каждая пора, оттого и кожа становилась идеально выглаженной. Будто ретушированная.  Но Минхо больше всего влекли глаза. То самое зеркало души, что у Джисона загрязненное краской темной.  А он видит этим глазом? Или же тогда он превращается во что-то вроде протеза? Любопытство терзало Минхо, но многого он не говорил пока. Боялся.  Неизвестно, что может произойти.  — Да не сказать, что это много. — теперь взгляд был полностью направлен на Минхо.  Джисон губы поджал, постепенно поедая образ Ли. Нет, это не похотливый взгляд. Больше он был схож с восхищением.  — Многим моим знакомым давали и побольше за мою статью. Мне с адвокатом повезло. Так-то его я и хотел тебе предложить. Пацан во! — и класс показал. — А еще и молодой, клиентов у него мало. Хорош, черт.  Экспрессивность и непредсказуемость Джисона делали его для многих ненормальным. Непонятным.  Однако Минхо, живший в скучном, розовом мире, захотел разглядеть его чуть лучше, чем могли позволить остальные.  Вероятно, это всего ночной бзик. Но любопытство дает о себе знать.  — Слушай, могу поинтересоваться? — робко прошептал Минхо.  — Как ты там говорил? Смотря, что ты хочешь предложить, но в моем случае спросить? — и посмеялся негромко. — Валяй, на любой вопрос отвечу. У нас так-то сделка.  — Вопрос, мне кажется, более личный, поэтому уточняю. — Минхо пальцами по пыли выводил узоры.  Привычное занятие. Джисон же наблюдал за пальцем, точно пытаясь угадать, куда дальше его Минхо поведет.  — Почему тебя остерегаются? Это так странно. Ты сам говорил, что в тюрьме нужно быть осторожным, но благодаря осторожности не рождается страх. — протараторил он, а после добавил: — За что ты сидишь?  У Джисона же улыбка с лица не спадала. Она была мягкой, в какой-то мере красивой.  Минхо успел разглядеть татуировку на губе: маленький замóк, что похож больше на крупную точку. У его мастера руки из золота.  — Весь кипиш был для подводки к последнему вопросу? — посмеялся он. — Ты милый, я уже говорил?  Минхо комплименты сбивают с толку. Да, он получал их достаточное количество. Везде и всегда. Однако в такой обстановке — никогда. И Джисон это делал резко, но явно не с мыслью, чтобы завоевать Минхо. Он говорил то, что думал.  Искренность видна в глазах, пусть и сам Джисон говорил им не верить.  — Ладно, неважно. — Джисон снова лег полностью на спину да в потолок уставился: — Ничего криминального, — иронично, это насмешило Минхо, — Я пару раз тачки угнал да приукрасил их краденными Хоппан . Никогда таких вкусных булочек еще не ел!  Прямолинейность — хорошая черта. Но в случае Джисона она больше забавная.  — А почему тогда срок такой длительный? Вроде же за кражу не дают много.  — Потому что это не первая ходка за одну и ту же статью. По статье тридцать семь вроде как пятого раздела уголовного кодекса, говорится, что за множественность преступлений мне могут дать срок, что больше прошлого в два раза, но не превышает данный в нарушении максимум. — Джисон выдохнул. — Фух, аж у самого голова заболела. — Минхо от потока информации, выраженного вполне себе красивыми для заключенного словами, растерялся. — Короче, мне дали четыре года, взяли статью хищение, а там максимум — шесть лет сидеть, но я в прошлом прошел по этой же статье и два года в тюряге штаны просиживал. Оттого увеличили на два и получили четыре. — взгляд Джисона снова липнул к Минхо.  Почему-то сложно его оторвать.  — Это не шесть лет? Не шесть. Меньше? Меньше. Вот они так и решили. — он усмехнулся. — Мой адвокат молодец, а то меня могли бы и на шесть упечь за то, что еще и булочку спиздил. Но я не виноват, что она лежала так открыто и невинно! Я не мог ее пропустить. Джисон был мягок. Смешон. Он относился к Минхо получше, чем к остальным. Как он утверждал, потому что сделка. И Минхо не был против привилегий.  Они никогда не бывают лишними.  — Так беспечно… — посмеялся Минхо.  — А что мне, слезы лить? Ой, я бедный, плачу в три ручья за то, что совершил специально? — Джисон принялся вымышленные слезы с глаз собирать, а после выкинул их в сторону, как бы очистив ладони от оставшихся капель.  Веселил так, как только мог.  — Меня бы это разбило. — пожал плечами Минхо, подложив под голову ладони.  Джисон, заметив это действие, оглянулся и привстал, вызвав вопросы в глазах Минхо. Света мало. Пришлось щуриться, чтобы понять, что он планирует.  И каков же шок был, когда Джисон стянул с пояса кофту, сложил ее в форму, отдаленно напоминающую прямоугольник, да Минхо протянул.  — Возьми, я в майке. Мне не холодно, а пузо Боба послужит отличной подушкой. — успел он только протянуть своеобразную подушку Минхо, как услышал недовольно сонный возглас: — Я все слышу! Могли бы на ночь заткнуться.  Джисон ничего не ответил. Загадочная улыбка растеклась по лицу, а сам он осторожно перелез к удивительно удобному пузу и лег (точнее, плюхнулся, вызвав миллионную бурю негодования).  Минхо несколько секунд на кофту опасливо посматривал. Это очень странно.  Но все-таки взял ее.  Хоть спать удобнее будет. А жест приятный. На утро Минхо все обязательно отдаст. Но это будет уже утром. ``` ────────────────── Red Velvet ────────────────── ``` Резкое объявление о пересчете утром заставило Минхо вздрогнуть. Он, пташка не слишком ранняя, не привык что в шесть просыпаться, что выходить по команде.  Это казалось ему дикостью.  Однако от системы не удрать, поэтому он выходил вторым. Первый Боб, Минхо за ним, дальше — Джисон, там Щиу, а после уже старик.  Компания — огонь.  Джисон пощекотал ладонь Минхо, проверяя его на страх пред таким детским действием. Но в его легкомысленности есть изюминка и неожиданная простота. Минхо успел забыть, что они знакомы всего-навсего  дней пять от силы. Обаяние Джисона сильнее времени.  — Кстати, когда-то один, — он, обращаясь к Минхо, взглядом пробежался по заключенным, стоящим в ряд, — вон тот, что возле восемьсот пятьдесят восьмого… — нашептывал Джисон.  — Ага. — протянул Минхо, стараясь быть предельно тихим, чтобы надзирателя не злить: — Проблема в том, что я не вижу номеров.  — Воу… — это "воу" приелось к образу Джисона.  Он произносил его что с надобностью, что без.  — Слепенькая белоручка. Список твоих кличек пополняется. — улыбнулся Джисон, но резко встал ровно, и Минхо за ним повторил.  И какими же противными были взгляды надзирателей. Они сегодня поменялись. Минхо все лица запомнить пока не успел, но точно знал, что к более низкому никогда не обратится.  Как недавно рассказал Джисон, он как с ростом у родителей не удался, так и с характером. Будто злая чихуа-хуа, он срывался на любом неугодном заключенном.  И сегодня под раздачу попал Боб, смотревший с каким-то не таким взглядом. Его быстро лишили одного звонка в месяц.  — Вот же сука. — прошипел Джисон, когда тот толком-то не отошел. — Так вот, о чем я… — Кто это вякнул? — он развернулся моментально.  Никто еще выдать ничего не успел, как Джисон сам сделал шаг вперед. Веселая улыбка красовалась на лице. Он смотрел на подошедшего надзирателя сверху-вниз. Это вызвало недолгую волну смешков.  — Я. — гордо заявил Джисон, пока Минхо который раз поражался его сумасбродному поведению: — Что? В карцер меня посадите? Или запретите передачки принимать? — очень надменно сказано.  Круглое лицо надзирателя становилось краснее. А глаза ненавистью блеснули. И потухли так же быстро, как и загорелись. Осознание пробило маленькую несуразную головушку. Видимо, этого и добивался Джисон.  Минхо проморгаться все никак не мог. Уж больно велико удивление и в некотором роде восхищение.  Не каждый берет ответственность за свои слова.  — Мальчишка, не забывай, что ты здесь никто. — еще чуть-чуть и голова надзирателя начала бы кипеть. Он сам горел изнутри. Только вот сдерживался почему-то. Почему? Джисон не терял безразличия в сияющих насмешкой глазах. Оба-то знали, что он тут не "никто". Но попытки утопить, на первый взгляд, нескончаемую уверенность все продолжались. — Я могу испортить тебе жизнь, могу лишить тебя не только жалких благ заключенных. Ты попадешь в Ад, еще раз перейдя мне дорогу.  — Воу-воу! — посмеялся Джисон. — Не закипите только.  Его наглость не имела границ. Многие прыснули смехом от такого удачного комментария. И Минхо не исключение.  Джисон поражал, открывая тому новые границы дозволенного.  Перестраивал каркас почти готового мира.  Каждый ненавидел этого надзирателя, но лишь некоторые шли по стопам Джисона и открыто издевались над ним.  А тому и ответить нечего. Он попытался буркнуть, что оставит Джисона без звонков, но тому было вообще по боку. Козырь имелся всегда.  — Богатенький отпрыск. — фыркнул он, развернувшись молниеносно.  И лицо Джисона скривилось некрасиво. Ногти чуть ли не пронзали шершавые ладони. Больно. Дальнейшая проверка проходила в смешках и издевках уже над ростом надзирателя. Джисон же вернулся на свое место, получив респект как от впервые за долгое время улыбнувшегося Боба, так и от мужчин, стоявших рядом.  — Это было очень хорошо. — кое-как успокоился Минхо.  — Всегда к вашим услугам. — как же плохо иногда сочетается образ с человеком.  Джисон выглядел опасно. Подозрительно. И, естественно, пугающе ужасно. Его татуировки, черный глаз, манера речи… Минхо отталкивало в первый день многое. Но уцепился он за предложение.  И на жалкий пятый день перестал жалеть о своем выборе, думая о всевозможных правильных вариантах решения своей проблемы. — Так вот, на чем я остановился? — все-таки спросил Джисон уже увереннее, но, естественно, на обычный тон не переходя.  — Ты говорил насчет заключенного, что возле восемьсот пятьдесят восьмого. Я примерно рассчитал, где он. — уже чуть скучающе проговорил Минхо.  А Джисон показушно рот приоткрыл.  — Ты цифру запомнил? Обалдеть. — Минхо сначала этой фразы не понял, Джисон решил уточнить: — В плане, — почесал он затылок, — у меня, как ты уже мог понять, память на числа, мягко сказать, очень хуевая.  — Я зрение компенсирую просто. — легкая самоирония, вызвавшая смешок со стороны Джисона.  Его нелепость позволяла Минхо чувствовать себя более раскрепощено и расслабленно рядом с ним.  — Хорош. — Джисон задел кулачком его плечо.  На них даже шикнуть снова успели, но от этого обоим пришлось сдерживать смех еще больше. Вскоре всех отправили обратно по камерам. В этот раз пересчет прошел легко.  — Про того парня. — все начинал и никак не мог закончить Джисон.  — Он, короче, попытался сбежать, притворившись мусорным пакетом. — дополнил Боб, подав голос не только из нужды.  Он чувствовал благодарность за то, что Джисон не постеснялся постоять за него. Оттого, походу, решил вывести его на более яркие эмоции.  Минхо нахмурился, обратившись к Бобу, плюхнувшемуся на пол: — В каком смысле?  — В прямом. — в унисон протараторили парни.  Джисон, ладони в карманы спрятав, вновь по комнате расхаживал, продолжая рассказ.  — В один день он подумал, что вполне себе поместится в тот огромный мешок, что ты, возможно, видел, когда тебя сюда привозили. — вздохнул Джисон. — Хотя, мне кажется, что нет. Осужденных за убийство везут в жестких условиях. — нахмурился он.  Минхо кивнул, вспоминая, как его вывели из зала суда в наручниках и кандалах на ногах. Закинули в машину, не давая сесть нормально. Будто он и не человек вовсе.  И это он считал правильным.  Убийцы, сделавшие это деяние запланировано, без сожаления, должны познать всю особую перчинку тюремной жизни.  Поэтому отношение к себе он понимал, но не принимал. Все-таки вины на его плечах не лежит.  Никак не могло. Звучит как жалкое оправдание. Но что еще делать, когда все вокруг жаждут твоей смерти? Минхо не знал.  — В общем, не особо важно…  — Ты так тянешь, — фыркнул Боб, — научись не заговаривать зубы, а то бесишь.  — Тебя все бесит. — отозвался Щиу, усаживаясь в уголок и подхватывая книгу, внезапным образом оказавшейся в его ладонях.  Один вопрос: откуда? Минхо обязательно это уточнит у новоиспеченного приятеля. Джисон от всей феерии глаза закатил. И Минхо не мог перестать наблюдать. Многое спросить хотелось… А видит ли он этим глазом? Больно было наносить татуировку? Почему вообще решил ее набить?  Но любопытство, по правилам Джисона, в таких местах карается.  Поэтому Минхо старался подходить осторожно. Быть хитрым и изворотливым, коим ранее не был.  И быть не планировал.  Его восприятие мира иное. Более простое и ровное. А оказалось, что должно быть извилистым.  Очередной жизненный урок.  — И что дальше? — сбил градус напряжения Минхо.  — Да там ничего такого на деле, просто угарно. — пожал плечами Джисон. — Он как-то туда залез, попытался не шевелиться, но надзиратели не безмозглые идиоты. Решили глянуть, чего мешок настолько тяжелый, и застукали его.  — Последствия: карцер. — добавил Боб.  — Спасибо, Боб. — саркастично цыкнул Джисон.  — У вас тут все карцером заканчивается. — усмехается Минхо. — Это даже звучит уже обыденно.  — Мальчик, поверь, там тебе обыденность и не снилась. — фыркнул Щиу, облизнув палец и перегортнув страницу. — Ты один, вокруг тебя, разве что, стены. Снизу — пол, сверху — потолок.  Воображение рисовало картинки. Глаза ужасом наполнялись.  — Вижу, ему нравится твой рассказ, Щиу. — улыбнулся Джисон и поднял руки в знак капитуляции: — Не смею прерывать больше.  Щиу кивнул в знак благодарности, отложив развернутую книгу на пол.  — Так вот, у тебя нет ничего с собой, никого нет рядом, чтобы отвлечься от мыслей. Худшее наказание — это полная изоляция. Если сначала и нормально, думаешь, что наконец-таки эти придурки не заебывают тебя. Но это первые пару часов. — он руками в стороны раскинул. — Ну, у кого-то, может, день, два от силы. Еду да, еду тебе приносят. Но ты думаешь, что сможешь с кем-то хоть так поговорить? — Щиу прыснул смехом надменным. — Как бы не так. Надзиратели молчат. Все вокруг молчат.  — Поэтому говорить начинает твой же мозг. — до этого не влазивший Джисон дополнил фразу.  И как же она добавила напряжения. Минхо аж вздрогнул, не желая представлять далее.  — В точку. — кивнул Щиу. — Тебя там держат дней десять по нормам. Таков максимум. — он замолчал на секунду, добавляя драматичности сказанному. — Но ты думаешь, тебя не смогут подержать там пятнадцать? Двадцать дней? Месяц? При особом желании они могут все. — вздохнул он. Мурашки пробежали по светлой коже Минхо. Убийцы спокойствия.  — Ага, и, думаю, Кристиана держать они долго будут. — поддакнул Джисон, пока Щиу фыркнул что-то наподобие "и чья же это вина, интересно": — Из этого следует правило: подлизывайся к надзирателям, если нужны излишества приятные.  — То, что ты никогда не делаешь. — добавил Боб.  Минхо перевел непонимающий взгляд на удивленно возмущенного Джисона.  — Почему же? Очень даже делаю. Я что, окончательно двинутый? — как же быстро он собрал коллекцию насмехающихся лиц, посчитавших эту фразу иронией. — Ладно, только немного. — он головой покачал. — Я тоже заключенный и тоже хочу нормальной житухи. То, что изредка я иду против системы, не значит, что я это делаю всегда.  — Изредка — это слишком мало в контексте тебя. — привстал Боб, чтобы после снова плюхнуться на бок.  Своеобразная разминка, как понял Минхо. — Я даю вам то, что вы хотите видеть.  "Для них это — представление, для тебя — новая запись в протоколе, не принятое ходатайство и, как следствие, разрушенная жизнь. Круто, да?" — отразилось в воспоминаниях Минхо.  Будто током тело пробило. Как же отыгрывались его фразы.  Джисон взглядом пробежался по Минхо и ухмыльнулся слабо. Лицо у того больно явно выражало что недовольства, что удивление.  ``` ────────────────── Red Velvet ────────────────── ``` День за днем шел. По плану жить приятно. Однако здесь ограничения поистине жестки. Минхо изначально не терял ход времени, но однообразие будней, смешанное лишь с "выгулами" заключенных и пересчетами, убивало все живое.  Да и прогулками насладиться не получалось. Уж коротки они были. Жалкий час на то, чтобы развеяться.  Но сильнее его волновало отсутствие действий адвоката. Да, ходатайство подано всего где-то неделю назад, но дальнейшие действия будто бы отсутствовали. Заставляло нервно покусывать губы, оставляя на них небольшие ранки.  Волнение заполоняло все оставшиеся мысли. Минхо не мыслил здраво. И это было самое страшное. Он терялся. Разбивался. Путался в только-только создающемся мире.  Лучше бы он так и оставался в том, где радуга и пони.  — Ты последние дни задумчивый. — Минхо и не заметил, как Джисон присел рядом.  Он обычно выходил вместе со всеми на прогулку. Минхо то отказывался, то отсиживался где-то в тени. Как рассказал Джисон, не везде прогулки обязательны. Можно оставаться в камере. И Минхо нагло пользовался привилегией, данной их тюрьмой.  — Что-то не так? Кто что сказал в мое отсутствие? — да, Джисон изредка покидал камеру, возвращаясь будто обновленным и свежим.  — Нет, все хорошо. — жалкая попытка оправдаться.  Джисон прищурился. Но, выдохнув тяжело, он полностью расслаблено опрокинулся на холодную стену.  — Знаешь, в этой тюрьме так процветает коррупция. — ни с того ни с сего, впрочем, в этом весь Джисон.  — Да… — протянул он изначально, но шустро нахмурился: —  В смысле? — немного сбился Минхо.  Джисон посмеялся. Он осторожно щелкнул по носу Минхо. Тот мигом наморщился, не понимая спонтанного действия.  Но касание, так уж и быть, показалось приятным. Слегка трепетным.  — Поймал, колись. — хотелось бы задать вопрос "чем?", но это уже не ново.  — А с тебя рассказ про коррупцию. — тут же парировал Минхо.  Все-таки даже неделя в тюрьме меняет человека. Совершенно иная атмосфера. Другой мир.  — Быстро учишься. — а каким довольным Джисон был.  Как из тюрьмы выпустили досрочно, ей Богу.  — Я не вижу действий своего адвоката. — и снова палец ведет по полу.  Джисон всматривается, как в первый раз видит. Словно кот, готовящийся поймать удирающую от него игрушку.  — Он вроде и есть, а вроде ничего и не делает. Даже ни разу к звонку меня не подзывали. А по этому поводу — тем более. — раздосадовано опускает взгляд, пока рука чуть дрожит.  — А никто ни о чем тебя предупреждать пока и не должен. — он старался словить взор Минхо, но тот старательно прятал его в полу грязном.  Минхо и к нему привык.  — Это тебе не отель пять звезд, в конце концов. Да и рано еще. — он область возле глаз пальцами помассировал, явно борясь с усталостью. — Обычно ходатайства рассматриваются от двух до шести месяцев, смотря на твое дело. Думаю, что они могут затянуть и до восьми.  — Ну нет. — протянул Минхо, стекая по стене, как будто он превратился в воду, принимающую форму любого сосуда.  — Тебе я так надоел? — состроил Джисон грустную мордочку. — Эх, а всего неделя и два дня прошло.  Минхо потерял в расчете целых два дня. А еще немного себя.  — Нет, не в этом дело. — Минхо ладонями прикрыл лицо. — Ну почему так не везет-то. — взвыл он.  Джисон, не особо понимая, что ему стоит сделать или сказать, только легонько обвил ладонью плечи Минхо, прижимая ближе к себе.  Тот уже особо сильно не обращал внимания на прикосновения. Приятно же. Вкусный шлейф бергамота оставался следом и на теле Минхо. Странно, конечно, что Джисон пах так хорошо в тюремных условиях.  Интересно, откуда взялась нотка бергамота? К вагончику вопросов прибавляется еще целая кучка.  — Тише, тише, не развивай панику, все решить можно. — Джисон трепал Минхо по плечу, при этом оставаясь в данной имитации объятий. — Что такое?   — Если ходатайство не будет одобрено в течении двух или четырех месяцев, а суд не завершен до шести, то я просру очень хорошую карьерную перспективу. — на одном дыхании выдал Минхо. — Я повторюсь, очень хорошую.  Джисон слушал сосредоточенно. Хмурился изредка, будто раздумывал над чем-то. Пусть это и не особо в его стиле.  — Но ладно, что уж есть. — Минхо конкретно расслабился.  Он расплылся в этих объятиях, совсем забыв, что Джисон ему не диван и не стул.  — Расскажи мне лучше про коррупцию здесь, чтобы я примерно понимал границы дозволенного. — он поднял просящий взгляд на Джисона, а тот в привычной манере улыбнулся.  — Ею мы сейчас заниматься и будем. — он поднялся быстро, снова сбив с толку Минхо.  Он бы хотел привыкнуть к непоседливости Джисона. Увы, это слишком сложно.  Повезло. Мимо проходил нужный Джисону надзиратель. Высокий, немолодой вовсе. Он быстро обратил внимание на, по-видимому, знакомого заключенного.  Джисон ладони спрятал в карманы. Что-то говорить начал. Минхо расслышал одно лишь начало, и то было про "погодку на улочках Сеула". Джисон сам насмехался над своим положением и этим цеплял.  Разговор долгим не был. Активная жестикуляция Джисона не выдавала никакого контекста диалога. Даже отводила внимание от слов, ведь основной фокус шел именно на то взлетающие, то падающие ладони.  Надзиратель просто кивнул. Джисон же улыбнулся.  "Договор удался," — такой вывод сделал Минхо.  Глаза Ли искрились в безмолвном вопросе. И Джисон, присев рядом, выдавил из себя загадочно забавный смешок.  — Ну, смотри, теперь процесс твоего ходатайства ускорится. Точнее, чуть-чуть позже. — а каким довольным он был.  — Каким образом? — не понял Минхо.  Джисон приблизился к его уху, обжигая кожу теплым дыханием. Минхо немного поерзал. Все-таки не совсем привык к тесному контакту с кем-либо.  — Я выкупил телефончик, ты что, не слушал?  Минхо вылупился на Джисона. Рот самопроизвольно приоткрылся. Джисон секунды не терял. Закрыл его тыльной стороной ладони.  — Я не слышал, а не "не слушал"! — тихо, но весьма эмоционально произнес Минхо.  — Такова она, тюремная жизнь. — пожал плечами Джисон. — Здесь нет ничего необычного. Почти каждый выкупает что-то. Как ты думаешь про тебя узнали? — Минхо голову вбок наклонил: он об этом не задумывался, и так проблем много. — Благодаря новостям по телеку, который нам так-то запрещают смотреть. Но небольшая сумма денег, и радуйся, смотри, родной! Не мешайся только. — тон Джисона волнами то увеличивался, то уменьшался. — Но цена невелика всего за один просмотр. Дальше — по нарастающей. Поэтому я предпочитаю выкупить телефон на недели две. Там потом с ним скучно. — Джисон замолчал, но резко снова протараторил: — Ну, и не забываю про чупа-чупсы, но это чуть реже. — И так во всех тюрьмах? — шокировано пролепетал Минхо.  Его мир разрушали в клочья. Конечно, он знал, что в жизни ты никто без денег, однако в колонии же должна быть строгость.  Взгляд Джисона бегал по лицу Минхо, старательно улавливая любую его реакцию. Ему тоже было интересно.  Все-таки Минхо — жилец иного, хорошего мира, а Джисон — настоящий преступник.  — М, — протянул Джисон, — я сидел в пяти, и в трех из них, включая эту, коррупция приветствовалась. Надзиратели так-то не то, чтобы много зарабатывают. Ты думаешь, они откажутся от капающих в кошелек вон? — он прыснул смехом. — Это тупо. — но после добавил. — Нет, конечно, есть добродетели. На пробу могут и нажаловаться, мол "вы что, какие деньги! Ты в тюрьме!" и бе-бе-бе. — Джисон не говорил, к эмоционально проживал каждое слово.  Завораживало.  — Так вот, откуда у Щиу была книжка… — вздохнул Минхо. Джисон закивал. "Бинго!" — молвили его глаза. "И теперь я понимаю, почему ты пахнешь приятно, а не как многие остальные заключенные," — но этого он уже вслух говорить не стал.  Наверное, Джисон и сам понимал, что пропах бергамотом целиком.   — Надо искать лазейки в системе, чтобы жить, а не выживать. — Джисон осторожно прогладил Минхо по волосам, как бы пробуя дозволенные границы.  И тот ладонь не убрал. Прикосновения Джисона были комфортны ему. Минхо не ощущал никакой опасности от него. По крайней мере, для себя уж точно.  — Простейший урок реального мира.  И вправду.  Простейший, но точно не для того, кому везло почти везде.  ``` ────────────────── Red Velvet ────────────────── ``` — Джисон, сколько дней прошло? — прошептал Минхо, в полной темноте нащупав протянутую ему кофту, которую он, как и в прошлые дни, сложил в подушку.  Уже не так и неудобно. Постепенно привыкал.  — С твоего заключения? — Джисон задумался, ложась рядом (но не слишком близко) с Минхо. — Бля, вот это ты вопрос задал. С того, как я забрал телефон прошло точно больше недели… — вздохнул он.  — А, кстати, как это произошло? — слишком прямо, Минхо сбился: — Могу ли спросить?  — Я, по-моему, уже упоминал, что, пока у нас сделка, ты можешь все. — Джисон снова нос Минхо вздернул.  Как-то слишком он руки распустил. Но Минхо это особо сильно не смущало. Не потому, что он разрешает так всем. Скорее потому, что Джисон казался самым безобидным и безопасным вариантом среди всех преступников (исключая Боба: он только причитать и мог). Также он часто заступался за Минхо. Подставлял свою руку помощи.  Был просто милым.  Или он лишь казался таким?  Но его уроки окупались на нем же. Поэтому хоть малый гарант доверия был.  — Смотри, на самом деле все очень просто.  Джисон, лежа на боку, головой о руку оперся. Тату на пальцах, подражавших людской ходьбе, уже не казались такими пугающими. Они стали украшением светлой, почти белой при лунном освещении, кожи.  То были незамысловатые узоры, смешанные с перебивающими их картинками. Совершенно разными. Джисон даже как-то говорил, что не помнил, зачем набивал ту или иную тату.  — Ты идешь в прачечную, там тебя встречает надзиратель, которому позже переводишь на номер, что он напишет на бумажке, приклеенной к твоему телефону, денюжку. — он все пальцами умело показывал.  Очередная мини-странность, моментом занесенная в копилку его необычного характера.  Джисон замечал взгляд, затуманенный искренним очарованием. Он сияет по-особенному. Это Джисон заприметил еще в начале их чуднóго знакомства.  — Телефон твой спрятан где-то среди брошенной кучки белья или, если повезет, верхней одежды. Перебираешь, как на смене, раскладываешь все и аккуратно забираешь телефон. — Джисон улыбнулся. — Ну, или другую вещь, не принципиально. — он взгляд отвел в сторону, как бы вспоминая что-то. — Если надзиратель посмелее, то сразу в его кабинет идешь, тебе отдают вещь и все. У меня такое было. Но с тем дядькой кучу проблем появлялось после выкупа вещи.  Минхо внимал каждому слову. Во-первых, ему было интересно. Во-вторых, у Джисона была невероятно интересная подача информация. Магически завораживающая. Не такая, как у всех.  Впрочем, у него все не такое, как у всех.  — Главное, чтобы другие ничего не заметили: эксплуатировать будут. Или, что хуже, просто выебут мозги. — он остановился, обдумал и добавил: — Ну, мозги — это в лучшем случае. И просто спиздят вещь. Тут все легко: захотел, избил или выебал незаметно, подговорил остальных, разделил вещь, если можно, и все. Главное — незаметность. Дальше все по маслу. — пожал он плечами.  И навязчивый вопрос мучил Минхо. Он не сдержался.  Джисон же говорил, что спрашивать можно абсолютно все.  — А ты тоже так поступал? — искренний интерес.  Надо же знать, с кем он дело имеет.  — М, — тянет Джисон, — это против моих принципов. Избить да, избить могу. Но сексуальное насилие… — ладонь, что видел перед собой Минхо, сжалась в кулак. — Я, блять, сам насильников выебу. Пусть, сука, знают, что это такое.  Внутренняя агрессия выплескивалась в сменяющемся тоне голоса Джисона. Он стал будто острее, если бы можно было ощутить на вкус, то, вероятно, он бы был солоноватым.  И Минхо из-за, казалось бы, такой простой вещи, почувствовал больше уважения к Джисону. Все-таки тюрьма изменяет принципы людей.  А он остался при своих.  — Я с тобой полностью согласен. — кивнул головой Минхо. — Приятно, что тюрьма не изменила тебя целиком. — он перелег на спину. — Хотя могу ли я так говорить, не зная тебя до нее? Ладно, все равно.  А Джисон залюбовался профилем Минхо. Все-таки он правда кукольный. Идеально ровный.  — Могу рассказать, если любопытно. — Джисон потянулся к лицу Минхо и прядь, на глаза упавшую, убрал. — Давай, мне интересно слушать чужие истории жизни. — мягкая улыбка растеклась по почти застывшему фарфоровому лицу.  Еще напоминание, что этот парень реален.  — Но я расскажу, только если получу историю взамен. — как-то по-детски сказал Джисон.  Но так он выражал свой интерес к фарфоровой белоручке.  — Не думаю, что тебе будет интересно, но хорошо.  — Даже самая обычная, на первый взгляд, жизнь имеет свои радости. Банально. — вздохнул Джисон, улегшись как Минхо и ногу на ногу запрокинув. — Поэтому расскажешь о самом радостном событии в ней. Я многого не прошу.  — Хорошо? — пора бы уже переставать удивляться подобному. — Если тебе интересно, то без проблем.  Джисон усмехнулся: — А вдруг использую эту информацию против тебя?  — Тогда у меня будет компромат в виде истории твоей жизни, так что начинай. — Минхо слишком расслабился.  Оттого мысли по голове решили посильнее ударить. Все-таки Джисон — заключенный. Хотя и Минхо не лучше.  Но остерегаться нужно всех в этом месте.  Сам Джисон так говорил.  — Быстро подхватываешь, молодчинка. — слегка прищурился Джисон, голову в сторону Минхо повернув.  И кому теперь становилось сложнее оторвать взгляд? — Я так-то из богатой семьи, упоминал уже, что батя бизнесы мутит, мать занимается домом. А сын их… Сын их, ты прав, преступник. — на этих словах Минхо почувствовал острый, как лезвие, укол вины. — Но не вини себя, я правда не обижаюсь. — Минхо тактично промолчал. — У них часто не было времени на меня. Мама, возможно, меня даже не хотела, не знаю, уже и все равно. — пожал он плечами.  И почему-то Минхо ощутил непреодолимое желание прикоснуться к чужой ладони. Тактильность все-таки в крови. Пусть и не была настолько ярко выражена.   Палец подполз к чужому, как улитка, исследующая обстановку. Минхо прикоснулся осторожно, пытался ободрить. И Джисон незаметно оценил это: благодарная улыбка на секунду оказалась на лице.  — А батя… — диалог давался тяжело. — Ну, его дома не было. Что с него взять? — Джисон губы поджал. — Учился я так себе, понятное дело. Меня это особо не привлекало. Я пытался выделиться в спорте, но они даже на соревнования не пришли. — обида подобралась комком к горлу. — Об остальном говорить, думаю, и не надо. И как-то меня "поймали", — он показал кавычки, — на воровстве. На деле же кто-то просто подкинул мне в карман рюкзака что-то. Что? — он цокнул, попытавшись выдавить что-то из воспоминаний. — Я уже и сам не помню. Тогда-то родители меня и заметили. Впервые за всю жизнь.  Глаза его недобро загорелись. Минхо понял, к чему тот вел.  — И ты продолжил воровать, потому что тогда на тебя обращали внимание? — ладонь как-то самопроизвольно оказалась на чужой.  На той, что забита целиком.  На той, что грязна татуировками.  — Самый типичный сценарий. — закатил глаза Джисон. — Но я сначала набил все тату. — он заметил шокированное лицо Минхо и тихо посмеялся: — Нет-нет! Не все сразу, это сумасшествие и для меня. — Джисон опять повернулся на бок, чтобы видеть лицо Минхо.  Это уже как зависимость. За такое ничтожное время.  — Но рукав и глаз в один день. Это точно. — Джисон выглядел как-то смущенно-растерянно.  Удивительно мило. И несмотря на устрашающий вид.  — К воровству и угонам я пришел позже. Значительно позже. — вторая рука Джисона накрыла ладонь Минхо. — Тогда, я помню, ввязался в неприятную компанию. Они посчитали меня достаточно ебанутым для них. — теперь уже он выводил узоры.  И не на полу. На ладони Минхо.  То самое неожиданно ласковое действие.  — Впрочем, таким я и остался. Ну, и там мы уже занялись и угонами, и кражами. Совру, если скажу, что весело не было. А там и родители замечать начали. — он поднял глаза на малюсенькую решетку, что находилась слишком высоко.  И три человека в полный рост до нее не дотянулись бы. Да и сюда редко кого селили, видимо. Другие камеры почище были.  — Думаю, это было самое счастливое время в моей жизни. — светло-болезненная улыбка, выражавшая некую тоску (и не понять по чему: по тому времени или эмоциям), возникла на лице. — А потом, когда моих дружков посадили, я больше не смог собрать компании и крал самостоятельно. Ни о чем не жалею и никому не желаю повторять.  Эти искренние слова почему-то заставили улыбнуться. То чувство ностальгии, которое передавал он, конец, устраивавший хоть немного, — все это было неправильным для остальных, но не для самого Джисона.  — Опыт на то и опыт, что каждый должен прожить его самостоятельно, уж я-то точно повторять не буду.  А ведь Джисон редко считал чью-то улыбку притягательной.  — База. Но вдруг, к примеру, спящий Боб по моим стопам пойдет? — прошептал он, пожимая плечами так, как это было удобнее всего.  Ладонь Минхо он придерживал. Зачем? Сам не знал. Просто хотелось. Некоторым вещам и причины искать не надо.  Так случилось.  И, значит, стоит это принять таковым.  — Ладно, рассказывай ты. А то я заговорился.  Смущенный Джисон — это точно что-то новое. На людей по-странному ночь влияет.  — Я, знаешь, много и не скажу. У меня вся жизнь хороша. — теперь уже Минхо перевернулся в сторону Джисона. — Наверное, одним из самых счастливых был момент, когда я впервые устроился на подработку. Я почувствовал себя самостоятельным и независимым. И для меня это было, скорее всего, счастьем.  — Как лаконично. — улыбнулся Джисон. — Ты прям типичный работяга.  — И такие в мире нужны. — скромная улыбка засияла новыми красками среди лунных лучиков, разбросанных пыльцой по всем довольным лицам. — Я не стремлюсь к чему-то необычному, не пытаюсь привнести что-то в мир. Плыву по течению, и оно несет меня очень хорошо. — он запнулся, но все-таки произнес: — Я скучный, как бы сказали многие.  — И при этом ты согласился со мной бороться с системой. Разве такие люди скучны? — Джисон был прав. — Ты же знаешь, как представишь себя, так тебя и будут воспринимать. Поэтому, Минхо, — так непривычно звучало его полное имя с уст Джисона, — ты интересный. Но по-своему. Это даже прикольно.  Да, Джисон точно прав. Они разные, но оба готовы бороться.  Так и зарождаются крепчайшие связи.  Но протянет ли их дольше, чем дозволенных шесть месяцев?