Доброе прошлое

Часть 1

«Закат в глазах»

После гибели родителей близнецов Токито — Муичиро и Юичиро — дом, в котором прежде звучал смех, внезапно погрузился в холодную тишину. Им было всего по десять лет. Муичиро всё ещё хранил остатки детской наивности и веры в хорошее, в то время как Юичиро, сжав зубы, попытался стать для них обоих и щитом, и стеной, не подпуская никого слишком близко. Прошло чуть больше месяца после трагедии, когда в их доме появилась она — Аканэ. Ей было восемнадцать. Она пришла из соседней деревни, зная о том, что дети остались одни. Отец Аканэ при жизни знал отца братьев и просил дочь навестить мальчиков. Но, увидев, в каком состоянии был их дом, она осталась — просто так, без спроса, как будто не было иного выбора. Аканэ была девушкой редкой красоты. Её густые, шелковистые волосы отливали чернилами на солнце, а глаза — большие, мягкие, цвета закатного неба — смотрели на мир с нежностью и силой. Кожа её была чистой, словно светлая лепестковая ткань. Когда она улыбалась, казалось, в доме становилось теплее. Муичиро с первого взгляда влюбился в неё как ребёнок — не как в девушку, а как в что-то доброе, светлое, надёжное. — Сестра Аканэ! — звал он её, путаясь в рукавах её кимоно, когда она убирала, стирала, готовила. — Можно я помогу? Я могу держать корзинку! Аканэ всегда смеялась: — Конечно, Муичиро. Без тебя я бы пропала. Он делал ей цветочные венки, приносил ягоды в подоле рубахи и, засыпая, иногда просил почитать что-нибудь — Аканэ говорила ему притчи, мифы, сказки. Он смотрел на неё с обожанием и ни на минуту не отходил, пока она была дома. Но с Юичиро всё было иначе. Он хмурился. Он не разговаривал. Он не ел, если еду готовила она. Не принимал от неё чистую одежду. Когда она пыталась перекинуться хоть парой слов — он проходил мимо, будто её не было. — Он не злой, — однажды прошептал Муичиро, сидя с Аканэ на веранде. — Он просто… как будто боится. Боится снова кого-то потерять. Даже тебя… Аканэ погладила мальчика по голове, вздохнув: — Я не уйду, Муичиро. Пока вы не станете сильными. Пока сами не скажете — иди… Я останусь. Юичиро долго не верил. Он ждал, что она сбежит. Что всё это — игра, маска, жалость. И он ненавидел, как Муичиро прилип к ней. Как стал ещё мягче, ещё доверчивее. Однажды он вышел на улицу и увидел, как Аканэ, вся в поту и с поцарапанными руками, тянет воду из колодца, чтобы постирать их одежду. Рядом крутился Муичиро, заливался смехом, бросая в ведро цветы. И в тот момент в Юичиро что-то дрогнуло. Он подошёл к ним и, не глядя в глаза, коротко сказал: — Ты плохо держишь верёвку. Веди ровнее, иначе порвёшь. Это был первый раз, когда он с ней заговорил. Аканэ ничего не сказала — просто кивнула. С тех пор он всё ещё молчал — но ел, когда она готовила. Брал одежду. Иногда, когда Муичиро засыпал, выходил в сад и подолгу сидел рядом с ней в тишине, глядя на звёзды. Он не звал её «сестрой». Не дарил венков. Но однажды, когда пошёл сильный дождь, и она забыла на улице свои сандалии, он принёс их в дом — вымокшие, грязные, и аккуратно поставил у порога, чтобы она не ходила босиком. Она заметила. И улыбнулась. Муичиро в те месяцы светился от счастья. С ней он чувствовал, что семья ещё жива. Что сердце его всё ещё может биться с теплом. А Юичиро, пусть молча, начал верить: возможно, добро — не всегда обман. Возможно, она — не просто гостья. А старшая сестра, данная им судьбой. Их счастье было тихим и коротким. Но в памяти Муичиро — оно осталось навсегда. Глаза цвета заката. Тёплые руки. И голос, что говорил, когда всё было страшно: — Я с вами. Не бойтесь. --