Доброе прошлое

Часть 2

«И мы не отдадим тебя»

Прошло почти полгода, как Аканэ жила с братьями Токито. Их дом снова обрёл уют — не за счёт роскоши, а благодаря её теплу, терпению и бесконечной заботе. Муичиро стал спокойнее, даже ещё мечтательнее. Юичиро по-прежнему молчалив, но больше не смотрел на Аканэ с подозрением. Он теперь молча чинил крышу, если она текла, и приносил сушёные травы, зная, что она любит чай. Однажды в полдень в их двор въехала повозка с лакированными колёсами, запряжённая ухоженной лошадью. Сидевший на скамье возничий кивнул и потянул вожжи. Из повозки вышел мужчина. Высокий, плечистый, с волосами, гладко зачёсаными назад, и в дорогом хакама. Возрастом он был гораздо старше Аканэ — может, около сорока. Его одежда не имела ни пятнышка грязи, а сам он источал терпкий запах благовоний. Аканэ вышла на крыльцо, вытирая руки о фартук: — Здравствуйте… чем могу помочь? Он не стал представляться, лишь хмыкнул: — Ты — Аканэ, дочь Сэйдзи, верно? Мой человек видел тебя в деревне. Ты мне понравилась. Поедешь со мной. Станешь моей женой. Муичиро, державший веник, замер. Юичиро стоял у дров, с топором в руке, его глаза мгновенно потемнели. Аканэ тихо, но твёрдо ответила: — Нет. Простите. Я не заинтересована. У меня здесь семья. — Семья? — мужчина презрительно глянул на мальчиков. — Ты серьёзно называешь этих сирот своими? Не смеши. Я дам тебе дом, слуг, одежду, собственных детей. В этом богом забытом месте тебя ждёт только нищета. Она чуть подалась вперёд: — Это место мой дом. И дети, которых вы оскорбляете, моя семья. Уходите. Он нахмурился. Потом резко шагнул к ней, схватил за руку и дёрнул: — Ты ещё пожалеешь о своём тоне, девчонка. Я не привык к отказам. — Пусти её! — выкрикнул Муичиро, бросив веник и подбежав к ней, стараясь отцепить его пальцы от её запястья. — Отстань, сопляк! Мужчина пнул Муичиро в бок, и тот упал, вскрикнув. В следующее мгновение топор с громким глухим звуком впился в землю в сантиметре от ноги незваного гостя. — Отойди от неё, — прорычал Юичиро, шагнув вперёд. Его глаза горели. Он дрожал не от страха — от ярости. — Последний раз предупреждаю. Мужчина отшатнулся. — Ты угрожаешь мне? Сын крестьянина? Ты пожалеешь! — Она не твоя. И никогда не будет твоей. Попробуешь тронуть её ещё раз — зарежу. — Юичиро вынул топор из земли и повернулся лезвием. Аканэ стояла в стороне, прижав к груди Муичиро, который уже пытался встать. На глазах у неё блестели слёзы — не страха, а боли за них обоих. Мужчина побледнел. Окинул их всех взглядом — полным презрения, но и страха. Сжал кулаки, плюнул под ноги и ушёл в повозку, бросив напоследок: — Вы ещё заплатите за это, дикари. Повозка укатила. Когда тишина вновь накрыла двор, Аканэ упала на колени рядом с братьями, прижала их обоих к себе и прошептала: — Глупые… зачем… вы же дети… Юичиро смотрел на неё, тяжело дыша, но впервые — открыто. — Ты нам как мать. Или как сестра. Но главное — ты наша. И мы не отдадим тебя никому. Муичиро всхлипнул, потёрся щекой о её плечо: — Мы семья, правда? Настоящая. Аканэ лишь кивнула, прижав их крепче. И в тот вечер, когда солнце садилось, её глаза действительно были как закат — тёплые, печальные, но полные света. ---