Последний ход

      Время тянулось свои чередом. С последней встречи Ки-Хура и Ин Хо прошло еще несколько недель. За это время мужчины не пересекались. Оба вели свою, отдельную друг от друга жизнь. Ки-Хун всего себя посвятил воспитанию ребёнка. Хоть он уже и сталкивался с заботой о маленьком ребёнке, когда сам тринадцать лет назад стал отцом, сейчас все равно было немного трудно. Девочка все чаще капризничала, явно требуя к себе внимания взрослого. С ее появлением многое в жизни Сона изменилось. Например, с некоторыми казалось обыденными вещами теперь справится было гораздо сложнее. С каждой неделей Ки-Хун убеждался в этом все больше. Но, если не брать это в расчет, то можно было сказать, что Сон почти вернулся к прежней жизни. Конечно, она не походила на ту, что была год назад, когда он гонялся за вербовщиком, но и от той жизни, что была три года назад тоже отличалась. Например, у него не было долгов. Но вместо этого появились кошмары, чувство вины и еще пара несущественных вещей. Однако, Сон не мог не сказать, что жизнь стала налаживаться.       Как обстояли его взаимоотношения с Ин Хо? Мужчины больше не пересекались, хотя Ки-Хун порой ловил себя на мысли, что был бы не против выбраться куда-нибудь снова. Он подозревал, что Хван решает массу скопившихся проблем, поэтому звать сам не решался, а Ин Хо не приглашал. Однако они переписывались чуть ли не ежедневно. Эти переписки были короткими. Чаще всего писал Хван, интересуясь как дела у Сын Хи и ненавязчиво интересуясь, как проходят будни самого Сона. В прочем-то на этом, обычно, их беседы и заканчивались.       Порой, когда девочка наконец засыпала, а в квартире воцарялась редкая тишина, Ки-Хун оставался один на один с собой и этими странными, никуда не исчезающими мыслями. Он не мог не задумываться о том, как всё обернулось. Как быстро — и в то же время незаметно — всё сдвинулось с мёртвой точки, где он когда-то застрял.       Ещё каких-то два месяца назад он едва сдерживал отвращение при одном только упоминании имени Хвана Ин Хо. Он помнил то злое, давящее чувство — настоящую, полнокровную ненависть, кипевшую в нём, когда он думал о маске, об играх, о Чон Бэ, о Сэ Бёк, о других игроках, о себе самом, кем он был тогда. Тогда всё в Ин Хо казалось ему олицетворением предательства, власти и равнодушия. И вот теперь… Теперь всё было сложнее.       Он не мог сказать, что простил. Это было бы неправдой. Но он всё чаще ловил себя на ощущении, что понимает. Понимает, как человек может дойти до такого. Понимает, как трудно бывает вырваться, когда ты слишком глубоко внутри системы. Понимает, каково это — не иметь выбора, даже когда тебе кажется, что он у тебя есть.       Иногда Ки-Хун даже ловил себя на том, что ждал сообщений. Их короткая переписка стала какой-то частью рутины, почти как чашка кофе утром или вечерний шум мультиков на фоне. Без этих немногословных, почти деловых фраз, дни ощущались незавершёнными. Он, конечно, не признавался бы в этом даже себе, но порой, читая очередное: «Как Сын Хи сегодня? Есть аппетит?», он почему-то чувствовал, как будто его кто-то действительно видит.       И всё же, он держался на расстоянии. Потому что знал: стоит чуть приблизиться — и его снова затянет. А он не был уверен, что готов снова тонуть.       Разумеется, близость с Ин Хо пугала его. Ки-Хун не мог забыть, кто они были друг для друга всего несколько месяцев назад. Он знал, что за этим странным, почти спокойным общением стояли тонны невысказанных слов. Их молчание кричало. И каждый раз, когда он читал короткое «Смотри, чтобы Сын Хи не замёрзла на прогулке», он чувствовал на себе нечто большее, чем просто заботу. Он чувствовал, как его снова тянет туда, где всё неясно, зыбко и страшно.       А ещё — туда, где странным образом… тепло.       Однажды вечером он стоял на кухне, разогревая рис в микроволновке. На небольшом диване лежала Сын Хи и временами трясла погремушкой, пытаясь удержать ее в крохотной ручке. Ки-Хун наблюдал за ней с полуулыбкой. А потом телефон завибрировал. Просто одно новое сообщение:       «Кошмары всё ещё снятся?»       Он долго смотрел на экран. Простой вопрос, в котором слышалось: я помню, я рядом, я тоже не сплю.       Да, кошмары не оставили его. Сны становились реже, но порой накатывали с особой яростью: лязг замыкающихся дверей, запах крови, шаги над головой, маски, смех, холодный голос ведущего. Иногда он просыпался, стиснув зубы, чтобы не закричать. И знал, что Ин Хо понимает. Может, даже лучше, чем кто бы то ни было.       Ки-Хун не ответил сразу. Он просто сел рядом с дочерью, помог уложить зайца в импровизированную кроватку и подоткнул воображаемое одеяло. А потом, спустя полчаса, когда девочка уже крепко спала, он всё же открыл чат и написал:       «Да. Иногда. Но ты стал сниться чаще».       Он сам не знал, зачем это написал. Может, хотел проверить, как Хван отреагирует. Может, хотел спугнуть что-то внутри себя — то, что росло, будто заноза под кожей. Но все это было правдой. Ин Хо действительно снился ему и чаще всего без маски ведущего на лице.       Ответ пришёл не сразу. Но когда Ки-Хун прочёл его, он долго сидел в тишине, просто глядя в экран.       «Я тоже думаю о тебе. Чаще, чем должен. Хотя твои сны, вероятно, намекают на нашу встречу. Ты же у нас Вещий сон».

***

      Через пару дней Ки-Хун выбрался в торговый центр вместе с Сын Хи. Ему нужно было купить подгузники, детское питание и какие-то мелочи по дому, а заодно он просто хотел немного проветриться. Девочка лежала в коляске, внимательно изучая окружающий мир, а он неторопливо катил её по длинным, шумным рядам.       Торговый центр жил своей обычной жизнью — дети бегали между витринами, кто-то громко говорил по телефону, рядом в магазине играла музыка. Ки-Хун вдруг поймал себя на мысли, что всё это раздражающе спокойно. Почти ненормально спокойно. Он сам давно отвык от такого.       Он пытался отвлечься — заглядывал в отдел игрушек, смотрел на крошечные платьица, даже задумался, не купить ли Сын Хи новую погремушку. Она весело тянулась к ярким предметам. Иногда улыбалась — эта улыбка чуть ли не физически выдёргивала его из тяжёлых мыслей.       Прошло почти два часа, прежде чем он собрал всё необходимое и вернулся домой. Девочка мирно спала, когда он катил коляску по подъезду. Ки-Хун остановился у своей двери, нащупывая ключи в кармане.       И в этот момент он заметил её.       Тонкая бумажная визитка аккуратно была вставлена между косяком и дверью. Она была сделана из плотной бумаги. Трясущимися пальцами Ки-Хун достал ее из щели и замер, увидев знакомые фигуры. Перевернув визитку, он замер. На обратной стороне глянцевой черными буквами было написано:       «ТЫ СДЕЛАЛ ВЫБОР. МЫ СКОРО НАВЕСТИМ ТЕБЯ.»       Сначала он просто смотрел на неё, не шевелясь. Время будто остановилось. Сердце ударило раз, второй — а потом сорвалось в бешеный галоп. В голове всплыли обрывки: красный костюм, шаги, автоматические двери, маска с квадратом, лица мёртвых людей… Голос в динамике, хриплый и отстранённый.       Ки-Хун резко оглянулся.       Подъезд был пуст. Ни звука, ни малейшего движения. Только жужжание старой лампы на потолке. Он шагнул вперёд, выдернул визитку, сжал её в руке до хруста. Потом снова посмотрел по сторонам.       Никого.       Но внутри всё кричало, что кто-то был здесь. Совсем недавно. Возможно, тот кто принес визитку, ушел пару минут назад. Возможно, он пришел сюда, как только Ки-Хун вышел из дома. Однако, вывод был один       Он быстро открыл дверь, затащил коляску в квартиру, проверил замок дважды. Визитку бросил на кухонный стол, как что-то заразное. Сердце до сих пор билось слишком громко. В груди стояла тяжесть.       Неужели… снова?       Он прошёл в комнату, как будто в тумане, на автомате проверяя, спит ли Сын Хи. Девочка спокойно посапывала в коляске, не подозревая, как стремительно меняется воздух в квартире — он становился плотным, тревожным.       Ки-Хун медленно опустился на диван, чувствуя, как ладони слегка подрагивают. Он всё ещё сжимал визитку.       Он потянулся к телефону. Пальцы почти нащупали контакт "Ин Хо", и в этот момент внутри что-то щёлкнуло. Резко. Как будто его ударили.       Мысли, одна за другой, начали складываться в цепочку. Слишком аккуратно оставленная визитка. Чёткий, не расплывчатый месседж. Почерк, стиль, отсутствие лишнего. Всё слишком… чисто. Как в их игре. Как тогда.       Он замер. А потом резко выпрямился, сердце заколотилось вновь, но теперь иначе — с яростью, с гневом.       — Это он, — прошептал Ки-Хун почти беззвучно.       Он резко встал, шагнул к столу, снова поднял визитку, как будто надеясь найти на ней хоть какое-то опровержение. Но там было только то, что он уже видел. «Ты сделал выбор. Мы скоро навестим тебя.»       Ин Хо. Чёртов Хван Ин Хо.       — Ты сам сказал, что всё кончено, — прошипел Ки-Хун в пустую квартиру. — Сказал, что не хочешь этого. Что сожалеешь. Чёрт...       Он сжал кулаки. Злость поднималась изнутри, обжигая. Ки-Хун чувствовал, как сам себя накручивает, но остановиться не мог. Он доверился. Позволил себе расслабиться. Позволил... привязаться.       И вот что теперь?       Он швырнул визитку обратно на стол и начал расхаживать по комнате. Глубоко дышал, стараясь успокоиться, но в груди клокотал гнев, смешанный с разочарованием.       — Я идиот, — пробормотал он. — Полный идиот. Думал, ты изменился. Думал, понял. Думал…       Он посмотрел на спящую дочь. И только тогда, когда взглянул на неё — тёплую, безмятежную, доверчивую — осознал, что не имеет права позволять прошлому снова врываться в его жизнь.       Но если это действительно был Ин Хо… он хотел знать зачем. И самое главное — что будет дальше.       Ки-Хун не спал всю ночь. Визитка лежала на столе, как заноза в глазу — маленький прямоугольник бумаги, из-за которого внутри всё клокотало. Он вертел её в руках, перечитывал слова, снова и снова. Под утро в голове осталась только одна мысль: если это действительно Ин Хо — он должен сказать это ему в лицо.       Он одел Сын Хи, закутав девочку потеплее — утро было пасмурным, в воздухе чувствовалась близкая гроза. Коляску он оставил — не хотел терять время. Подъехал к дому Ин Хо на такси, и с ребёнком на руках подошёл к подъезду. Сердце стучало глухо и тяжело, как будто сам воздух отказывался входить в лёгкие.       Он нажал на звонок.       Дверь открылась почти сразу, и Ин Хо появился на пороге в серой футболке и трениках, с влажными от душа волосами, которые торчали в разные стороны. Он явно не ожидал визита.       — Ки-Хун?.. — сначала он удивился, а потом взгляд скользнул к ребёнку на руках. — Что случилось?       Он нахмурился. В голосе звучала тревога, но никакой вины. Ни капли. Это почему-то ещё сильнее разозлило Ки-Хуна.       — Ты не представляешь? — голос Сона дрогнул от напряжения. — Или ты серьёзно решил, что я не пойму, от кого эта хрень?       Ин Хо напрягся.       — Какая хрень?.. — Он сделал шаг назад, будто приглашая войти. — Зайди. Расскажи, что случилось.       — Нет, — Ки-Хун покачал головой. — Я не зайду. Я просто хочу, чтобы ты сказал правду. Ты подкинул мне эту визитку?       — Какую визитку?       — «Ты сделал выбор. Мы скоро навестим тебя.» Это твоё? — он вытащил бумажку из кармана и резко сунул Хвану под нос.       Ин Хо замер. Взял визитку, пробежался по ней взглядом. Его лицо стало напряжённым, но не испуганным — скорее, внимательным.       — Я впервые это вижу, — сказал он тихо. — Ки-Хун, я не делал этого.       — Да брось. Это в твоем стиле. Чётко. Холодно. Безэмоционально. — Ки-Хун тяжело дышал. — Ты ведь говорил, что всё закончилось. А теперь снова начинаешь?       Ин Хо поднял глаза, и в них была обида. Настоящая. Глубокая.       — Я бы никогда не стал втягивать тебя обратно. Ни тебя, ни... — он кивнул на девочку. — Особенно сейчас.       Молчание повисло между ними. Ки-Хун смотрел в глаза Ин Хо и хотел... хотел увидеть ложь. Но чем дольше он смотрел, тем яснее становилось — он, чёрт возьми, не врал.       Сын Хи слегка зашевелилась на руках, издав тонкий, капризный звук. Ки-Хун отвёл взгляд и выдохнул.       — Если это не ты… тогда кто?       Ин Хо закрыл дверь за собой и тихо произнёс:       — Пойдём в дом. Надо поговорить.       Ки-Хун молча шагнул в дом. Он чувствовал, как в груди всё сжимается от нехорошего предчувствия, но Сын Хи нужно было усадить, и он автоматически направился к дивану. Осторожно устроив ребёнка на подушке, он выпрямился, бросив взгляд на Ин Хо. Тот закрыл дверь, на ходу надев спортивную кофту, и на миг просто стоял в тишине. Потом заговорил.       — Я говорил тебе, что после игры остались люди. — Его голос был ровным, но в нем чувствовалось напряжение. — Те, кто остался без развлечения, без контроля. Их меньше, чем было, но один… один из них был особенно… назойлив.       Ки-Хун сжал губы.       — Ты думаешь, это он?       Ин Хо кивнул.       — Скорее всего. Его звали мистер Льюис. Американец. Очень богатый, очень капризный. Он воспринял всё происходящее как театр. Как игру, в которой ты можешь менять правила. — Он замолчал на секунду, затем продолжил, — Он… был одержим тобой. Твоим "бунтом". Тем, что ты победил и при этом пошёл против системы. В его глазах ты был чем-то вроде живого символа непокорности.       Ки-Хун опустился на кресло, не отрывая взгляда от Ин Хо.       — Ты знал, что он следит?       Ин Хо отвёл взгляд.       — Я не знал наверняка. Подозревал. Он исчез из поля зрения после закрытия системы, но… такие люди не забывают. Если он вернулся — значит, хочет чего-то. И это — предупреждение. Возможно, даже приглашение.       — Чёрт… — Ки-Хун провёл рукой по лицу. — Зачем ты мне не сказал раньше?       — Потому что хотел верить, что он не вернётся, — тихо ответил Ин Хо. — И потому что… знал, что ты сорвёшься. Что бросишь всё и снова влезешь туда.       Наступила тишина. Сын Хи дёрнулась, издав недовольный всхлип. Ки-Хун автоматически успокоил её, продолжая смотреть на Ин Хо. В его взгляде больше не было злости — только усталость и смутное чувство, что кошмар, который он закопал, снова начинает тянуть щупальца наружу.       — Значит, он снова хочет игры, — сказал он медленно.       Ин Хо ответил сразу:       — Нет. Он хочет тебя. А игра — это всего лишь способ заманить.       Ин Хо медленно подошёл к Ки-Хуну и сел рядом, выдерживая паузу. Он, казалось, тщательно подбирал слова, будто от каждого зависело больше, чем просто разговор.       — Слушай, — начал он наконец, — я понимаю, насколько всё это пугающе. Но тебе нужно остаться спокойным. Не отвечай. Не пытайся искать его. Таких, как он, лучше не трогать напрямую.       Ки-Хун стиснул зубы.       — Ты предлагаешь просто ждать, пока он сам решит, что я ему больше не интересен?       — Нет. Я говорю, что у меня есть люди, которые уже занялись этим. — Ин Хо посмотрел прямо в глаза. — Серьёзные, надёжные. Они выследят, кто оставил визитку, подтвердят, если это Льюис, и… разберутся. Бесшумно. Без твоего участия.       Ки-Хун резко встал, прошёлся по комнате.       — А если он придёт за мной снова? Или за Сын Хи? Я не могу просто сидеть сложа руки, Ин Хо.       Хван поднялся следом и подошёл ближе.       — И поэтому я прошу тебя… — он замолчал на миг, а потом добавил, тише: — Вернись ко мне. Хоть на время. Здесь безопаснее. Я не могу гарантировать, что тебя не найдут в твоей квартире, но здесь — всё под контролем. Я позабочусь о тебе и о девочке.       Ки-Хун смотрел на него, нахмурившись. Часть его протестовала. Он хотел самостоятельности, хотел доказать себе, что способен жить вне этого мира. Но в груди росло какое-то странное чувство — будто возвращение не просто правильно, а… неизбежно.       — Ты уверен, что это поможет?       — Да. — Ин Хо шагнул ближе, теперь между ними оставалось не больше полуметра. — Я не прошу тебя остаться навсегда. Только пока мы не убедимся, что угроза исчезла. А потом — решишь сам, куда идти дальше.       — А если он появится раньше, чем твои люди успеют что-то сделать?       Ин Хо на мгновение усмехнулся — коротко, с горечью:       — Тогда мы встретим его вместе.       Сын Хи зашевелилась, издав сонный звук, и Ки-Хун бросил на неё взгляд. Это был не тот момент, когда можно позволить себе слабость. Он глубоко вдохнул и медленно кивнул:       — Ладно. Только до тех пор, пока ты не разберёшься. И ни на шаг дольше.       Ин Хо мягко кивнул, не улыбаясь, но в глазах у него промелькнуло облегчение — и что-то ещё. Что-то тёплое и осторожное, что он пока ещё не решался назвать вслух.       Спустя пару часов Ин Хо помог донести сумки с покупками до комнаты, аккуратно поставил коляску у дивана и сразу же закрыл дверь на все замки. Ки-Хун заметил, как быстро он перешёл в режим полной настороженности — будто в доме снова витала угроза, пусть пока и невидимая.       Ки-Хун присел на край дивана, опустил голову в ладони и выдохнул.       — Я и правда… — начал он, но потом осёкся. — Я и правда подумал, что это ты.       Ин Хо, не делая резких движений, присел напротив.       — Да, я понял. — Он посмотрел на него внимательно. — И я не могу сказать, что это было бы совсем уж невероятно, если бы мы с тобой снова были по разные стороны. Но мы не там, Ки-Хун. Не сейчас.       Сон приподнял голову и внимательно посмотрел на него. Его лицо было уставшим, но в глазах стояло напряжение, тревога, обида.       — Я подумал, что поверил тебе зря, — тихо сказал он. — Что всё, что ты говорил… просто часть какого-то плана. Что ты снова играешь со мной.       Ин Хо кивнул, не отводя взгляда.              — Ты имел полное право так подумать. Я знаю, кем я был в твоих глазах. И знаю, сколько ошибок допустил. Но поверь, если бы я хотел втянуть тебя в какую-то игру, я бы сделал это гораздо проще. Без ребёнка на руках. Без разговоров. Без… без нас.       Последние слова он произнёс осторожно, почти неуверенно. Ки-Хун отвёл взгляд, глядя на спящую Сын Хи. Комочек в горле начал медленно развязываться.       — Я устал, — признался он наконец. — Устал бояться, устал подозревать. Я просто хочу нормальной жизни, чёрт возьми.       Ин Хо встал и прошёл на кухню, достал стакан воды и протянул ему.       — Тогда оставайся. Пусть это будет началом. Не возвращением к прошлому, а чем-то новым.       Ки-Хун взял стакан, допил до дна и поставил его на стол. Затем медленно откинулся назад, прислушиваясь к ровному дыханию ребёнка и тишине в доме Ин Хо. Странно… но здесь действительно было спокойно.       — Я останусь, — сказал он после короткой паузы. — Но если хоть что-то случится… хоть один намёк на опасность — я заберу её и уеду. И ты меня больше не увидишь.       Ин Хо кивнул. В его лице не дрогнул ни один мускул, но Ки-Хун почувствовал, как многое этот молчаливый кивок для него значил.       — Понял, — просто сказал Хван. — И сделаю всё, чтобы ты не ушёл.       Они оба замолчали. И в этом молчании уже не было прежней вражды — только усталость, понимание и осторожная, почти неуловимая надежда.