Walls | 18+

Наши дни.

Библиотека Ада.

Темные своды библиотеки, пропитанные запахом старинного пергамента, будто сжимались вокруг высокого мужчины, медленно шедшего вдоль рядов древних фолиантов. Его статная фигура, облаченная в безупречно сшитый костюм, выдавала аристократичность, достойную королей и императоров. Концы огромных и тяжёлых темно-серых крыльев скользили по полу, оставляя едва слышный шелест. Его взгляд, холодный и отточенный, остановился на фигуре Люцифера, восседающей в кожаном кресле с непринужденностью истинного владыки преисподней. Повелитель Ада полулежал в кресле, длинные пальцы обхватывали бокал с виски, в котором играли янтарные блики. Его присутствие наполняло пространство – незримой мощью, харизмой, что веками манила и губила души. Уголки губ чуть приподнялись в усмешке, когда он почувствовал на себе этот оценивающий взгляд.       — Всегда было отрадно видеть у себя в Аду столь выдающихся личностей, — голос Люцифера звучал как мед, стекающий с лезвия – сладко и больно. Внешне он оставался безучастным, но в глубине золотисто-огненных глаз мерцал едва уловимый интерес. Непризнанный обернулся, брови сдвинулись в легком недовольстве. Его осанка, жест скрещенных за спиной рук – всё выдавало привычку к власти, к тому, чтобы держать дистанцию между собой и тем, что имя было на слуху даже на Земле.       — Как тебе у нас? — Люцифер широким жестом обвел помещение, бокал в его руке качнулся, и капля виски едва не сорвалась за край. Темные глаза гостя скользнули по полкам, по теням, сгущавшимся в углах, по самому Люциферу – с холодным, почти презрительным спокойствием.       — Я представлял себе Ад иначе... здесь...       — Уютно? — сатана ухмыльнулся, наслаждаясь игрой. Мужчина не ответил. Но в его взгляде словно читалось одно: «Ты – мелкая сошка в этой игре, а не я». Но Люцифер лишь пригубил виски, не выражая ни раздражения, ни досады. Он прекрасно понимал – за неделю в этой школе не выбьешь спесь, что копилась в мужчине веками. Темные своды древнего храма знаний, казалось, содрогнулись, когда в воздухе повисло следующее признание:       — В Священной книге прописано всё по-другому. — Голос Непризнанного звучал глухо, будто доносился сквозь толщу веков. — Например, в ней не говорится, что у людей есть... второй шанс. Он замолчал, сжав пальцы. Сравнение было неточным, но факт оставался фактом: он был в Аду гостем, а не узником. И это смущало, раздражало, заставляло задуматься. А Рай? Для таких, как он, эти врата были запечатаны навеки. «Может, это и к лучшему». Люцифер наблюдал за ним с томной усмешкой, медленно вращая бокал в руке.       — Не досадно было умереть... так? — спросил он, и в его голосе звенела ядовитая игривость. Но прежде чем Непризнанный успел ответить, тяжелые дубовые двери библиотеки с грохотом распахнулись. На пороге стоял Мальбонте. Метис замер, его тело напряглось, как тетива. Глаза, горящие холодным пламенем, впились в Непризнанного. В них читалось всё – шок, ярость, ненависть, давно выжженная в пепле, но все еще тлеющая под черной поволокой зрачков. Пальцы Мальбонте непроизвольно дёрнулись, судорожно сжимаясь в кулаки. Он сделал шаг вперед – медленный, тяжелый, словно сама земля Ада сопротивлялась его движению. Каждый его шаг отдавался глухим эхом, будто под ним трескался лёд. Люциферу, казалось, нравилось это зрелище. Его взгляд скользил по Мальбонте с наслаждением от того, как от метиса веет ледяной, звенящей яростью. Как играют желваки на его скулах и как дёргается в нервном тике указательный палец. Но Непризнанный лишь бросил на него беглый взгляд – ровно на секунду – и вернулся к Люциферу, продолжив диалог так, будто Мальбонте был не более чем тенью на стене.       — Я прожил достаточно, утопая в чувстве вины и ненависти к себе. — Голос его звучал ровно, но где-то в глубине, в едва уловимом напряжении челюсти, чувствовалась сталь. — Уже не надеялся на освобождение. Люцифер приподнял бровь, губы растянулись в ленивой ухмылке.       — Как же получилось обыграть Мефиса? Вопрос вонзился в Непризнанного, как нож. Его пальцы резко сжались в кулаки, сухожилия выступили под кожей.       — Ты знал его?! — Голос сорвался на низкий, хриплый рык. Одно лишь воспоминание о том омерзительном лице, осклизлой ухмылке, бесцветных глазах, в которых плескалось чистое безумие, заставило его кровь вскипеть. Атмосфера в библиотеке наэлектризовалась, воздух стал густым, словно наполненным запахом грозы перед ударом молнии. Люцифер, наигранно медленно, задумался, одновременно наливая в бокал янтарный виски.       — Да, заглядывал ко мне... — Демон сделал паузу, наслаждаясь напряжением. — В шестом веке. Хотел узнать про мироустройство Небес. Теперь в помещении бушевали две энергии: Гнев Непризнанного – горячий, разрушительный, клокочущий под тонким слоем контроля. Холодная ненависть Мальбонте – острая, расчётливая, словно лезвие, занесённое для удара. И лишь Люцифер сохранял беспечную невозмутимость. Он скользнул взглядом по метису, сделал ленивый глоток виски и равнодушно бросил:       — Мальбонте, ты какими судьбами в мои чертоги? Метис не моргнул. Его голос прозвучал тихо, но с такой непреклонной твёрдостью, что даже воздух застыл в пространстве:       — Поговорить надо. Наедине. Люцифер медленно улыбнулся, словно кот. Он театрально закатил глаза, с лёгким звоном поставил полупустой бокал на массивный дубовый стол, брызги виски рассыпались по полированной поверхности, как капли крови.       — Сойдан, — произнёс он, лениво указывая на свободное кресло для метиса, — завтра тебя ждёт первое задание на Земле. Я буду твоим куратором. Мехмед лишь кивнул, чувствуя нарастающее напряжение. Он бросил осторожный взгляд на Мальбонте, чья поза напоминала сжатую пружину, и без лишних слов удалился. Его шаги тихо потонули в полумраке коридоров, а тяжёлые дубовые двери закрылись за ним с глухим стуком. Лишь тогда Мальбонте позволил себе опуститься в кресло. Его движения были резкими, каждое сухожилие было натянуто до предела. Взгляд сверлил Люцифера, будто пытаясь прожечь дыру в его невозмутимой маске. Ветерок, которого не должно было быть, внезапно пробежал по страницам открытой книги на столе. Пергаментные листы зашелестели, шепча забытые пророчества. Где-то в глубине библиотеки сами собой вспыхнули несколько факелов, отбрасывая трепещущие тени на стены.       — Что он тут делает? — голос Мальбонте был низким, почти звериным рычанием. Его пальцы впились в подлокотники кресла, оставляя на тёмной коже следы от ногтей. Люцифер лишь приподнял бровь, искренне не понимая, какая муха укусила метиса за задницу.       — Ты же знаешь, что Мими ввела новые законы в школе, — он расслабленно откинулся на спинку кресла, пальцы сложив в замок. — В одном из которых говорится, что теперь демоны и ангелы помогают адаптироваться Непризнанным.       — Знаю. Я не об этом.— Мышцы Мальбонте всё ещё были напряжены. Он резко провёл пальцами по своим чёрным волосам, словно этот маленький ритуал мог помочь ему сдержать бурлящий ком эмоций. На лице Люцифера расцвела ухмылка. Его тёмно-карие глаза, как сканеры, медленно обвели внушительную фигуру метиса, цепляясь за каждую дрожь в его мускулах, за каждый нерв, дёргающийся под кожей.       — О чём тогда? — демон наклонился вперёд, локти упёр в колени. Глаза сверкнули алым отблеском, выдав ненасытное, почти садисткое любопытство. — Ответь мне честно, Мальбонте... Пауза. Тень пробежала по его лицу.       — Что такого успел сделать Непризнанный, что на небесах без году неделя?